Архитектура держится на фундаменте памяти и опыта, но в момент создания всегда относится к завтрашнему дню. Появляясь сначала в качестве замысла, она одновременно угадывает и навязывает грядущие события, задает физические рамки, в которые, как бы ни была сложна и непредсказуема жизнь, ей придется умещаться.

Мы вынуждены жить в придуманных до нас и не нами декорациях и одновременно несем ответственность за то, какими они будут для будущих поколений.

Если можно обозначить один-единственный вектор развития архитектуры, то это движение в сторону все более умелого оперирования абстракциями. Формы зданий освобождаются от казавшихся еще сто лет назад незыблемыми условностей. Развитие технологий позволяет воплощать самые отвлеченные фантазии. Орнамент из повествования становится ритмом и движением в чистом виде. Функции пространств понимаются все более гибко. Великие постройки из живущих в вечности материальных объектов превращаются в воплощенные идеи, способные распространяться далеко за географический и временной горизонт своего физического существования. Города, разросшиеся в десятки и сотни раз, воспроизводят один и тот же набор возможностей и удобств для миллионов людей. Как и любой технологический прогресс, эволюцию архитектуры нельзя назвать хорошей или плохой. Сегодня получается строить быстрее, легче и изобретательнее, чем когда-либо в истории человечества, и здесь содержится не только шанс на лучшую жизнь, но и колоссальный риск для благополучия единственной доступной нам пригодной для жизни планеты.

Чтобы делать дидактические выводы, не хватает ответов на слишком многие фундаментальные вопросы. Мы не можем знать, является ли путь развития архитектуры цепочкой случайностей или единственно возможным и как будто бы заранее запрограммированным. Нельзя до конца определить степень независимости архитектуры от других граней цивилизации: ведь и абстрактное мышление, и технологии, и компьютерные вычисления, и даже урбанизация пришли в нее извне, а она отзывалась на обстоятельства и приспосабливалась к ним. Наконец, едва ли стоит назвать хоть сколько-нибудь ясными отношения между дисциплиной в целом и отдельными творцами, деятелями и мыслителями: имели ли они на нее настоящее влияние или играли роль, которая все равно кому-то неизбежно должна была достаться. В ситуации подобной неопределенности любые рациональные заключения прозвучат в лучшем случае наивно. Единственное, в чем не стоит сомневаться, – архитектура на любой стадии существования, от эскиза до руины, всегда стоит внимания и любопытства, которые вы на нее потратите.