Проснулась я от грохота на кухне. Забыв о наличии в квартире верного охранника, замерла от парализующего ужаса. Хотела было заорать, но сонное наваждение во время прошло, я вспомнила, что в моей квартире помимо меня есть еще и Смирнов.

– Диим, ты упал там? – накинув халат, я двинулась в сторону источника звука.

Смирнов стоял на моей кухне с зажатой в правой руке сковородкой. На лице его отразилось такое смущение, как-будто он был застигнут за кражей шоколадок.

– Зачем тебе сковорода?

– По законам жанра я должен приготовить тебе завтрак….

– Какого жанра, Смирнов. У нас с тобой детектив, без лирической линии, а не любовный роман. И я так рано не ем. Если очень хочется, свари мне кофе, а себе яичницу пожарь. Справишься? Там в холодильнике еще сосиски были. А я пока пойду в ванную, а то ты вон какой красивый…..

Явно побывавший в душе, сменивший вчерашнюю рубашку на свежую, причесанный и гладко выбритый Димка, разительно контрастировал с моей заспанной и сильно недовольной, по причине раннего утра, физиономией.

– Уже половина восьмого! – изумилась я, взглянув на телефон. – Мы опаздываем! У меня встреча по мировому соглашению на девять утра назначена. Ты почему меня не разбудил? – кричала по пути в ванную комнату.

– Успеем.

Спустя полчаса, я допивала кофе и слушала, как Смирнов, успевший пожарить и умять яичницу с сосисками, пытается убедить какого-то полицейского начальника ускорить проведение экспертизы. Тот активно сопротивлялся и вообще разговаривать с Димкой не хотел, ссылался на то, что у Смирнова, в лучшем случае, процессуальный статус свидетель. Он показания обязан давать, а не команды полиции раздавать.

Доблестный безопасник нервничал, пытался спорить, потом махнул рукой и разговор прервал. Не было бы меня рядом, думаю, и крепким словом приложил своего собеседника.

– Дим, что ты переживаешь. Давай мы адвоката наймем? Верещагина. Все эти радетели соблюдения УПК от одной его фамилии в обморок падают, и работать начинают. Вот сейчас не проконтролируем, они нам три раза отказной напишут и четыре раза его отменят. К новому году только раскачаются. Мне, между прочим, машина нужна. А они ее месяц мурыжить будут.

– Мне просто стыдно. Это ведь мои бывшие коллеги. Знают меня с молодости. Вместе не только работали, но и водку пили…

– Да не бери в голову. Мы Верещагина пару раз нанимали. Это еще до твоего прихода к нам в контору было. Он просто блестяще сработал. Я в уголовном праве вообще не сильна, но даже мне показалось красиво. Ближе к десяти утра позвоню ему, – успокоила я Смирнова, поставила чашку в мойку и отправилась собираться.

Верещагину я позвонила с работы. Он оказался занят в каком-то большом процессе по уголовному делу. Поэтому приехать к нам раньше понедельника не мог. Но обещал разузнать о ходе дела по своим, весьма обширным связям.

Пока я собиралась, Димка терпеливо ждал меня в прихожей.

– У тебя есть запасной брелок от машины? – уточнил он.

– Есть, конечно.

– Возьми с собой, на всякий случай.

Ключи, брелоки от машины, перчатки и зонты это магические вещи, которые я постоянно теряю. Ну как теряю – прячу. Перчатки, пропавшие в середине зимы, нахожу летом, а зонт глубокой зимой, когда замена им уже приобретена. Ключи, вроде бы лежавшие в сумочке, после долгих поисков обнаруживаются в вовсе не подходящих местах, вроде холодильника, или ящика для посуды. Тут важно вспомнить, куда я накануне двинулась, закрыв входную дверь.

Зная о своей рассеянности, едва ли ни первым предметом интерьера новой квартиры была приобретена ключница, достаточно большая, в виде чудесного сказочного деревянного домика с крючками и небольшой дверкой. За нее были убраны запасные связки ключей, и запасной же брелок от машины. Вечером, зайдя в квартиру, я вешаю в это, отведенное мной место, ключи и приговариваю: «Ключи убрала».

Открыв дверку ключницы, пребывая в твердой уверенности, что выработанный мной порядок мной же соблюдается, к своему удивлению запасного брелока там не обнаружила.

«Балда, опять спрятала», – обругала себя и развела руками.

– Дим, вроде бы тут висел. Наверное, я переложила куда-то…

Кинулась к ящикам комода, где по моему предположению я могла спрятать брелок. Но нет, пусто.

– Давно пропал? – спросил Димка.

– Да откуда же я знаю? Я им не пользуюсь. Когда купила ключницу, сразу его повесила. Больше не доставала…

– Так, постарайся вспомнить, когда ты последний раз открывала дверку?

– Когда последний раз открывала дверку….В прошлую пятницу вечером открывала! Брала ключи от дачи.

– Брелок висел?

– Дим, а ведь висел. Да, да, был брелок. Я его нечаянно столкнула на пол. Подняв, я повесила назад.. Или, все-таки, не убрала?

– Ты не поняла? – Димка весело посмотрел на меня.

– Да поняла я! Брелок забрали в воскресенье, когда первый раз залезли ко мне в квартиру. «Мистеру Икс», оказывается, нужны были ключи от машины?

– Ну что за бред? Если бы все дело было в машине, то во вторник к тебе не ломились снова. Ладно, поехали. И вправду, на работу пора.

***

Припарковавшись возле офиса, Смирнов поспешил выйти из машины, открыл передо мной дверь и подал руку.

– Ты что делаешь? – зашипела я. – Там половина конторы к окнам прилипла. Теперь разговоров на месяц, не меньше. Кстати, как мне объяснять, где моя машина, и почему ты, несколько дней подряд, катаешь меня на своей?

– Рассказывай всем, что твой автомобиль слегка барахлит, и с сегодняшнего дня, он в сервисе, а я тебя просто забрал оттуда.

Объяснение вполне логичное, подвоха в голосе Смирнова не услышала и была точно уверена, что он будет придерживаться этой версии. Как наивна я была!

– Заберу вчерашние записи с камер. На них вроде нашли что-то любопытное. Попозже зайду к тебе, просмотрим вместе, – Смирнов двинулся не к центральному входу в офисное здание, а к пристройке со шлагбаумом. В пристройку эту были выведены все камеры, установленные по периметру нашей территории.

– Но у меня сейчас встреча, освобожусь не раньше десяти, – крикнула я вдогонку.

Как же хорошо, что у меня назначена эта встреча. Хоть на время вытряхну из головы проблемы.

До девяти часов оставалось еще десять минут, но мои посетители уже терпеливо ждали в приемной директора.

Молодой, не старше тридцати лет мужчина, слишком грузный, я бы даже сказала толстый, и его жена, нервически худая шатенка. Месяц назад они выкатили нам иск на пару сотен тысяч рублей. Требовали возмещения ущерба, якобы причиненному их автомобилю от падения веток с дерева, растущего на территории нашего предприятия.

Сумма, в общем-то, для «Авангарда» небольшая, если бы были виноваты – оплатили без лишних разбирательств в суде. Но дело оказалось не таким простым. Опустим тот факт, что автомобиль был припаркован вблизи нашего забора, прямо на газоне. Сегодня мы будем говорить с его владельцем не о соблюдении ПДД, а о нарушении, за которое есть шанс и реальный срок схлопотать. Дело это в суде вела не я, а Надюша, самая младшая из наших юристов, только год назад получившая диплом.

После первого заседания в суде, она прибежала ко мне в слезах. Истец оскорблял ее прямо в процессе, а на улице, подкараулив, окатил площадной бранью. На второе заседание мы поехали с Надюшей вместе, но уже под охраной Смирнова, которого это дело заинтересовало. Нашего безопасника дело крайне заинтересовало, и он провел маленькое расследование, результаты которого меня очень поразили.

Димка требовал незамедлительно написать заявление в полицию. Но я решила для начала поговорить с истцами и дать им шанс самим все исправить. Поэтому заманила их в офис под предлогом обсуждения мирового соглашения.

Уведомленные о моем очередном приступе любви к людям, Смирнов и Страхова, откровенно недоумевали, но возражать не возражали.

– Доброе утро. Надеюсь, Вам не пришлось долго ждать? – обратилась я к посетителям, стараясь искренне улыбаться. – Пройдемте ко мне в кабинет.

Усадив посетителей на свой диванчик, на который они, с трудом, но все же уместились, достала с полки их дело, с заготовленной копией экспертизы и фотографиями с камер наблюдения, предложила чаю. Разговор будет не из приятных. Хуже нет выводить человека на чистую воду. Мерзко это как-то. От чая и муж, и жена отказались.

– Некогда нам рассиживаться, вы в суде пообещали заключить с нами мировое. Так вот! Деньги выдайте все и сразу. Если нет, то мы еще и в полицию заявление напишем! – безапелляционно заявил мужчина, настроенный, явно по-боевому. – У нас в машине дети маленькие сидели, они испугались. Вы нанесли им психологическую травму.

Надо же, как, пугает. По большому счету, этим двоим, не стоило давать возможность выйти сухими из воды, но мне было жаль жену этого нахала. Еще в суде я заметила, что она хоть и знает об афере мужа, но ей жутко стыдно. Начну, пожалуй, с экспертизы.

– Вы отремонтировали свой автомобиль? – открывая папку с делом сегодняшних посетителей, уточнила я.

– Неужели Вы думаете, что мы будем ждать, пока вы, соизволите, деньги вернуть? Конечно, отремонтировали! – приосанился мужчина, явно гордясь своей сообразительностью.

Мужичонка, явно пребывает в твердой уверенность, что починив свое авто, лишил нас возможности оспорить в суде стоимость ущерба.

Ах, как же я его сейчас разочарую!

– Всецело с Вами согласна, – подтвердила я. – Ждать не было необходимости. Тем более, что в деле имеются прекрасные фотографии разбитого автомобиля, сделанные при оценке ущерба. Их то и использовал эксперт, проводивший трассологическую экспертизу. Пожалуйста, прочтите, – протянула я заключение.

Лицо мужчины, схватившего предложенное заключение, по мере чтения все более багровело.

«Не хватил бы удар», – забеспокоилась я.

– Вы… вы все подделали. Это гнусная провокация! Ну… я на Вас управу найду, – все больше распаляясь мужчина встал с диванчика.

– Скажу Вам больше,– не обращая внимания на угрозы, продолжила я, – автоцентр, где Вы, лет десять назад, покупали свою машину, очень на Вас обижен. Вы, до глубины души, оскорбили концерн, выпускающий такие авто.

– Как это я их оскорбил? – растерялся мой оппонент, возвращаясь на диван.

– Видите ли, качество металла машин этой марки, не предполагает образование ржавчины через пять дней после повреждения лакокрасочного покрытия. О чем уважаемый дилер нам и подтвердил. Ведь Вы утверждаете, что между повреждениями Вашей машины и ее осмотром экспертом всего пять дней.

– Так это, …дожди все время шли…., – растерялся мужчина и неуклюже попытался оправдаться.

– Справку из Росгидромета о количестве осадков будете смотреть? – деловито осведомилась я, – Представляете, какая незадача. Осадков не было. Ни капельки за все время.

– Так, дорогая, нас здесь оскорбляют, мошенниками выставляют. Мы уходим. Встретимся в суде!

– Подождите, подождите, – остановила я направившегося на выход мужчину. – Вы же самого интригующего еще не видели.

– Чего это мы не видели?

– Понимаете, в зоне остановки Вашей машины нет ни одной нашей камеры. Вы, совершенно точно, об этом знаете. Но…..через дорогу от забора «Авангарда» расположена проходная завода металлоконструкций. Так вот, там три камеры, у одной из них, в зоне видимости наш забор. Директор завода любезно предоставил нам доступ к записям. Они у них долго хранятся, до года. Знаете, что мы увидели на видео? – я протянула фотографии, запечатлевшие наиболее сильный момент. Все это добыл Димка.

На фото, сидевший передо мной владелец покореженной машины, заботливо и аккуратно укладывает на свой автомобиль ветки, действительно облетевшие накануне с дерева, растущего на территории «Авангарда».

Взглянув на фотографии, жена нашего главного героя залилась краской и опустила голову. Мне показалось, что она всхлипнула.

– Как вы понимаете, это только фотографии, полным вариантом фильма я тоже располагаю. Но мне кажется, что тут интриги не будет, Вы ведь и сами знаете, что там. Я могу все это представить в суд. Но, положа руку на сердце, мне очень жаль Вашу супругу…. И детей, которых у Вас, кстати, нет, тоже жаль. Поэтому предлагаю Вам самостоятельно отказаться от иска, возместив нам стоимость экспертизы. Это не дорого, двадцать тысяч. Со своей стороны обещаю в полицию заявление не писать.

Вот истинно говорят, что «благими намерениями выстлана дорога в ад». Я об этом всегда забываю, и подтверждение этой истины не заставило себя долго ждать.

С поразительной, для своих габаритов, прытью мужик, оскалившись как собака, кинулся ко мне, и замахнулся. От неожиданности я плюхнулась в свое кресло, и даже не закричала – так растерялась.

– А ну ка сел на место, придурок! – гаркнуло где-то над ухом. Женщина, до этого мирно хлюпавшая носом на диванчике, вскочила и вцепилась в занесенную надо мной руку своего мужа.

Растерявшись, мужчина, отступил к дивану, руку опустил. Но секунду спустя пришел в себя, отпихнул супругу и вновь кинулся на меня.

Но занесенный кулак, вновь не достиг моего лица. Ввалившийся в кабинет Смирнов, как-то враз уложил, превосходившего его по комплекции, буяна на пол.

А дальнейшее развитие событий походило на плохой водевиль.

Смирнов и прибежавшая на шум Страхова, настаивали на вызове полиции, а жена буяна плакала, падала в ноги, умоляя отпустить их. Сам виновник торжества, злобно ругаясь, обещал засудить всех за нанесение особо тяжких повреждений.

Точку в этом пришлось поставить мне, вызвав все же сотрудников правопорядка. Иначе отпущенный, на свободу с чистой совестью, хулиган запросто мог написать заявление в отношении нас.

Свидетелей произошедшего оказалось очень много. Перед приездом полиции Смирнов переговорил с сотрудниками офиса и, о чудо, за дверью моего кабинета, слыша каждое слово угроз и, отчетливо видя мое несостоявшееся избиение, стояли все девчонки из бухгалтерии, во главе с секретарем директора – Татьяной Ивановной. Она особенно настаивала на своих показаниях, диктуя полицейским по слогам: «Я принесла Ульяне Владимировне почту, а там за дверью кричит громко какой-то мужчина. Убью, мол, да убью. Дверку-то мы приоткрыли, и видим, как этот мордоворот, нашу Ульяну бить пытается. Ну как пытается – бьет. Его бы ирода самого убить. Ишь, морду наел. А тут и Димочка прибежал. Хулигана скрутил». А Надюша, воодушевленно пересказывала стражам правопорядка, как и на нее, пытался напасть наш незадачливый истец, подкараулив, около суда.

Разбирательство продолжалось почти до полудня, парализовав работу офиса. Показания были записаны, а хулиган задержан.

Ох и влетело мне от директора. Она долго и нудно объясняла, что сочувствовать таким людям нельзя, их нужно, наказывать рублем и законом. Я признала свою неправоту, пообещав больше не жалеть оппонентов.

В кабинете, куда я наконец-то вернулась, после долгих нравоучений от начальства, меня ждал Смирнов.

– Тоже будешь жизни учить? – понуро спросила я.

– Не а, думаю, что тебе достаточно. Кино хочу показать, – Димка протянул мне флешку, а сам уселся на стул в углу кабинета. – Представляешь, на наше счастье, камеру вчера от ветра чуть развернуло. Лоботрясы-охранники поленились ее возвращать на место, больно хлопотно за лестницей было сходить. Поэтому мы можем во всей красе наблюдать нашего «Мистера Икс». Наслаждайся.

На экране компьютера запустился видеофайл с записью. Вчера моя машина стояла в самом конце парковки, но ввиду ее габаритов, просматривалась очень хорошо со стороны пассажирской двери. Через пару секунд, после начала видео, Прадо мигнул фарами – снимая сигнализацию. По мелькнувшей тени стало понятно, что водительская дверь открылась и кто-то сел в автомобиль. Пару минут ничего не происходило, только находившаяся в салоне тень человека, едва различимо, колыхалась.

Затем злоумышленник все же покинул салон машины, подошел к капоту, поднял его. Тут качество записи изменилось, потому что Смирнов пытался увеличить картинку. Но это явно ничего нам не давало. Как и позавчера, я видела только капюшон, натянутый на лицо. За поднятым капотом Прадо «Мистер Икс» ненадолго скрылся от камеры. Потом, так же не торопясь капот закрыл, фары снова мигнули, автомобиль встал на охрану. Все это мужчина делал не оглядываясь, находясь в полной уверенности, что на него никто не обращает внимание.

Собственно, внимания никто и не обращал. Ну, подошел человек к машине, ну снял с сигнализации. Охранникам ведь платят не за наблюдение за моим автомобилем. Может у меня мотор забарахлил, и я попросила кого-то посмотреть? Что с того. Сигналка же не сработала.

– Дим, но ведь лица снова не видно.

– А ты хотела, чтоб он в профиль и анфас под камерой позировал? Лица не видно, но эту запись я отправил полицейским. Хоть какое-то доказательство наших слов.

Едва я закрыла файл, как дверь в мой кабинет распахнулась. Влетевшая Фомина, пылала от любопытства и показной тревоги. Димку, сидевшего в углу кабинета и оказавшегося за ее спиной, она не заметила.

– Ульяна, только что все узнала. Я же сегодня утром на работе не была, сына к стоматологу водила. А тут такие новости!!! – не останавливаясь, тараторила Оксана. – Тебя же не успели избить? Димка спас? Да? А еще мне рассказали, что он утром тебя на своей машине привез. А твоя где? Сейчас же рассказывай, что у тебя со Смирновым? Я же умру от любопытства!– наконец-то самый животрепещущий вопрос был задан.

– Оксана, не умирай, пожалуйста, как есть – все расскажу, – ухмыляясь, подал голос из своего угла Смирнов. – Со Смирновым у нее все…!

Фомина вздрогнула и обернулась в сторону Димки.

– А ты давно тут сидишь? – Оксанка судорожно глотнула.

– Так с утра, – качнув ногой, безмятежно проворковал Смирнов.

Оксана перевела взгляд на меня. Было видно, как полученная только что информация наконец-то доходит до ее сознания. Растерянное выражение лица сменилось на изумленно-радостное.

«У Ульянки со Смирновым все! Вот это да! А в офисе-то об этом не говорят! Я бы знала!» – примерно такие мысли плескались сейчас у Фоминой в голове.

«Бинго. Все. Занавес», – обреченно подумала я. Как хорошо не относится ко мне Оксанка, как не благодарна она за помощь в трудоустройстве в «Авангард», такую феерическую новость удержать в себе ей не по силам. Не позднее, чем через час весь офис и прилегающие окрестности будут знать о том, что мы со Смирновым любовники. И сейчас ей бесполезно говорить про специфическое чувство юмора нашего безопасника. Новость года пошла в народ и Фомина думает, кого первого ею порадовать.

– Ну вы, блин, даете…– только и смогла вымолвить Оксанка, – я, пожалуй, пойду…

– Оксан, мы надеемся, что все только между нами? Ты ведь нам друг! – снова ухмыльнулся Смирнов, поудобнее устроился на стуле, закинув ногу за ногу, скрестил руки на груди. Сейчас он напоминал кота, из какой-то детской книжки, обожравшегося сметаной.

– Да, да! Никому не расскажу. Ты что, я могила!!!! – это было сказано так искренне, что даже Станиславский, услышав, воскликнул бы: «Верю!».

Отошедшая от шока Оксанка, вид Димки оценила, ее выводы окончательно окрепли, обрели бесспорные доказательства, поэтому ей хотелось срочно бежать, заглядывая в кабинеты и, как флагом, размахивать новостью. Она уже сделала шаг в сторону двери, собираясь уходить, как вдруг оглянувшись, неуверенно поинтересовалась: – А с машиной-то что?

– Так в сервисе. Утром на ТО отогнали. Вернут только в понедельник, – просто объяснил Димка.

Как только дверь за Фоминой закрывалась, я принялась шарить по своему столу. Где-то у меня был степлер. Или дырокол все же лучше? Что бы сразу, наверняка прибить этого идиота.

«Господи, ну за что мне это?» – мысленно взмолилась я.

– Ты всегда убираешь степлер и дырокол в верхний ящик стола. Только, пожалуйста, не кидай их в меня. Последнего защитника убьешь. Посадят….– угадав мои намерения, попросил Смирнов.

– Ты идиот?! Зачем ты ей это ляпнул? Она растрезвонит по всему офису! – заорала я громким шепотом.

– Обидно слышать! Ты не хочешь прослыть любовницей мужчины-мечты в полном рассвете сил? – тоже шепотом ответил Димка.

В Смирнова все же полетел ластик. Димка поймал его на лету и кинул на стол.

– О чем ты переживаешь? У тебя есть муж, ну или друг, который будет ревновать? Насколько я знаю – нет.

– Да я не понимаю зачем?

– Для непонятливых объясню. Судя по вольготному поведению перед камерами нашего «Мистера Икс», он или вернее тот, кто его посылает на задания, работают в нашем офисе. Звезда моя, третий день подряд мы ведем себя как сиамские близнецы, не расстаемся даже ночью. По офису блуждают слухи. Думаешь лучше всем рассказать, что я приставлен к тебе для охраны? Ты понимаешь, что тогда «Мистер Икс» вообще затаится. Как скоро ему нужно то, что он ищет? А вдруг он пропадет на пару месяцев и объявится в самый неподходящий момент. Например, осенью или зимой. Когда Максим придет из школы и будет дома один? Ты считаешь, что убивший один раз, не сможет сделать это еще и еще?

Звучало убедительно. Но обида не проходила. Мог бы и со мной посоветоваться. Или подготовить меня.

– Если мы любовники, и ты ночуешь у меня в квартире, то наш злодей точно ко мне не полезет! Твоя версия шита белыми нитками, – не уступала я.

– Если мы любовники, то мы едем сегодня ночевать ко мне, а квартира остается без присмотра. Так что сегодня твоя очередь зубную щетку с собой брать, – развел руками Смирнов. – Чем злиться, лучше придумай, как донести такую вкусную новость, о ночевке в моей квартире до трудового коллектива!

– А к родителям я не могу пойти переночевать? Тем более, что они сейчас в санатории и квартира свободна.

– К родителям? А не боишься, что за тобой следят и родительскую квартиру, в ночи, вскроют? Повторяю тебе, «Мистер икс» убил человека – перешел черту. Ему ничего не стоит, например, пытать тебя, чтобы вызнать все, что ему необходимо. Этого хочешь?

– Ты сгущаешь краски, – попыталась возразить я. Хотя, угрозу в свой адрес от «Мистера Икс» я, вполне себе, осознавала. В Димкиной правоте была убеждена. Но мне так неприятно осознавать, что сейчас наши офисные кумушки, голова к голове перемывают мне кости.

– Не сгущаю. Все так и есть. Поэтому придерживаемся моего плана – ты ночуешь у любовника. У тебя его утром не было? Не было! А в обед уже есть. И все об этом знают! – Смирнов, довольный своей сообразительностью, откинулся на стуле.

Если поразмыслить, то он прав. В конце концов, а не наплевать ли мне на мнение окружающих? Пусть за своей личной жизнью смотрят…

Но есть еще одна маленькая проблема. Завтра меня ждет в лагере Макс.

– Завтра рано утром, я должна съездить к Максиму в лагерь, отвезти ему чистые вещи и забрать грязные. Но перед этим купить два мешка печенья и конфет. Как быть?

– А в чем проблема? Утром я отвезу тебя к сыну, а в обед к принцу. Ты все успеешь, Маркова!

– И еще, мне сложно заснуть в чужой квартире, – пожаловалась я.

– Не спи, есть много прекрасных ночных занятий.

Ластик снова полетел в Смирнова.

– Я имел в виду, чтение и просмотр сериалов по телеканалу «Домашний». А ты о чем подумала? Как тебе не стыдно! Ладно, Маркова, я пошел работать. Некогда мне, – довольный собой Димка вышел из кабинета.

***

Время подошло к обеду, и после всех утренних происшествий, есть хотелось неимоверно. «Хорош любовник, мог бы и на обед пригласить. Ведь даже бутерброды с собой не взяла», – обиделась я на Димку.

Словно услышав мои мысли, в кабинет заглянула Страхова.

– Ульян, мне так надоело диетическое питание! Пойдем в кафе? – лицо нашего директора было и печально и просительно. Она, очевидно, забыла, что не далее как вчера, при мне уже изменяла своей диете.

– Да с наслаждением, – ответила я, подхватывая сумку.

На выходе из здания мы столкнулись с девчонками из договорного отдела. Поздоровавшись с нами, скользнув по мне крайне заинтересованным взглядом, они побежали к магазину, оживленно переговариваясь. «Ну, понеслось»,– обреченно подумала я.

Всю дорогу до кофе, мы со Страховой обсуждали погоду, радуясь, что завтра суббота и, вероятно, все выходные будут жаркими. Все очень дипломатично. Может быть, Фомина не успела добежать до нашего секретаря и новость года еще не дошла до ушей Веры Романовны? Собственно, какая разница, часом раньше, часом позже. Все равно узнает.

По случаю обеденного времени, все места в кафе были заняты, но узнавший нас официант (чаевые, не скупясь, мы отдавали всегда) отвел нас к маленькому столику, стоящему у окна, убрав табличку «Забронировано»

– Как все вкусно, глаза разбегаются, – Страхова делала вид, что изучает меню, хотя знала его близко к тексту. Ведь в этом кафе мы обедаем два, три раза в неделю. Бизнес ланчи тут не практикуются. И мы всякий раз заказываем разные блюда, перепробовав все меню.

– Я, пожалуй, буду сегодня телятину с булгуром. Анюта брала на прошлой неделе. Ей вроде бы понравилось. И чай принесите сразу. Чай черный.

Подошедший официант записал заказ Страховой.

– А мне, пожалуйста, бефстроганов. И тоже чай сразу. Но зеленый. Есть молочный улун? – продиктовала я. Улун в кафе, конечно же, оказался.

– Тебе Анюта не звонила? – задала вопрос Вера Романовна, едва отошел официант.

– Звонила. В Питере жара.

– Странно, – удивилась директор, – а вроде как, по прогнозу погоды, там льет, как из ведра!

– Прогноз, как всегда, врет. А Анька наслаждается и семинаром и музеями. К ней муж во вторник приехал. Они в Мариинку сходили.

Анютин муж, Роман слыл образцовым семьянином. Просто таки идеальным. Поначалу мне не верилось, что так бывает. Но когда история длиной в, почти, пятнадцать лет разворачивается у тебя на глазах, остается только развести руками и поверить в то, что в жизни две половинки иногда все же находят друг друга.

Роман и Аня познакомились и поженились еще бедными студентами. За все это время я ни разу не слышала, чтобы они ругались. Ковалькова мужем гордилась. Он ее добытчик, развернувший хороший бизнес и из нищего студента превратился в солидного, уверенно стоящего на ногах мужчину. Из маленькой автомастерской в гаражах, вырос до солидного автосервиса, с магазином и мойкой. Сейчас Роман взялся стоить автосалон, собирается стать дилером одной популярной марки автомобилей. Анюта в принципе могла бы и не работать. Ромка купил жене БМВ пятой модели и построил прекрасный загородный дом.

– Ты ведь ей не рассказывала про свои приключения? – уточнила Вера Романовна.

– Нет, что Вы! Я же не хочу, чтоб она первой лошадью назад прилетела.

Дипломатическая беседа плавно зашла в тупик. Нам уже и чай принесли, а следом за ним и заказанные блюда, а Страхова все не решалась спросить у меня то, ради чего была отменена диета и затеяно посещение кафе. Задавать мне вопрос прямо, в лоб, было опасно, могу обидеться, и посоветовать не лезть не в свои дела, даже генеральному директору. Я ей не помогала, сама разговор о Димке не затевала.

Попробовав телятину, Вера Романовна замерла на пару секунд от удовольствия. Вкусно. Очень вкусно. Это Вам не отварная индейка с тушенными на пару овощами! То ли радость от еды подействовала, то ли время поджимало, но она решилась.

– Ульяна, тут такое дело, – осторожно, как поход по минному полю, начала Страхова, – перед самым обедом ко мне зашла наша Татьяна Ивановна. Ты же знаешь, она в курсе всех новостей в коллективе….

– И какую же новость принесла наш тайный агент сегодня?

– Говорят вы со Смирновым … встречаетесь! – рубанула Вера Романовна без политеса и испуганно посмотрела на меня.

– Так люди же зря говорить не станут, – пожала плечами я.

Страхова ожидала чего угодно. Возмущения, отрицания, гнева. Но ни как ни подтверждения крамольных сплетен.

– Так это правда? – от изумления она отложила вилку.

– Правда, – эх, была не была, доиграем до конца. Хоть узнаю у нашего директора, что она думает о Димке в качестве моего сердечного друга.

Вера Романовна явно загрустила. Подняла со стола и повертела в руках вилку. Было видно, что она очень хочет высказать свое мнение, но не знает с чего начать.

– Видишь ли, Ульяна….Я понимаю, ты молода, давно в разводе. Но….

–Что но?

– Смирнов не лучший вариант для тебя. Ты натура постоянная, прямая. Интриги строить не умеешь. Флирт для тебя вещь запредельная. А Димка, он мужчина видный и чувство юмора у него.... Но…. репутация… Говорят, ветреный он, не постоянный. Это я виновата. Сама его к тебе отправила, – сокрушалась Страхова. – Только вот не понимаю, как он тебя за два дня-то окрутить успел? Ты главное не расстраивайся. Если он тебя обидит – уволю. Не посмотрю, что специалист прекрасный.

Мне, вне всякого сомнения, была приятна такая забота. А еще очень хочется узнать, не бродят ли по конторе дамы с разбитыми им сердцами? Главное, что б волосы мне не пришли рвать. На сегодня лимит нападений на меня исчерпан.

– Вера Романовна, а Вы не в курсе, почему Димка с женой развелся? Из-за его любвеобильности? – я решила воспользоваться ситуацией, и выяснить давно терзавшись меня вопрос.

– Нет. Не поэтому. Люди, рекомендовавшие мне Смирнова, под строгим секретом рассказали его историю. Обещаешь не распространяться? Особенно Аньке, ей эта информация попросту лишняя. А тем более, самому Димке не проболтайся, что в курсе.

Я горячо заверила Страхову, что тайну Смирнова сохраню.

– У него больше года назад случилось ранение. Тяжелое. Грозила прямо-таки инвалидность и коляска. Вот тогда-то его жена и струхнула. Разводиться собралась, в больнице не навещала. А прожили-то вместе лет восемь. Дочка у них в прошлом году в первый класс пошла. Развелись, пока он в реабилитационном центре лежал. Как только жена поняла, что Димка выкарабкается, и горшки из под инвалида выносить не нужно, начала просится назад. Сперва прощения просила, а сейчас банально дочкой шантажирует. Не дает общаться. Я один раз была свидетелем ее скандала. Кошмар! Она так его оскорбляла по телефону, а он только молчал и слушал.

Да, некрасивая история.

Морочить Страховой голову расхотелось. Она откровенно расстроилась и от моих новостей и от пересказа Димкиной истории. Надеюсь, что наша директор не входит в число подозреваемых Смирновым.

– Вера Романовна, вынуждена признаться, что сплетни о наших отношениях Димка распустил специально. Я об этой его задумке даже не знала. Но…. Смирнов все делает так, как он решил.

– Господи помилуй, а зачем?

– Ловим злодея на живца. Я сегодня торжественно, на глазах у изумленной публики, уезжаю ночевать к «любовнику». Квартира – пустая, залезай – не хочу!

– Ну да, Смирнов считает, что кто-то из нашего офиса в этой истории замешан,– вздохнула Страхова. – Вот ведь, не было печали… Я же каждого на работу брала, все праздники вместе, коллектив дружный. И какая-то гниль завелась, – недоумевала директор.

– Не переживайте. Скоро все закончится. Сегодняшняя ночь все решит. Только мне не понятно, как именно мы поставим всех в известность, что меня дома не будет. Не орать же жизнерадостно на всю контору, что я ночую у Смирнова.

– Есть у меня одна идея, – заулыбалась Страхова. – А ведь оказывается это чертовски интересно – играть в детектив!

Спустя тридцать минут мы вернулись в офис. Перед входной дверью Вера Романовна притормозила, нагнулась к моему уху: – Зайди минут через пятнадцать ко мне в приемную. Как будто что-то подписать. Ровно через пятнадцать!

На том и расстались.

Отсчитав уговоренное время, схватив со стола, подготовленное вчера исковое заявление, я зашла в приемную.

Страхова была уже там. Выйдя из своего кабинета, она что-то очень бурно обсуждала с Татьяной Ивановной.

– Ой, Ульяша, что ты хотела? – наша директор рьяно демонстрировала удивление.

– Подписать исковое. Срочно.

– Так давай, прямо тут подпишу. Или ты поговорить хотела? – уточнила Страхова, забирая у меня бумаги. При этом она активно делала мне пассы глазами, объясняя, что в кабинет заходить не надо.

– Нет, подписывайте в приемной и я побегу.

– Хотела к тебе вечером заехать, забрать увлажнитель воздуха. Помнишь, ты мне говорила, что у тебя без дела стоит?

Увлажнитель воздуха? У меня?

– Извините Вера Романовна, сегодня никак не получится. Может, Вам завтра его домой привезу? Я сегодня, в кои-то веки, иду в ресторан.

– Ну что ты в том ресторане до утра просидишь? Как вернешься домой – позвони, я приеду, – не отступала директор. Она импровизировала, похоже, ощущая себя ведущей актрисой МХАТа.

– Э….. а…я.. домой не планировала возвращаться, – скромно потупила глаза и понизила голос.

– О как! – радостно закивала Страхова. – Ну что ж дело молодое. Гуляй, пока сын в лагере, – добавила директор и незаметно для секретаря, махнула мне в сторону двери, мол, все, вали, теперь все сама сделаю.

Выйти-то я вышла, и даже потопала, изображая свои уходящие шаги, но убедившись, что коридор чист, тотчас прилипла к двери ухом.

– Вы оказались правы, Татьяна Ивановна. Вон как Димка ее в оборот взял. Уже и ночевать к нему сегодня поедет. Да и хорошо, пусть у них сладится, – услышала я завершающий аккорд мини спектакля. – Пойду работать. Через час совещание с производственниками. Вы их обзвонили?

Ответ Татьяны Ивановны я не дослушала, на цыпочках вернулась к себе в кабинет.

Перезвонившая, через пару минут Страхова, требовала незамедлительного признания ее актерский способностей. И я убедила ее, что сцены всех уважаемых театров нашей страны сегодня плакали от того, что им не досталась такая актриса!

После обеда я искренно пыталась начать работать, выкинув из головы утреннее происшествие, коварные интриги и мысли о блуждающих по офису сплетнях.

Но сначала ко мне явилась Фомина, переварившая новость. Она отошла от первого потрясения, и ей хотелось подробностей. В обычной ситуации Оксана была бы послана сразу, но тут, желая расширить круг посвященных, я рассказала ей и про планируемый ужин в ресторане и про предполагаемую совместную ночь в квартире Смирнова. Оксанкины охи и советы я слушать отказалась, выпроводив ее работать.

Едва у меня получилось выставить из кабинета Фомину, ко мне ввалился Смирнов. В одной руке он держал отчаянно огромный букет роз, а во второй коробку с клубникой.

Вот как, оказывается, в представлении Димки выглядит конфетно букетный период в отношениях.

– Смирнов, открою тебе тайну. Мне розы не нравятся, – прошептала я.

– А на клубнику у тебя аллергия? – улыбнулся Димка. – Не переживая, все сам съем.

– Фиг тебе, – пододвигая к себе коробку, возразила я.

Феерическое пришествие Смирнова в контору с букетом видели многие, и в кабинет ко мне потянулась вереница посетителей. Кому подписать, кому объяснить, кому просто дать пинка.

Не выдержав натиска, и закрыв дверь изнутри, мне удалось поработать оставшихся три часа. В понедельник, в девять у меня заседание в одном из районных судов. Следовало подготовиться. В суд поеду прямо из дома… или… от Смирнова.

– Слушай, Дим, я вот не понимаю, почему в мою квартиру не лезут днем? Что проще, пришел, вскрыл и ищи, что требуется? Ведь, если человек, который за этим стоит, работает у нас, то он, без сомнения, знает мое расписание на работе. Вот, например, сегодня я в офисе весь день, домой не собиралась, – вопрос этот меня ну очень занимал.

Мы побывали у меня в квартире, накормили кота и поставили в вазу потрясающий воображение букет. Мне удалось довольно скоро собрать свою походную сумку, переодеться в свои любимые летние белые джинсы и свободную блузку, прихватить вещи для Макса и мой завтрашний наряд, придирчиво выбранный еще накануне, подходящий и для поездки в лагерь к сыну и, самое главное, для встречи с Эдером.

– Не знаю. Возможно, опасается, что за тобой не уследят, и ты внезапно сорвешься домой? Или что очередная бдительная бабуля будет обстановку мониторить? Да и вообще, есть шанс, что он в ближайшее время вообще к твоей квартире не подойдет. Затаится. Я же тебе говорил. Поэтому мы и провоцируем его. Мои друзья сегодня ночью будут посменно дежурить возле дома.

– Очень неловко, что из-за меня столько людей от дела оторвали, все на нервах… Ладно, в конце концов, этот балаган нужно заканчивать. Дим, а нам обязательно сегодня идти в ресторан? Я бы лучше в парке прогулялась. Сто лет в нем не была. Говорят, после реконструкции там просто чудесно.

Предложение о прогулке в парке Смирнова слегка удивило. Но он, поразмыслив, согласился.

В моем детстве наш городской парк больше напоминал лес. Асфальтированные аллеи тогда встречались редко, посетители ходили по утоптанным дорожкам. Я знала в этом парке едва ли ни каждое дерево, каждый изгиб тропинки. Здесь мы катались зимой на лыжах, а летом бегали купаться в маленьком, рано зацветающем пруду.

А сейчас парк расцвел. Аккуратные асфальтовые дорожки проложены вместо тропок, от обилия освещения, ночью светло как днем. Стильные лавочки и детские городки заняли место скрипучих качелей и зарослей бузины. Есть теннисный корт, футбольное поле и десятки тренажеров. Старый пруд вычистили и обустроили пляж, а на пригорке установили белую, изящную, словно кружевную, ротонду.

Только одно осталось в парке неизменным – какое-то неимоверное количество белок. Они с удовольствием принимают угощение из рук, и очень часто приходят попрошайничать в открытые кафе, где в меню есть отдельное блюдо «Орешки для белочек». Подозреваю, что именно этот пункт делает общепитским заведениям нашего парка отличную выручку.

– Что в парке делать будем? Изволите в кафе или на карусели? – протягивая мне руку, уточнил Смирнов.

– Мы будем гулять, дышать свежим воздухом и кормить белок! А еще я хочу на колесо обозрения!

– Как угодно даме.

И мы гуляли! Я даже забыла о несносном «Мистере Икс» и о своем желании продать квартиру.

Налюбовались фонтанами, действительно прокатились на колесе обозрения, ели вареную кукурузу и мороженое, пили прохладный лимонад, болтали и смеялись. В общем, делали все то, что положено делать на свидании.

Вправду сказать, мне попросту не верилось в то, что за нами следят. Зачем? Из моей квартиры мы уехали, всем о наших планах на ближайшую ночь сообщили, разве что объявление на телевиденье бегущей строкой не дали!

Деревья давали тенистую прохладу, да и дневная жара спала. Ходить по алейкам было свежо и приятно. Огромные, столетние липы, что есть силы цвели, источая запах меда. Количество гуляющих, на один квадратный метр парка, зашкаливало. Люди катились на велосипедах, роликах, скейтах, самокатах и гироскутерах. Все теннисные столы были заняты и, судя по всему, очередь желающих поиграть равнялась очереди за колбасой в моем детстве. Свободных столиков в многочисленных кафе не наблюдались. Любит наш народ вкусно поесть! Единственное, что огорчало – белок мы не встретили и припасенные семечки были высыпаны в кормушку для птиц.

Смирнов отошел за очередной порцией лимонада, а я осталась ждать его на лавочке, рядом с очаровательными бронзовыми фигурками сказочных героев.

Звук телефона с трудом прорвался сквозь шум вечернего парка. Анюта!

– Привет, моя дорогая! Как Питер? – приветствовала я подругу.

– У нас все отлично. На вокзал едем. Рано утром будем дома. Ульян, я вот, что звоню….тут такое дело, – Анька замялась, – мне мои сороки донесли, что ты там не скучаешь…

– В каком смысле?

– В смысле закрутила роман со Смирновым! И мне ни слова! Вся контора бурлит. Говорят, ты у него ночуешь! Как так-то, он ведь тебе ни капли не нравился?– голос Анюты вибрировал от негодования. Действительно, как я могла позволить себе начать встречаться с мужчиной и не уведомить об этом мою дражайшую подругу.

Я уже открыла рот, чтобы рассказать Анюте о нашей со Смирновым работе «под прикрытием», и что роман не настоящий. Но сообразила, что следом за этим мне придется поведать и о «Мистере Икс» и о разбитой машине. Зачем? Завтра все узнает. Пусть доедет спокойно.

– Ань, а ведь это правда! Как-то все быстро произошло. Приедешь – расскажу. Мы сейчас в парке гуляем. Смирнов за лимонадом побежал…, – мне кажется, за эти дни врать я научилась виртуозно.

– Ну ладно, закрутилось и закрутилось…, – помолчав, протянула Анюта, – Ой чуть не забыла. Ты сможешь в офис завтра приехать? Мне надо срочно с тобой переговорить.

– Ань, не уверена, что получится. Мне же завтра к Максу, а потом, в обед небольшая встреча назначена.

– А встречу отменить нельзя?

– Пожалей человека, он из Австрии летит, – зачем-то соврала я, прекрасно помня, что Алекс приедет ко мне из Нижнего Новгорода, вернее уже из Москвы. Захотелось придать значимости персоне, с которой встречаюсь.

– И про это тоже расскажу позже, – добавила, предвосхищая вопрос. – А вот после встречи заехать в контору получится. Но это будет не раньше четырех часов.

Аня согласилась. Мы прощались, когда вернулся Смирнов.

– Кто звонил?

– Анюта, – я даже не удивилась такому допросу и ответила честно. – Требовала отчета о нашем романе.

– Надеюсь, ты ей не сообщила, что это фикция?

– Дим, у тебя Анька тоже под подозрением? Ты свихнулся?

– Так сказала или нет?

– Нет! Сказала, что люблю тебя безумно, три дня как. Доволен?

– Очень, про три дня особо хорошо получилось. Продолжаем гулять?

Нагулялись мы так, что я не чувствовала ног. Из парка вышли ближе к одиннадцати вечера. Тут в моей сумке снова завибрировал телефон. Увидев, что звонок от Фоминой, я притворно закатила глаза и повернула к Смирнову экран смартфона. Что-то сегодня Оксанке неймется.

Димка взял у меня из рук телефон и принял вызов сам. Самое удивительное, что я нисколечко не возражала, Гулять, так гулять!

– Что же тебе не спиться и не гуляется, дорогая наша подруга, – чуть ли не пропел он в трубку, и почти сразу передал мне телефон.

– Ульяша, прости за поздний звонок. Закрутилась и забыла тебе набрать. Ты завтра в офис не собиралась? – торопливо спросила Оксана.

– Собираюсь, мы с Анютой уговорились там встретиться. Она часов в двенадцать придет, но я раньше четырех не успею к ней, – отчиталась я. – А ты тоже приедешь в контору?

– Мне бы хотелось обсудить с тобой один договор, – просительно объясняла Фомина. – Сегодня не успела, а Вера Романовна торопит с его подписанием. Вот я и решила уточнить – вдруг ты планируешь работать в выходной и сможешь хоть одним глазком этот договор посмотреть. Не нравится мне там одно условие…

– Работать не планировала, – призналась я. – Приеду только с Ковальковой переговорить.

– А…э… тогда я завтра в офис не пойду, не будут тебя напрягать… В понедельник, прямо с утра с договором к тебе прибегу…, – тихо, и как-то обреченно, точно я отказала в решении вопроса «жизни и смерти», произнесла Оксанка.

– Гуляете? – после секундной паузы поинтересовалась она. В вопросе откровенно сквозила грусть.

– Гуляем, в парке, – доложила я. – Но собирались уходить.

– Тогда удачных выходных, – попрощалась Фомина, едва ли не со слезой в голосе.

Странный это был разговор, не похожа на себя Оксанка, как-то напряжена, не щебечет, не закидывает вопросами, требуя незамедлительного ответа на них. После секундного замешательства, я осознала всю глубину переживаемой сейчас Фоминой трагедии.

Похоже, к вечеру до понимания Оксанки дошло, что нежно лелеемая ею мечта об отношениях с безопасником, сегодня пошла прахом.

Но нужно отдать должное выдержке Фоминой. Она не предъявляет мне претензии, не закатила скандала… Или все это у меня впереди? Мстить, убого, по-бабски она умеет. Не хотелось бы мне в лице Оксанки получить очередного врага.

Ну да ничего, в понедельник все разрешится и мне не придется больше изображать роман с Димкой. Фомина оттает, удостоверившись, что сердце Смирнова по-прежнему свободно.

***

На парковку перед центральным входом в наш городской парк мы вышли ближе к одиннадцати часам вечера, когда окончательно стемнело.

Парковка эта, удивительно огромная, по меркам нашего города, была обустроена на бывшей площади Фонтанов.

Вне всякого сомнения, никто и не планировал, что такой «вкусный» кусок городской земли, в самом центре, да рядом с парком, будет отдан просто под размещение машин. Нет, все, как всегда, произошло случайно.

В середине восьмидесятых годов двадцатого века перед входом в городской парк были построены три фонтана, исправно радовавшие горожан красотой и прохладой до середины девяностых. Но в смутное время перемен, бюджет нашего города, не потянул ремонта этих механизмов.

Разрушались фонтаны медленно и печально, навевая тоску по ушедшей в забвение стране, а потом власти города их в одночасье снесли, намереваясь приткнуть, плотную к центральным аллеям парка, элитную многоэтажную «свечку».

Скандал, устроенный по этому поводу разгневанными горожанами, вышел грандиозный. В нем, как сейчас помню, «утонули» несколько чиновников областной и городской администраций.

От греха подальше, приготовления к стройке были шустро ликвидированы, а площадь, с целью умягчения народного гнева, отдали под стоянку машин посетителей парка.

Несмотря на большие размеры, парковка никогда не пустует. Найти на ней свободное место, тем более в пятницу к вечеру, миссия абсолютно невыполнимая.

Сегодняшняя пятница не была исключением и, приехав к парку, Димка смог пристроить свою "Субару" только на выезде, сделав пару кругов по микрорайону, в ожидании свободного места.

Сейчас же тут ни души, и представители автопромов чуть ли не всех стран мира, выстроились в терпеливом ожидании своих хозяев, которые пока и не думают покидать парк.

Димка открыл машину, я радостно забралась на переднее сиденье, с наслаждением вытянула уставшие ноги.

К моему удивлению Смирнов в машину не сел, топтался возле водительской двери с растерянным видом.

Предчувствуя недоброе, выбралась из автомобиля, поспешила к Димке.

– Что-то случилось? – встревожилась я, опасаясь, что на машине обнаружилась царапина.

Димка кивнул на переднее левое колесо, для убедительности постучав по нему ногой. Спущено…Машина стоит на ободе.

У запасливого Смирнова в багажнике нашелся компрессор, но вот накачать колесо не получилось. Воздух тут же выходил через огромный разрез.

– У тебя запаска есть? – осторожно уточнила я.

– Докатка, – снова открывая багажник, грустно сообщил Димка. – Где же мы так шину распахали?

Помощник в деле смены колеса из меня никакой. Могу только сочувственно наблюдать за стараниями других.

Вот и сейчас, я переминалась с ноги на ногу возле пассажирской двери, украдкой зевала.

– Дим! Слушай, а вот почему ты выбрал именно Субару? Ведь у нее оппозитный двигатель, говорят он масло жрёт, – спросила я, надеясь, что светская беседа немного отвлечет мои мысли от желания прикорнуть хоть сидя на бордюре.

Димка посмотрел на меня так, как будто я при нем, только что съела червяка.

– Отойди от меня, женщина, – попросил он, пристраивая домкрат. – Пойди и поговори с подружками про маникюр и наращённые ресницы.

Светская беседа не состоялась. Да и пожалуйста, отойду. Я встала возле капота машины, всем своим видом демонстрируя обиду на мужской шовинизм.

Момент, когда ко мне подкрался человек в черной толстовке – я не заметила, только почувствовала, как кто-то сильно потянул за ремешок сумки-клатча, переброшенной мной через плечо. Подумав, что это Смирнов, неторопливо оглянулась, и лицом к лицу, нет, лицом к капюшону, дополненному какой-то неправдоподобной маской, оказалась с неизвестным, со всей силы тянувшим за ремешок сумочки.

От внезапности нападения, вида страшной маски вместо лица, я оцепенела, чем незамедлительно воспользовался напавший на меня. Не произнося ни звука, он схватил сумку и, развернувшись, шустро, но очень тихо, как-то по-кошачьи, кинулся прочь, ловко огибая припаркованные машины. Бежал он не в парк, а в сторону ближайшей к нему девятиэтажке.

Все произошло так стремительно, что копошившийся с колесом Димка, просто ничего не услышал.

Лишь когда грабитель скрылся за углом дома, ко мне вернулась способность дышать и кричать.

– Смирнооооов! – заорала я.

Услышав мой вопль, от неожиданности, тот выронил из рук колесную гайку.

– Украл! Он украл мою сумку, – продолжая орать, побежала в сторону, где в темноте скрылся грабитель.

Смирнов, ринулся за мной, в два прыжка догнал, остановил, схватив за руку.

– Куда? Куда ты бежишь? Кто украл? – не давая мне сделать и шага, спрашивал Димка.

– В маске! Подкрался! – выкрикивала я, задыхаясь то ли от испуга, то ли от злости. Сказать связанное предложение не получалось.

– Так, так! Спокойно… дышим, дышим ровно,– сказал Димка, за руку ведя к машине. – Вдох, выдох. Еще раз, – он демонстративно глубоко вздохнул и с шумом выдохнул. Я интуитивно повторила это за ним.

– Успокоилась? Теперь рассказывай. Ты грабителя успела рассмотреть? Опознать получится? Как он выглядел? Во что был одет? – допытывался Димка.

– Я успела разглядеть у него на морде страшнейшую маску, кажется, называется маска «Крик». А после такой рожи рядом с собой, как ты догадываешься, мне было не до его одежды, – с раздражением ответила Димке. – Так что ничего нового о «Мистере Икс» не расскажу.

– «Мистере Икс»? – Димка удивленно поднял брови. – Ты думаешь, что это он твою сумку украл?

– А кто же еще? – изумилась я. Привыкнув, что всю последнюю неделю меня преследует один и тот же человек, мне и в голову не могло прийти, что сегодняшнее нападение дело рук кого-то другого.

– Просто гопник, – пожал плечами Димка. – Судя по порезанному колесу машины – это обычная засада, сшибающего на дозу наркомана. Что было в сумке? Телефон? Деньги?

– Маленький кошелек, с одной банковской картой…и парой сотен мелочью. А телефон…Вот он, – я достала из заднего кармана белых летних джинсов смартфон и его показала Смирнову.

Почему телефон после разговора с Оксанкой я, не положила, привычно, в сумку, а сунула именно в карман, объяснить с точки зрения логики нереально. Стоит благодарить проведение, ангела Хранителя или хвалить свою интуицию.

– Неплохо! Отделалась «малой кровью», – кивнул Димка. – Садись в машину, переводи деньги на другой счет и блокируй карту. А я пока с колесом закончу.

Это все? А где слова утешения испуганной женщине? Где сочувствие? Он, разве, не побежит за грабителем? Не кинется спасть мое имущество? Даже полицию не вызовет? Последняя идея, надо сказать, напрочь бесполезна. Все равно, что потребовать от стражей порядка найти темную кошку в темной комнате.

Смирнов не кинулся, не побежал. Только помог мне усесться на переднее сиденье, а сам вернулся к колесу.

Димка вел себя так, словно ничего особенного не произошло.       Наверное, по его мнению, это исключительно рядовое, не заслуживающее внимание ограбление, с минимальным ущербом, без жертв, а поэтому поиск преступника не имеет никакого смысла.

«Хм, хм, как он с таким отношением к потерпевшим, служил в полиции?» – подумала я, но высказываться, вслух не решилась.

Вдруг, приняв к сведению мое неудовольствие недостаточной человечностью, Смирнов вызовет полицию и, вместо того, чтобы поехать спать, мы проведем всю ночь в отделении полиции, за составлением фоторобота грабителя и написанием объяснений.

С переводом и блокировкой карты я справилась быстро, несмотря на, еще дрожащие от пережитого испуга, руки. Сквозь открытое окно машины наблюдала, как Смирнов, включив на телефоне фонарик, чертыхаясь, ползает вокруг автомобиля, в поисках оброненной гайки, и размышляла, вспоминая произошедшее.

Как там Димка сказал? «Гопник, это был обычный гопник». Вот только обычных или необычных грабителей я в своей жизни, да еще и лицом к лицу, не встречала. Может быть, именно поэтому мне и не верится, что наркоман пойдет на «промысел», вот так, нагло, на глазах здорового мужика, способного, не замешкайся я, просто размазать, «гопника» по асфальту.

Нет, нет….как-то это странно…очень странно. В моем понимании, на такой «отважный» шаг, как отнять у меня, в открытую, сумку мог пойти … только «Мистер Иск». Это ему, до зарезу, необходимо попасть ко мне в квартиру, но у него нет от нее ключей. А значит…, значит, он наверняка рискнул бы, чтобы заполучить эти самые ключи.

Ключей, правда, в сумке не было. Не поместились они, в маленький, лаковый клатч, и я положила их в карман дорожной сумки.

Но «Мистер Иск» этого не знал…

Итак, пазл сложился у меня голове, теперь бы донести свои выводы до Смирнова.

Я осторожно выглянула в окно машины. Димка натужно сопел прикручивал колесо.

А парковка забурлила людьми. Нагулявшиеся граждане хлынули из парка бурным потоком, выходили большими компаниями, целыми семьями, выкатывая впереди себя коляски со спящими детьми. То тут, то там на парковке, загорались фары, слышался разноголосый гул моторов.

«Не поверит, он мне, ни за что не поверит. Еще и обсмеет. Скажет, что у меня мания развилась на почве постоянного преследования», – подумала я.

«Так. Стоп! Действовать тоньше, хитрее… Если на меня напал сегодня «Мистер Икс» и ему нужны только ключи, то клатч, вместе с кошельком, он просто выбросил в ближайшие кусты!"

Димка открыл багажник и принялся укладывать разрезанное колесо и домкрат.

– Дим, – жалобно позвала я его, обернувшись в сторону багажника. – Сумку жалко….Она из натуральной кожи и стоила, словно крыло от самолета. И вообще, дорога мне как память. Мне ее из Италии привезли. Из самого Милана.

Врала я самозабвенно. Клатч был приобретен на маркетплейсе, за очень скромные деньги. Никакой натуральной кожи там и в помине не было. Но обосновать свое стремление найти украденную вещь, на мой взгляд, можно было только завысив ее ценность.

– Знаешь, есть прекрасная еврейская пословица: "Спасибо Господи, что взял деньгами", – нравоучительно произнес Смирнов и закрыл багажник.

– Так, что скажи спасибо, что у тебя украли только сумку, а не ключи от квартиры, где деньги лежат, – добавил Димка, усаживаясь в машину.

– Нет, нет, погоди, – попросила, увидев, что он собирается включить зажигание. – Гопнику моя сумка точно не сдалась. Он бросил ее в ближайшие кусты, или просто на дороге. Давай ее поищем. Вон, за тем домом, – сказала я, указывая на девятиэтажку.

– Зачем ходить-то? Сейчас мы подъедем, – Димка завел машину. – Предупреждаю! Если грабитель не сбросил сумку рядом с этим домом, то мы просто уезжаем. Всю ночь район не обыскиваем! Никакой кусок прессованной кожи этого не стоит! Даже кусок кожи, выделанный в Италии.

Я согласно кивнула.

Девятиэтажный дом, за которым скрылся неизвестный, оказался одноподъездным, что значительно упрощало поиски.

Пошарив в кустах сирени, около крыльца, и обойдя дом дважды, я неуверенно посмотрела в сторону мусорных баков. Запах от них исходил такой, что у меня зародилось сомнение в необходимости проверки своей теории о «Мистере Иск». В конце концов, какая разница, кто именно украл сумку?

В нерешительности я оглянулась на Смирнова. Тот попыток мне помочь не предпринимал, но внимательно наблюдал за моими поисками, очень удобно привалившись к капоту машины, вытянув ноги, сложив руки на груди.

Из-за темноты, лица Смирнова было не разглядеть, но я, не всматриваясь, чувствовала снисходительную ухмылку на его лице.

Эта, ни сколько увиденная, сколько додуманная ухмылка, нервировала меня настолько, что я, забыв про брезгливость, затаив дыхание, осторожно, буквально одним пальцем приподняла крышку одного из мусорных баков.

Тут же заметила, что Смирнов, от капота машины переместился к багажнику, открыл его, достал плотные полотняные перчатки, надел.

Подойдя к подъезду, он молча отстранил меня, распахнул мусорный бак, заглянул в него, аж пошурудил там, раздвигая разномастные, плохо пахнувшие пакеты. Ничего не нашел. Открыл второй бачок, и сразу вынул из него мой клатч.

 Не снимая перчаток, Димка раскрыл сумку, предъявил мне ее на осмотр. Кошелька в ней не было!

На всякий случай, я сама заглянула в мусорный бак, надеясь, что кошелечек выпал из клатча и сейчас болтается где-то между очистками от картошки и использованными подгузниками. Но нет. Кошелька в мусорке не наблюдалось.

Значит, на парковке на меня напал обычный гопник. Испытав странное разочарование, бросила клатч на пол машины.

– Все? – усмехнулся Димка, включая зажигание. – Уезжаем?

Я молча кивнула.

***

– Слушай, Смирнов, а кухня у тебя тоже винтажная? – спросила я, когда мы прошли в квартиру. – А ванна, на бронзовых лапах стоит?

Говорила я торопливо, почти тараторила, стараясь вопросами, проявлением излишнего любопытства скрыть навалившуюся на меня робость.

Что стало причиной этой самой робости, я и сама понять не могла. Казалось, что это квартира Смирнова действует на меня подобным образом. Едва переступив порог, я тут же застеснялась, словно замарашка, случайно попавшая в барские хоромы. В прошлый свой визит, я лишь мельком видела эту необыкновенную обстановку, больше подходящую для особняка, а вовсе не для современной квартиры, пусть и в академическом доме.

Дух захватывало от осознания того, что комоду, на который Димка так небрежно бросил ключи от машины, едва ли не двести лет, а книги, теснившиеся в шкафах "под потолок", судя по корешкам с "ятями", издавали и читали еще до рождения моих бабушек и дедушек.

От квартиры веяло основательностью, добротностью. В глаза не било богатством, а обволакивало уютом, создававшимся много лет, с любовью и потрясающим вкусом.

– Это все, что тебя сейчас интересует? – уточнил Димка, а потом, тяжело вздохнув, взял меня за руку, потащил на "экскурсию" по квартире.

– Это кухня. Вся мебель, изготовлена в 2011 году, кустарным способом, по заказу моей бабушки. Из винтажа и старины тут только сервизы, да безделушки в шкафах. Хотя нет… сковородки тоже очень древние.

Действительно, кухонные шкафы были явно современными, но массивными, с резными завитушками и бронзовыми ручками.

Следом был обзор ванной комнаты, оказавшейся вполне обычной, без какого-нибудь намека на девятнадцатый век, и спальню.

– Шкаф платяной – Россия вторая половина девятнадцатого века, туалетный столик – Россия, но уже первая половина девятнадцатого века, кровать – Российская Федерация две тысячи восемнадцатый год, матрац ортопедический, повышенной жесткости.

– А это, – Димка осторожно толкнул дверь последней комнаты, и остановился на пороге, – кабинет деда.

Мне показалось, что слово "кабинет" Смирнов произнес с каким-то благоговейным трепетом. Правду сказать, трепетать тут было от чего. Книжные шкафы, занимавшие две стены, бюро и огромный, в половину комнаты, стол, с немыслимой красоты письменным прибором, массивное кожаное кресло, напольные часы с боем и сейф в вензелях. Все это – словно иллюстрация к историческому фильму. Казалось, что хозяин этого великолепия, разложивший на столе книги и бумаги, вот вот вернется, мимолетно взглянет на часы, пристегнутые цепочкой к жилету, вздохнет и примется за свою сложную работу. Интересно, кто же убирает тут и создает такой антураж присутствия хозяина? Сомневаюсь, что Смирнов.

– Экскурсия окончена? Или мы на балкон пройдем? – закрывая дверь кабинета, спросил Димка.

Все еще находясь под впечатлением от увиденного, я вздохнула, собралась с мыслями. Робость прошла, появилось глубокое уважение к людям, так заботливо, много лет, собиравшим такую красоту.

– Нет, нет. На балкон не нужно. Нужно снова в ванную. Клатч отмыть, – я предъявила Смирнову сумку. Все время обзора квартиры я держала на вытянутой руке, за ремешок, осторожно двумя пальцами.

Клатч был не сильно испачкан, но от него ощутимо попахивало мусорным баком.

Смирнов вновь проводил меня в ванную комнату, выдал губку, порошок и мыло.

Провозилась достаточно долго. Намыливала, смывала грязь, полоскала.

– Справилась? – заглянул в ванную комнату Смирнов.

– Да, – подтвердила я, обнюхивая клатч и стряхивая с него лишнюю влагу. Вроде бы не пахнет.

Димка протянул мне полотенце и я насухо вытерла сумку.

– Сможешь повесить на балконе? Только перед этим бумагой бы набить, чтоб не деформировался, – попросила я.

Все эти попытки, с помощью воды и мыла реанимировать кожаную сумку, означали ее неминуемую гибель.

По большому счету, клатч следовало оставить в том мусорном баке, где мы его нашли. Цена ему, несмотря на мои заявления, три рубля с полтиной. Но я с усердием отыгрывала сцену спасения эксклюзивной вещи.

Димка кивнул, взял у меня клачт и направился в сторону кухни. Я прошла за ним, еще не догадываясь, что до моего разоблачения остались считанные минуты.

– Ты ужинать будешь? – осведомился у меня Димка. – Готов предложить яичницу или кефир.

Не дожидаясь моего ответа, он взял со стола рулон с бумажными полотенцами, намереваясь набить ими мою сумку.

– От кефира не откажусь, – кивнула я и присела за стол, покрытый какой-то необыкновенной скатертью. Ажурной, нежной, с кистями и бахромой.

– Ты не знаешь, когда в Милане открыли тамбовскую фабрику по производству кожаных изделий. Кстати из экокожи? – неожиданно задал вопрос Димка, вертя в руках клатч.

– Что? – не поняла я.

– Вот посмотри, – Смирнов продемонстрировал мне подкладку сумки. На ней, к моему стыду, стоял оттиск производителя. Крупный такой оттиск. Не заметить его, используя клатч, было просто нереально.

Вид у Смирнова был до того озадаченно изумленный, что я хихикнула.

– Ты мне про Милан наврала, что ли? – догадался Смирнов. – Зачем? Зачем тебе понадобилось искать этот кусок клеенки по мусорным бакам?

Боже мой. Как же нелепо получилось. Хотела как лучше, а получилось …как получилось. Придется признаваться в своем «коварном» замысле. Мысль о том, что замысел был «коварный» меня так развеселила и вдохновила, что я радостно, как на духу, выпалила:

– У меня была версия, что сумку вырвал «Мистер Икс».

На слове «версия», у Смирнова, как-то подозрительно дернулся глаз.

– Я понимала, что «Иксу» не нужна моя сумка. Его цель – ключи от квартиры. Он бы выкинул клатч с его содержимым сразу, как только понял, что ключей в нем. Поэтому я и решила…проверять свою версию.

Димка переводил взгляд от сумки на меня. Выражение его лица менялось на глазах. Из изумленного, вдруг стало обиженным, и тут же, сурово сдвинутые брови и складка в уголках губ, известили меня о том, что Смирнов очень зол.

Передо мной вновь стоял не взрослый мужчина, а злой обиженный мальчик, внезапно обнаруживший, что соседская девочка, очень ловко обвела его вокруг пальца.

– Моя версия не подтвердилась. Ты был прав. На меня напал обычный гопник! – добавила я и, снова хихикнула. Скорее нервно, чем весело.

Не снимая с лица выражения «злой обиженный мальчик», Смирнов молча и очень ловко набил клатч бумажными полотенцами.

– На балконе повешу, – буркнул он, выходя их кухни.

– Ты кефир обещал, – как ни в чем не бывало, произнесла я, едва Димка вернулся в кухню.

Вместо ответа он молча доставал коробку с кефиром из холодильника, а из шкафчика стакан. Все это поставил передом мной.

– Сама нальешь? – бросил он.

– Дим, ну что ты завелся? Я тебя так сильно обидела? – я никак не могла понять причины столько бурной реакции Смирнова. Даже стыдно стало, словно я, действительно, обманула маленького ребенка, отняла у него конфетку.

Смирнов сел за стол напротив меня. Хмуриться не перестал.

– Нет, не обидела. Просто мне сложно тебя понять. Буквально час назад у тебя отобрали сумку, вчера на тебя покушались, в воскресенье, некто проник к тебе в квартиру и убил там твою соседку. А ты скачешь, словно ничего не произошло.

Вот оно оказывает, в чем дело. Не нравится господину бывшему полицейскому, что охраняемая им жертва обстоятельств, не визжит от страха, не бьётся в падучей от ужаса.

– Как же по твоему мнению мне нужно себя вести? Голову пеплом посыпать от горя? – с вызовом спросила я. Улыбаться и уговаривать Смирнова сменить гнев на милость мне расхотелось.

– Звезда моя, испугаться, тебе нужно испугаться, и перестать себя вести как «баба на танке», – говоря это, Димка открыл коробку с кефиром, перелил ее содержимое в стакан, придвинул ко мне.

Мне стало так…обидно! Зачем требовать от меня тех эмоций, которые я старательно, много лет изживаю в себе, не показывая окружающим свою слабость, испуг, неуверенность. Столько раз за эту неделю мне хотелось забиться в угол, спрятаться под стол, схватить Максима и улететь в тайгу, например, к медведям.

Я встала и подошла к окну. Уже наступила прозрачная, светлая июньская ночь. Но город не спит. За окном широкий проспект, с его, почти, новогодней иллюминацией, машины неторопливо снуют по дороге, где-то слышны музыка, смех, люди гуляют, всем весело, и завтра суббота, выходной. Все просто и хорошо.

В носу противно защипало, подступили слезы. А Алекс, между прочим, надо мной не насмехался, не запугивал. Был вежлив и тактичен.

Стараясь отвлечься, я попыталась представить себе ночную Вену и, каково это, смотреть вот так, из окна не на наш родной проспект, а на улицы Австрийской столицы. Как закончится эта история, я обязательно слетаю куда-нибудь на отдых. Просто так, одна. И телефон отключу.

От нервного напряжения я даже отщипнула листочек у растущей на подоконнике бегонии.

Димка тихонько подошел ко мне, обнял. Я почувствовала, как нежно его губы касаются моей щеки. Не зная как себя вести, повернулась к нему лицом. Наши взгляды встретились.

– Дим, ты что? – спросила я, вытянув вперед руку, преграждая дальнейшие попытки Смирнова, приблизится ко мне.

– Я что-то сделал не так?

– Дим, ну как бы тебе объяснить…. Я все понимаю, совместная беготня за противником сближает, но…..Не терплю одноразовый секс, под адреналин или алкоголь.

– Надо же, как пафосно. А со мной возможны только такие отношения? – судя по выражению лица, Смирнову было ну очень сильно неприятно. – Ах, прости меня, великодушно, запамятовал про приезд австрийского принца, куда же нам плебеям.

На последних словах он вышел из кухни, громко хлопнув дверью.

Пребывая в полной растерянности, села за стол, залпом выпила кефир. Выходить было страшно. До меня наконец-то дошло, как сильно я обидела человека. Но и он хорош, зачем все это сейчас, когда в моей жизни и в моей голове царит кавардак. Было слышно, как отодвигаются ящики комода, как открываются дверцы шкафа, как поскрипывает паркет под ногами Смирнова.

Сколько так просидела – обнимая пустой стакан – не знаю. Дверь распахнулась внезапно, словно Димка подкрался к кухне.

– Я тебе в гостиной постелил, на раритетном диване. Чистое полотенце в ванной. Можешь выходить из своего укрытия.

– Дим, прости, – поспешно вскочив, кинулась к нему, обняла. – Просто это было… неожиданно.

– Что ж тут неожиданного, четыре месяца вокруг тебя хоровод вожу, как мальчик. А ты, делаешь вид, что не замечаешь, – Смирнов так и стоял, не предпринимая попыток обнять меня.

Четыре месяца? Вот все, что угодно ожидала услышать. Конечно, последние несколько дней шутки Смирнова стали уж очень откровенными, а проявленное ко мне внимание и контроль сильно напоминали ревность, особенно, когда речь заходила об Алексе. Не нужно думать, что я наивная девочка, в упор этого не замечающая. Но события, происходившие вокруг меня, не оставляли времени для анализа поведения моего новоявленного телохранителя и, как выяснилось, давнего поклонника. Мне бы со злодеем разобраться, а не с чужими чувствами. Но положа руку на сердце, и мое отношение к Димке стало теплее, а образ придурковатого простака, исчез окончательно. И мне пришлось заново узнавать и осознавать его как удивительно заботливого и доброго человека.

– А что ты вообще замечаешь? – Димка, словно прочитал мои мысли. – Иди спать, звезда моя.

Спать. Точно. Завтра же рано вставать. Но оказалось, что просто стоять, прижавшись к нему, было так… безопасно и приятно. Ой, не верю я культивируемой вокруг истине, что женщина любит ушами. Что стоят пустые слова? Женщина, в первую очередь, влюбляется в поступки и заботу. А во вторых, мы любим носом, как бы странно и первобытно это не звучало. Вот сейчас я стояла и думала, как же здорово, как же здорово пахнет Димкина туалетная вода, аромат сандала и свежести. Ему это так подходит…Надо выяснить название… Тут что-то заколыхалось в моей голове, какое-то неуловимое несоответствие, показавшееся странным, застрявшее в памяти….

– Димааа! – отпрянув, заорала я. – Вспомнила! Вспомнила!

– Что вспомнила? Что тоже четыре месяца страдаешь по мне? – Димка взял меня за руку.

– Нет. Я вспомнила, что у, так называемого "Гопника", что вырвал у меня клатч из рук, туалетная вода Kilian. Или парфюмированная вода. Не помню точного названия! И этим же парфюмом пахло у меня в коридоре, в понедельник, когда «Икс» ломился ко мне в квартиру, а ты его не догнал!

– Это ведь не очень дешевый бренд?

– Смотря для кого…. Мы пару недель назад выбирали Максу парфюм, в лагерь же выезжал. Так он вокруг этого парфюма долго круги наворачивал, просто умолял купить.

– Купила?

– Нет, дорого для подростка. Подожди, ты не понял? Ну не пользуются гопники, вырывающие сумки из рук, пользоваться парфюмом Kilian.

– А может он ее украл? – резонно предположил Смирнов.

– Да нет же, нет. Как ты не понимаешь! Это был "Мистер Икс"! – с жаром выкрикнула я. – Как жаль. Как обидно, – добавила уже тише.

– Не понял? – Димка удивленно поднял брови. – Про жаль и обиду искренне не понял.

– Как жаль, что в сумке не было ключей! – объяснила я, улыбаясь. – Если бы «Мистер Иск» их сегодня заполучил, то тут же побежал ко мне в квартиру!

– Предлагаешь догнать, извиниться и вручить ключи? – хмыкнул Димка и снова обнял меня.

Мы замерли посреди коридора. Было слышно, как его сердце отбивает бешенный ритм, ожидая моего решения, как он почти не дышит, стараясь почувствовать мой отклик, боясь испугать, как совсем недавно, своим напором. Сейчас все зависело только от меня. Но это только в кино, уставшие от преследования главные герои, кидаются друг другу в объятья, едва остаются одни. В жизни, по крайней мере, моей, все не так.

Обжегшись многократно, я с большим недоверием отношусь к романтическим порывам, не без основания полагая любовь рудиментом, а взаимную привязанность и долгожительство в браке – привычкой. В искрящиеся, замешанные на адреналине, мимолетные отношения я верю гораздо больше. Но вот их то, как раз и не хотелось. А хотелось того пресловутого тепла, совместных ужинов, субботнего вечера с просмотром сериала на диване под пледом, серьезных пререканий в строительном магазине по поводу цвета обоев. Всего того, во что я и сама не верю. А еще сознание услужливо, подсовывало предостережение Страховой, о ветрености моего героя. И пусть это только ее предположение, за достоверность коего сложно ручаться, но мне не льстило оказаться в списке мимолетных увлечений Смирнова. И это пугало, почище, чем «Мистер Икс».

В общем, я… струсила!

– Дим, ну прости, это все так внезапно. Мне, мне нужно время. Я…. Я, правда, так не могу. …, – заблеяла я. – Мне лучше домой.. На такси… Все равно квартиру охраняют….

– Оставляешь место для маневра перед завтрашней встречей?

Я отшатнулась от него как от пощечины, и теперь уже Димка просил у меня прощения, удерживая за руку около входной двери.

А потом… потом, мы мирно пошли спать. Он в спальню, я в гостиную.

Лежа в темноте, без сна, мне все думалось о том, что, вероятно, сегодня навсегда оттолкнула от себя человека, которому захотелось доверять. Я ругала себя трусихой, синим чулком, мужененавистницей. Так расстроила саму себя, что тихонько всплакнула, боясь потревожить Димку. Потом вдруг решила разбудить его и поговорить начистоту. Но представила, чем сия сцена окончится, и … опять струсила.

Последняя мысль ускользающего сознания была о том, как же мы завтра будем смотреть друг другу в глаза, а самое удивительное, я печалилась о том, что Димка принял мой отказ всерьез и больше продолжения с его стороны уже не будет. А потом, несмотря на душевные переживания, благополучно заснула.