Кнезебекштрассе, Берлин, 2021, сангина, уголь, бумага

Сейчас, когда человечество может строить города небоскребов с подземными и наземными лабиринтами переездов и переходов, города, раскрывающие свой замысел только птицам и самолетам, нас больше всего волнует другой вопрос: какие города мы хотим строить? О чем мы мечтаем? Бразилиа занимателен, но его просторы заставляют чувствовать себя неуютно. Эталоном гуманности и умеренности часто кажутся старые европейские города с не слишком широкими улицами, невысокими домами и фактурными фасадами. Попадая под их обаяние, стоит помнить, что только современная инженерная инфраструктура сделала их чистыми и удобными, то есть безоговорочное возвращение в прошлое не может быть рецептом создания идеальной среды для жизни. А что тогда может?

Берлин в 1989 году, после падения стены, десятилетия разделявшей Германию надвое, казался одним из самых вероятных ответов на вопрос. Пустоты в самом центре только ставшего снова целым города давали редкую возможность эксперимента, соединившего бы радикализм идей и консерватизм масштаба. Однако город в результате долгих обсуждений выбрал более острожный путь синтеза современного стиля и традиционной городской структуры с небольшой высотой построек и публичными первыми этажами. Заново отстроенные улицы оказались очень удобными, и все же лишенными выраженного обаяния, получилось «то же самое, только чуть хуже». Преемственность в урбанизме неизбежна и необходима, но ей не обязательно быть буквальной. Где бы мы ни искали ответы, наш вопрос всегда заключается в том, какими качествами должны обладать города, в которых мы будем жить в будущем.