Дорсальная и вентральная части блуждающего нерва (X черепного нерва) начинаются в разных местах мозга и ствола мозга, проходят по телу по разным путям и имеют совершенно разные функции. На самом деле между ними нет никакой прямой анатомической или функциональной связи; это две совершенно отдельных структуры.
До появления поливагусной теории мы не разделяли два этих ответвления блуждающего нерва. Вентральную часть объединяли с дорсальной под названием «блуждающий нерв», или «десятый черепной нерв». Это очень долго мешало нашим попыткам по-настоящему разобраться в работе автономной нервной системы.
Поливагусная теория помогла нам понять разницу между двумя ответвлениями блуждающего нерва. Вентральное и дорсальное ответвления начинаются в разных местах; вентральное ответвление называется так, потому что начинается в двойном ядре на вентральной (передней, «там, где живот») стороне ствола мозга. Слово дорсальный означает «со стороны спины»; как уже упоминалось, дорсальная часть блуждающего нерва начинается в основании четвертого желудочка. Два ответвления блуждающего нерва вызывают совершенно разные физиологические состояния, по-разному воздействуют на отдельные внутренние органы, поддерживают разные эмоциональные реакции и стимулируют разные модели поведения. Вентральная часть блуждающего нерва работает вместе с еще четырьмя черепными нервами (V, VII, IX и XI), которые тоже начинаются в стволе мозга. Вентральный вагальный комплекс миелинизирован, то есть покрыт оболочкой из шванновских клеток (клеток соединительной ткани), которые помогают ему передавать информацию быстрее, чем это делают нервы без миелиновой оболочки. Дорсальный вагальный комплекс – более древняя структура – не миелинизирован.
В отличие от симпатической нервной системы, которая обеспечивает полную мобилизацию организма для борьбы или бегства, два ответвления блуждающего нерва отвечают за обездвиживание. Однако вентральный и дорсальный вагальные комплексы вызывают два совершенно разных состояния неподвижности, основанных на двух очень разных видах физиологической активности; они ассоциируются с двумя разными типами поведения, вызывают разные эмоциональные реакции и по-разному воздействуют на внутренние органы.
Когда вентральное ответвление блуждающего нерва и связанные с ним четыре черепных нерва работают нормально, люди и другие млекопитающие находятся в благоприятном состоянии социальной вовлеченности. Чтобы быть вовлеченными в общество, нам нужно чувствовать себя в безопасности, когда у нас нет потребности преодолевать внешние угрозы (бороться) или избегать их (бежать); кроме того, мы должны быть физически здоровы. Когда мы вовлечены, нам не нужно ничего делать и ничего менять: мы можем позволить себе быть «неподвижными без страха» (расслабленными). Мы можем держать себя в хорошем тонусе, не падая и не перевозбуждаясь.
Вентральное ответвление блуждающего нерва вместе с другими четырьмя черепными нервами стимулирует отдых и восстановление, гарантируя оптимальные физиологические условия для физического и эмоционального здоровья, дружбы, сотрудничества, взаимной поддержки, близости родителей и детей, любовных отношений. Когда мы вовлечены в общество, мы можем быть креативными, позитивными, продуктивными и счастливыми.
Иногда вентральный блуждающий нерв называют «новым вагусом», потому что с точки зрения филогенетической истории он появился у нашего биологического вида позже, чем дорсальный блуждающий нерв. Вентральное ответвление новее с точки зрения эволюции; оно есть только у млекопитающих и отсутствует у всех других позвоночных, хотя, возможно, у птиц тоже есть эквивалент вентрального вагального комплекса. По словам Стивена Порджеса, два ответвления блуждающего нерва появились на разных этапах эволюционного развития позвоночных.
Когда мы (или другие млекопитающие) находимся в безопасной среде – свободной от угроз, опасности и необязательного беспокойства – и полностью здоровы, наше поведение обычно соответствует состоянию социальной вовлеченности.
С другой стороны, когда нам угрожают или мы в опасности, вегетативная нервная система отключает активность вентрального вагального комплекса и переходит к более древним и примитивным реакциям: активности симпатического ствола («бороться или бежать») или депрессивному поведению (отчужденность, отключение).
Если у нас хорошо работает нервная система и мы вовлечены в общество, то новую ситуацию мы встречаем с открытостью, доверием и позитивными ожиданиями. Мы чувствуем себя в безопасности и, соответственно, можем начать попробовать общаться, сотрудничать и делиться. Даже пред лицом угрозы наше поведение поначалу может быть открытым и дружелюбным. Иногда такое позитивное социальное поведение может помочь и другому человеку почувствовать себя в безопасности, и этого окажется достаточно, чтобы разрядить потенциально опасную ситуацию.
Однако если этого социального поведения оказывается недостаточно, чтобы устранить угрозу или опасность, наш самый новый с эволюционной точки зрения механизм – комплекс социальной вовлеченности – отключается первым. Мы покидаем мир рационального мышления и сознательного выбора, и вся наша энергия переключается на инстинктивные защитные реакции.
Если вегетативная нервная система чувствует, что ситуация небезопасная, то наша реакция может «сползти» вниз на один биологический тип, от социальной вовлеченности на уровень рептилий – запустится сильная реакция симпатического ствола, и мы бросимся либо в бой, чтобы уничтожить угрозу, либо в бегство, чтобы избежать ее. Если ситуация настолько экстремальная, что не выйдет уже ни бороться, ни бежать, мы можем переключиться еще на одну передачу ниже и отключиться или перейти в состояние отрешенности и диссоциации, за которое отвечает дорсальный вагальный комплекс.
Дорсальное ответвление блуждающего нерва – более древнее из двух, и оно присутствует у всех классов позвоночных, от хрящевых рыб вплоть до людей и других млекопитающих. Иногда его называют «старым вагусом».
Поливагусная теория описывает два состояния вегетативной нервной системы, в которой используется дорсальный вагальный комплекс. Работая сам по себе, он вызывает состояние метаболического отключения. Он помогает животным уменьшить уровень активности своих жизненных процессов, чтобы сэкономить энергию. Это можно описать как «неподвижность со страхом»: мы боимся, но не делаем ничего, чтобы противостоять опасности или сбежать; мы просто сдаемся.
Другое состояние, в котором участвует дорсальный вагальный комплекс, – «неподвижность без страха»: там задействуется не только дорсальный, но и вентральный комплекс. Такое состояние наступает, когда мы чувствуем себя в безопасности и находимся в относительной неподвижности, чтобы быть рядом с другим человеком.
Спячка у млекопитающих тоже связана с определенной активностью дорсального вагального комплекса, но это не то же самое, что отключение. Медведи, например, впадают в спячку зимой, но это скорее замедление, а не отключение организма. Медведи – теплокровные животные и, как и все другие млекопитающие, должны поддерживать потребление кислорода и температуру тела на минимальном уровне, часто – выше, чем температура окружающего воздуха, чтобы их мозг продолжал функционировать и не получил повреждений из-за холода.
Пресмыкающиеся, с другой стороны, могут отключаться практически полностью, замедляя сердцебиение, дыхание и пищеварение, чтобы сохранить энергию до следующего приема пищи. Черепаха замедляет обмен веществ и жизненные процессы и засыпает в холодной, почти ледяной воде на дне пресноводного озера; температура ее тела падает почти до температуры воды. Черепаха холоднокровная и не вырабатывает энергию, чтобы повышать свою температуру. Вместо этого черепахи ложатся на камни, чтобы получать тепло от солнца и из воздуха. Зимняя спячка медведя не требует такой же активности дорсального вагального комплекса – это совсем не то же самое, что почти полное отключение организма у холоднокровных животных. Температура тела медведя падает лишь на несколько градусов.
Внезапный резкий скачок дорсальной вагальной активности, когда люди или другие млекопитающие оказываются в смертельной опасности, может вызвать шоковое состояние, или «неподвижность со страхом». Я иногда называю это физиологическое состояние «отключением», но у млекопитающих это на самом деле скорее резкое замедление. «Неподвижность со страхом» можно использовать в качестве защитной стратегии – замереть или притвориться мертвым. Например, мышь замирает, когда чувствует поблизости хищника, чтобы избежать обнаружения, – недаром же есть поговорка «сидеть тихо, как мышка».
У ястребов невероятно острое зрение: они могут улавливать малейшие движения, даже дыхание мыши. Если ястреб кружит в поле над стаей мышей, то увидит любую мышь, которая попытается убежать, тут же спикирует и схватит ее острыми когтями. Так что вместо того, чтобы использовать защитную стратегию побега, мышь замирает на месте. Она замедляет свои жизненные процессы и задерживает дыхание до тех пор, пока ястреб не улетит и опасность не минует.
Однако если замедление организма случится слишком резко или внезапно, мышь может в буквальном смысле умереть от страха. Около 10 % мышей умирают, когда их организм отключается при встрече с хищной птицей или змеей.
Поливагусная теория говорит, что скачок активности дорсального ответвления блуждающего нерва – это защитная стратегия, которая запускает физиологическое состояние шока или отключения, чтобы помочь нам справиться с травматическими событиями, сильнейшей опасностью или неминуемым уничтожением, неважно, реальным или кажущимся: мы просто падаем и отключаемся. Если сдаться или притвориться мертвым, это может спасти нам жизнь; не двигаясь, мы можем избежать внимания хищника или врага. С физиологической точки зрения неподвижность еще и экономит энергию.
Однако хроническая активация дорсального вагального комплекса, даже если нет никакой угрозы или опасности, лишает нас ясности ума, продуктивности и радости жизни до тех пор, пока мы не вернемся в состояние социальной вовлеченности. В нашей культуре мы уделяем большое внимание проблемам, порождаемым стрессом. К сожалению, мы мало что знали об опасности для здоровья, которую представляет хроническая активация дорсального вагального комплекса.
Когда активность дорсального вагального комплекса не такая сильная, но хроническая, она вызывает депрессивные чувства. В повседневных разговорах многие говорят, что чувствуют «депрессию» или называют свое настроение и поведение «депрессивным», хотя не получали соответствующего диагноза от психолога или психиатра. В рамках этой книги я предпочитаю использовать термины «депрессивные чувства», «депрессивное поведение» или «активность дорсального ответвления блуждающего нерва» и избегать слова «депрессия», потому что это медицинский или психологический диагноз.
Люди с диагностированной депрессией или в депрессивном состоянии обычно теряют интерес к деятельности, которая раньше доставляла удовольствие. Они слишком много едят, теряют аппетит или страдают от проблем с пищеварением. У них снижается уровень энергии, они становятся неактивными, замкнутыми, апатичными, беспомощными, асоциальными. Они чувствуют грусть, тревогу, пустоту, безнадежность, бесполезность, угрызения совести, раздражительность, стыд, беспокойство. У них может наблюдаться летаргия, недостаток энергии, отсутствие стремления к достижению целей.
У них бывают проблемы с концентрацией, вспоминанием мелких подробностей или принятием решения, они могут страдать от болей, связанных с фибромиалгией[9]. Они могут раздумывать о самоубийстве, попытаться или даже совершить его. Все это может быть симптомами активности дорсального ответвления блуждающего нерва.
Медицинская литература обычно описывает физиологию хронического стресса и куда меньше внимания уделяет физиологическим основам хронической депрессии. Но когда люди приходят в мою клинику с диагнозом «депрессия» от психолога или психиатра или демонстрируют депрессивное поведение, я нахожу, что их проблемы обычно сопровождаются активацией дорсального ответвления блуждающего нерва.
Если переход в депрессивное состояние сопровождался внезапным скачком активности дорсального вагального комплекса, это событие можно назвать шоком или травмой, а эффект – «отключением». Когда человек сталкивается с подавляющей опасностью или угрозой неминуемой смерти, его естественная реакция – диссоциация от собственного тела, от «здесь и сейчас», физическое, эмоциональное и ментальное отключение и, может быть, даже потеря сознания.
В идеале, когда опасность минует, мы должны выйти из этого состояния и вернуться к социальной вовлеченности, «прийти в себя». Однако многие люди застревают на каком-то уровне этого состояния – «неподвижности со страхом». В этом случае можно предположить, что имеет место хроническая активация дорсального вагального комплекса.
До появления поливагусной теории физиологической модели депрессии и депрессивного поведения (по крайней мере, с точки зрения нервной системы) не существовало. Депрессия не вписывалась в категории стресса или расслабления. Возможно, именно поэтому было так трудно найти безопасные, не вызывающие привыкания и эффективные способы борьбы с депрессией.
Поливагусная теория Стивена Порджеса делает акцент на взаимоотношении вегетативной нервной системы, эмоций и поведения. Его работы пробудили интерес среди психологов, психиатров и одаренных, проницательных психотерапевтов, занимающихся травмами, к применению этих знаний на практике. Порджес описывает так называемый «вагусный тормоз»: активация комплекса социальной вовлеченности словно «нажимает тормоз» для двух остальных комплексов и вытаскивает нас из состояния хронической активации дорсального вагального комплекса или симпатического ствола.
В норме в состоянии угрозы или опасности для жизни симпатический ствол или дорсальный вагальный комплекс переходят в активный режим защиты. Однако, когда вместе с одним из этих комплексов включается режим социальной вовлеченности, арсенал человеческого поведения расширяется и защитный режим не активируется. Когда социальная вовлеченность работает вместе с симпатическим стволом, становятся возможными дружеские жесты, в том числе символические сражения, лежащие в основе множества человеческих игр. Когда дорсальный вагальный комплекс, отвечающий за обездвиживание, работает вместе с защитными регуляторными свойствами вентрального вагального комплекса и другими компонентами системы социальной вовлеченности, в частности, просодическими[10] звуками, проявляются чувства, связанные с интимной близостью. Люди могут находиться близко друг к другу и делиться позитивными чувствами любви.
С помощью упражнений, приведенных в этой книге, вы сможете вернуться в состояние социальной вовлеченности буквально за пару минут.
Если мы не вовлечены в общество, то в неблагоприятных условиях у нас могут наблюдаться многочисленные негативные симптомы (физические и эмоциональные). Одна из возможных реакций – состояние мобилизации симпатического ствола, оно же «бороться или бежать».
Другой вариант – активация дорсального вагального комплекса: мышцы и соединительные ткани теряют нормальный тонус, обмякают, а тело кажется тяжелым. Если кто-то коснется ваших мышц в таком состоянии, они покажутся ему мягкими. Чтобы выполнить даже самое простое дело, понадобятся огромные усилия.
В таком состоянии мы обычно ощущаем беспомощность, апатию и безнадежность. Сердцебиение замедляется, артериальное давление понижается; кровь уходит с периферии тела и собирается в центре. Бо́льшая часть крови, богатой кислородом и питательными веществами, которыми обычно снабжаются руки и ноги при активации режима «бороться или бежать», уходит в грудную клетку и брюшную полость, чтобы поддерживать минимальный уровень работы внутренних органов. Соответственно, наши руки и ноги становятся холодными и влажными.
Находясь в дорсальном вагальном состоянии, мы часто чувствуем боль, которая словно блуждает по телу. Большинство людей считает, что боль в теле вызывается перенапряжением мышц, и массажисты обычно массируют тело там, где болит, и/или там, где чувствуют напряженные мышцы. Но зачастую после того как массажист облегчает боль в одном месте, она снова «вылезает» в другом.
Это может показаться массажисту необъяснимым: он точно знает, что хорошо поработал, потому что напряженная мышца стала на ощупь мягкой. Клиент, не замечая никакого улучшения, говорит: «А теперь болит здесь». Массажист гоняется за болью от одного места к другому, а клиенту так и не становится лучше. Это состояние часто называют фибромиалгией.
Для лечения этого состояния обычно недостаточно просто массировать больное место: лучше всего в данном случае будет вывести пациента из дорсального вагального состояния, активировав вентральный комплекс, например, с помощью базового упражнения (см. вторую часть книги).
Есть и другие заметные признаки того, что мы находимся в состоянии шока или отключения: лицо теряет обычный цвет и выглядит безжизненным и безразличным, выражение лица не меняется, мышцы лица обвисают. Голос теряет просодию (мелодическую экспрессивность): он кажется монотонным и невыразительным. Глаза кажутся тусклыми и безжизненными – они не блестят. Возможно, снижается артериальное давление, что приводит к головокружению или потере сознания (вазовагальному обмороку). Это случается потому, что при низком тонусе мышц нам не нужно высокое артериальное давление для обеспечения их кровью.
Дорсальное вагальное состояние также может быть связано со СПОТ (синдромом постуральной ортостатической тахикардии). Люди со СПОТ часто падают в обморок, когда встают, и у них снижается артериальное давление. Они часто демонстрируют многочисленные симптомы дерегуляции вегетативной нервной системы. Многие симптомы СПОТ, похоже, вызваны нарушением контроля вегетативной нервной системы над кровообращением и давлением. Вегетативная нервная система управляет необходимыми изменениями в тонусе сосудов, сердцебиении и давлении, когда мы встаем. При СПОТ эта система разбалансирована, и кровь поступает не туда, куда нужно{15}.
Активация дорсального вагального комплекса также может вызывать потливость или тошноту. В экстремальных ситуациях, например, при внезапном сильнейшем испуге, может даже теряться контроль над мочевым пузырем и анальным сфинктером. Дыхание замедляется, объем каждого вдоха ниже обычного. Когда нам грозит смертельная опасность, сознание обращается внутрь или полностью исчезает, что приводит к диссоциации, уходу сознания из тела. Мы не находимся «здесь и сейчас», нам может казаться, что мы покинули тело и смотрим на все происходящее с большого расстояния.
При активации дорсального вагального комплекса также уменьшается кровоснабжение лобной доли мозга. Именно лобная доля отвечает за наши высшие функции – ее считают чисто «человеческой» долей мозга, отвечающей за язык и волю. Под «волей» я здесь имею в виду постановку цели и наблюдение за продвижением к этой цели.
Часто после травматического события мы говорим, что не помним, что произошло. Наш мозг не может составить визуальной или вербальной картины случившегося, потому что в это время работала другая, более примитивная часть мозга и нервной системы.
Диссоциация – широко распространенная проблема. Ее можно охарактеризовать как постоянную активность дорсального блуждающего нерва, которая держит нас в физиологическом состоянии страха. Мы можем находиться среди людей и не участвовать в разговоре; мы можем быть вялыми и лишиться чувства эмпатии. Мы можем даже много говорить, но при этом не рассказывать ничего осмысленного о себе или нашей ситуации. Мы не можем ставить цели или предпринимать действия, чтобы изменить жизнь к лучшему. Это депрессивное состояние ума поддерживается хронической активностью дорсального ответвления блуждающего нерва.
Однако если мы не чувствуем страха, активность дорсального вагального комплекса действует совсем по-другому. Состояние «неподвижности без страха», которое вызывается активностью дорсального вагального комплекса в сочетании с работой черепных нервов из комплекса социальной вовлеченности, создает физиологический фундамент для отдыха, восстановления и чувства близости.
Класс млекопитающих, находящийся на вершине эволюционной лестницы (на ступеньку выше рептилий), имеет более сложную нервную систему, которая в дополнение к дорсальному вагальному комплексу включает еще и вентральный. (Заметим, что современные пресмыкающиеся не являются эволюционными предками млекопитающих; наши пращуры – примитивные, ныне вымершие рептилии.)
Из всего царства животных только у млекопитающих есть вентральный комплекс, он же вентральная часть блуждающего нерва. Чтобы активировать вентральный вагальный комплекс, человек должен находиться и чувствовать себя в безопасности – с точки зрения и окружающей среды, и проприоцептивных[11] нервов, которые наблюдают за тем, что происходит внутри организма.
Вентральный вагальный комплекс может активироваться либо когда мы физически активны, либо когда мы неподвижны. Он, вместе с еще четырьмя черепными нервами (V, VII, IX и XI), поддерживает состояние социальной вовлеченности. Социальная вовлеченность – это намного больше, чем простая концепция «расслабленности» в старой модели вегетативной нервной системы, которая переключается между двумя режимами – стресса и расслабления. Вентральное вагальное состояние помогает нам отдыхать и восстанавливаться. Мы не испытываем страха и можем добровольно оставаться неподвижными. Например, сесть в кресло-качалку на крыльце теплым летним вечером с кем-нибудь близким и наблюдать за закатом солнца. Мы можем слушать музыку, мечтать или медитировать.
С другой стороны, когда социальная вовлеченность отсутствует, у нас могут проявиться многие негативные физические и эмоциональные симптомы – состояние мобилизации симпатической нервной системы («бороться или бежать») или неподвижность, вызванная дорсальным вагальным комплексом (оцепенение и/или депрессивное поведение).
Несмотря на совершенно разные функции вентрального и дорсального комплекса, не стоит удивляться, что Гален и его последователи-анатомы не знали, что дорсальный и вентральный комплексы – разные ответвления блуждающего нерва. Когда Гален рассматривал раны гладиаторов или вскрывал свиней и берберских обезьян, у него не было таких же возможностей, как у нас в современных анатомических театрах: он не мог охладить трупы, законсервировать их в формальдегиде или наблюдать их в микроскоп.
Впрочем, несмотря на все эти трудности, Гален узнал на удивление много точной информации о блуждающем нерве. Тем не менее он, что совершенно объяснимо, не смог различить два разных нервных ответвления, объединенных общим названием «блуждающий нерв», и из-за этого не одну тысячу лет анатомы, физиологи, психологи и медики шли по неверному пути.