Медвежьи Печи славятся своим пчеловодческим хозяйством. Но не только им одним. Славятся они и большим фруктовым садом. Его заложили вскоре после войны и с тех пор подсаживают саженцы, а между ними сажают клубнику.

Когда зацвела клубника и появились пока ещё твёрдые зелёные ягодки, Анюта с Гришей начали готовиться на работу. Они знают: как только созреет клубника, их позовут её собирать. В прошлом году они её уже собирали. Их обещали позвать на работу и в нынешнем году. И вот наступил день, когда агроном тётя Оля сказала:

— Приходите собирать клубнику.

Тимошу она тоже позвала. Нужно было много народу, чтобы собрать клубнику. Она поспевала как-то сразу. И собирать её нужно было поскорей, чтобы она не перезрела или не размокла, если неожиданно пойдёт дождь. Она тогда прокиснет, покроется плесенью и никуда не будет годна.

Клубника разрослась в саду сильно. Здесь она легко укореняется, потому что место для неё очень удачное. Клубника не любит жары, не любит, чтобы её обдувал сильный ветер. В саду же она защищена и от ветра и от солнца. Вот и растёт тут, разрастается.

Анюта заранее выстирала для работы свой голубой сарафан с белыми аистами. После стирки вышитые аисты сразу ожили, повеселели. Вот-вот взовьются и взлетят на грушу, где аистиное гнездо.

Рано утром вышли из дому трое — Анюта, Гриша, Тимоша — и направились к Медвежьим Печам. Они вышли, когда ещё было прохладно. Клубнику надо собирать на заре, а когда взойдёт солнце, то собирают до тех пор, пока оно ещё не сильно греет.

Тимоше показалась дорога знакомой. Этой дорогой он первый раз ходил с близнецами на пчельник. Тогда они дошли только до изгороди из жёлтой акации и шиповника, теперь же обогнули изгородь и очутились в совхозном саду, где были клубничные грядки.

— А, пришли работнички! — обрадовалась им тётя Оля.

Тётя Оля когда-то училась у бабушки, а недавно кончила сельскохозяйственный институт и вернулась работать в Медвежьи Печи. Она весёлая и всегда приветливо встречает и Гришу и Анюту, как только их увидит.

— Ну, работнички, пошли, я отведу вам участок. Там будете работать самостоятельно.

Она дала им лёгкие плетёные кузовки-корзиночки и объяснила, как полагается собирать ягоды и складывать.

— Надо брать здоровые и крепкие ягоды, — говорила она, — Если попадётся сгнившая, испорченная, её бросьте и затопчите, чтобы из-за неё другие ягоды не испортились. Здоровые ягоды рядом с больной могут тоже заболеть.

По саду разносился необыкновенно тёплый аромат зрелой клубники.

— Вы попробуйте, — сказала тётя Оля, увидев, что «работнички» загляделись на ягоды. — Какая ягодка попросится в рот, вы и не стесняйтесь, съешьте её. А то вам скучно будет работать. Но и про кузовочки не забывайте. Наберёте кузовок — сразу несите в сторожку. Там у вас его примут и новый дадут.

Тётя Оля ушла, и началась работа. Гриша и Тимоша пробовали ягодку за ягодкой, забыв, что и в кузовок надо класть. Каждая ягодка казалась красивой и ароматной, каждая так и просилась в рот, а тётя Оля сама сказала: раз просится в рот, надо её съесть. Только их так много просилось, что скоро губы и руки двух сборщиков побурели от клубничного сока. Они оба далеко опередили Анюту, перебегая от грядки к грядке, от самой заметной ягодки к другой, ещё более заметной, а незаметные, которые таились под зелёными листочками, они пропускали. Думали, что там ничего нет.

Собирать клубнику сноровка нужна. Каждую ягодку полагается с чашелистиком срывать и коротеньким стебельком. Чашелистик — это зелёная чашечка из мелких листочков.

Он разной формы бывает — есть круглые, есть продолговатые, — как и сами ягоды тоже разной формы бывают.

Тётя Оля велела срывать ягоду с чашелистиком, так она лучше сохраняется. А Гриша с Тимошей забыли, что наказывала тётя Оля, срывают как попало. И на длинные клубничные усы — зелёные нити, не обращают внимания. С силой вытягивают ягоды из-под усов, разрезая их пополам жёсткими нитями-усами. Остаётся только тут же съесть такую кашицу. А кузовок-то пуст!

Собирать клубнику дело не простое. Одну ягодку съесть, а двадцать — в кузовок положить. А если наоборот поступать, то и двух кузовков до вечера не соберёшь.

Где цветы и сладкие ягоды, там и пчёлы. Налетают со всех сторон, ползают по размякшим ягодам. Тимоша боится их, отгоняет, отбегает в сторону. Одна пчела рассердилась и ужалила его.

— Ой! — вскрикнул Тимоша и стал ещё сильнее отбиваться от назойливых пчёл, размахивая кузовком и прыгая то в одну сторону, то в другую. А те, как нарочно, вьются около него одного, будто никого другого не могут выбрать. Тимоше уже не до ягод: впору от сердитых пчёл отбиваться. И не наполняется кузовок, руки заняты другим: то пчёл надо отогнать, то ягодку за ягодкой в рот бросить.

У одной Анюты получается всё ладно и умело. Лишь изредка бросает она в рот перезрелую или некрасивую ягоду, а хорошую в кузовок. Она так и землянику в лесу собирает. Пока не наберёт целый кувшин, сама не съест хорошей ягодки.

Клубника в Анютином кузовке чистая, плотная, в чашелистиках, как учила тётя Оля срывать. И пчёлы на Анюту не набрасываются. Потому что она на них не обращает внимания, не отмахивается от них — делом занята, не до них ей.

Анюта отнесла в сторожку кузовок клубники и взяла новый.

— Сколько вы уже собрали? — спросила она Гришу и Тимошу.

Гриша протянул ей кузовок, а там — ни ягодки, только краснеют пятнышки на дне — следы от ягод, которые сначала Гриша положил, а потом, забывшись, съел.

Заглянула Анюта в Тимошин кузовок. И там три незрелых ягодки.

— Мало ягод на грядке, — оправдывался Тимоша. — Там одни листья, а ягод почему-то нет.

Гриша тоже сказал:

— Да, у нас плохие грядки, нет ягод. А у тебя хорошие.

Анюта, молча, заглянула под один листок, под другой и сразу набрала горсточку ягод, крупных и зрелых.

— У вас тоже много, — сказала Анюта, — только они под листочками прячутся. Их надо разглядеть.

Она снова наклонилась, аккуратно раздвинула листочки, и оттуда выглянули ягоды. Сразу все трое потянулись к ним и сорвали.

— Как дела, ребятишки? — услышали они голос тёти Оли.

— Сначала были плохие, — сказал Гриша, — а теперь хорошие.

— Тут много ягод, только они от нас прячутся. А мы думали, что их вовсе нет, — сказал Тимоша, забыв, что ему много попадалось ягод, только он незаметно для себя их съел.

— О, — воскликнула тётя Оля, — как же нет! Ягод очень много. Никогда ещё так много не бывало, как в этом году. — И спросила: — Вы не устали? Есть не хотите?

Узнав, что никто еще не устал и не проголодался, тётя Оля ушла. У неё много работы, особенно летом.

Тимоша выкинул из кузовка незрелые ягоды и стал собирать по-настоящему, как показала Анюта, заглядывая под каждый листочек. И скоро набрал полный кузовок. И Гриша набрал свой кузовок. Так и отнесли они их вместе в сторожку.

Становилось жарко. Ещё сильнее загудели пчёлы. Время от времени из лесу покрикивала на них знакомая с весны птица:

«Скорей! Скорей! Скорей!»

Анюта ещё весной заметила, что эта птица любит всех подгонять. Кричит:

«Скорей! Скорей! Скорей!»

Сейчас лето, но иногда птица снова подаёт голос, будто вспомнив о своей добровольной обязанности подгонять неторопливых. Анюта развеселилась и, оборачиваясь на голос, говорила:

— Мы и так спешим! Не подгоняй нас.

Птица послушалась Анюту и умолкла. Да и не время сейчас птицам вести разговор. Все они молчат, занятые семейными заботами: не до песен им, не до разговоров.

— Ой! — опять вскрикнул Тимоша и подпрыгнул. Его во второй раз ужалила пчела. — Не знаю, что делать. Не дают работать, — пожаловался он на пчёл. Вдруг он бросил кузовок и побежал, отбиваясь от особенно назойливой пчелы.

— Не отмахивайся так сильно, — крикнула ему вслед Анюта, — пчёлы не любят, когда их боятся!

Тимоша поднял кузовок и стал снова собирать клубнику. Он уже не шарахался от каждой пчелы в сторону, и вскоре они потеряли к нему всякий интерес, отстали, занявшись более серьёзным делом: выискивали поздние цветки клубники и выбирали из них сладкий сок.

Когда наступил полдень и стало жарко собирать клубнику, тётя Оля крикнула:

— Эй, работнички, кончай работать! Идите обедать с нами!

В тени под яблоней, на которой уже появились крохотные зелёные яблочки, сидели женщины, собиравшие клубнику. Анюта поставила в тень свой кузовок, на донышке которого было немного ягод. Спадёт жара — она снова вместе со всеми примется за работу. Гриша и Тимоша прислонили свои кузовки к Анютиному и сели под яблоней, вытянув ноги и разогнув спины.

Анюта расстелила холщовую скатёрку и выложила на неё обед, который собрала им троим бабушка. Бабушка дала им три огурца из домашнего парника, там они раньше созревают, чем в огороде. Анюта разрезала огурцы и угостила всех. Это было пока ещё редкое лакомство, и все с удовольствием съели по кусочку и сказали: «Спасибо».

Женщины хвалили ребят: «Молодцы, хорошо работают», — и угощали кто вкусным хлебом, испечённым в русской печке, кто молоком, кто картошкой в мундире, заранее отваренной дома. Аппетит у всех был хороший. На воздухе всегда всё необыкновенно вкусно, особенно если перед обедом как следует поработать.

Одни женщины ушли домой (кто жил поблизости), другие остались переждать жару и, пообедав, тут же уснули под яблоней на траве.

Тихо. Гудят лишь пчёлы. Изредка доносится крик птицы. Глаза смыкаются. И кто-то, не договорив слова, вдруг засыпает…

Когда стало чуть прохладней, все снова вышли собирать клубнику. Анюта с Гришей и Тимошей немного поработали, и скоро их отпустили домой. Тетя Оля велела им не сдавать на весы последние кузовочки.

— Несите домой, — сказала она. — Вы их заработали.

И они понесли заработанные ягоды не торопясь, чтобы не смять их. Они шли гордо. Каждый нёс свою корзиночку. Бабушке на варенье.