СКАНДИНАВСКИЕ СТРАНЫ: ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ БЛАГОСОСТОЯНИЯ

Шведская модель государства всеобщего благосостояния. Наиболее ярко воплощение модели «государства всеобщего благосостояния» представляет социальная политика Швеции. Ее основными чертами являются: отношение к социальной политике как политике для всех, а также понимание социальной политики как цели экономической деятельности государства; прогрессивная налоговая система, доминирование идеи равенства и солидарности; упреждающий характер проводимых социальных мер; высокий уровень качества и общедоступность социальных услуг; приоритетность роли государства в финансировании социальных расходов за счет общих налоговых доходов бюджета.

Основные принципы социальной политики Швеции в ее современном значении были определены быстрым ростом промышленности в начале ХХ в., когда при осуществлении социальной политики стали ориентироваться на все население, превратив ее в общенациональную политику социального благосостояния. В 1913 г. в Швеции было принято решение о выплате пенсий всем гражданам при наступлении определенного возраста.

Правительство боролось за «горизонтальное» и «межгражданское» уравнивание здоровых и больных, семей с детьми и бездетных, работающих и безработных, а не только за «вертикальное» уравнивание богатых и бедных. Медицинская и социальная помощь стала доступной для всех людей независимо от их дохода и профессии.

Достижение всеобщего благосостояния в сочетании с высоким качеством предоставляемых благ и услуг требовало значительных затрат со стороны шведского государства, что обусловило следующую особенность шведской модели – ее рестриктивный (ограничительный) характер. Это касается как личных доходов населения, так и доходов предпринимателей, и реализуется с помощью прогрессивной налоговой системы, которая позволяет направить в государственный бюджет значительную часть первично распределяемых доходов.

В свою очередь, жесткая налоговая система является финансовой базой для трансфертных платежей и развертывания широкой сети высококачественных социальных услуг. Социальные программы финансируются за счет государственных и городских налогов и страховых взносов работодателей и служащих. Вследствие этого уровень налогов в Швеции один из самых высоких в мире. Значительная роль трансфертных платежей влечет за собой необходимость активного вмешательства шведского государства в функционирование органов социального страхования, которые находятся под строгим государственным контролем и финансируются в значительной мере из государственного бюджета117.

За организацию социального обслуживания в Швеции полностью отвечают муниципальные округа. Наиболее часто применяемая мера помощи – материальные пособия, но очень часто организации социального обеспечения могут также предлагать социальную, медицинскую и профилактическую помощь.

На социальное пособие (пособие по бедности) в Швеции могут претендовать безработные, у которых истек срок получения пособия по безработице, а также те, у кого размер пособия меньше социальной нормы. Социальное пособие в некоторых случаях может быть выше, чем пособие по безработице (обычно для тех, у кого была небольшая заработная плата). Размер социального пособия значительно колеблется в зависимости от иных обстоятельств, в частности, от количества детей в семье.

Социальная помощь доступна каждому домохозяйству с низким доходом (как правило, это безработные). Много внимания уделяется семьям, имеющим детей. В качестве национального идеала выдвигается многодетная семья. Распространяется практика ухода за детьми отцами, для которых предусмотрено право на отпуск по уходу за маленькими или заболевшими детьми.

Важной частью системы социального обслуживания является помощь престарелым и людям с функциональными нарушениями. Для инвалидов важно обеспечить нормальную жизнь и нормальное окружение (принцип нормализации). Иногда жилище для людей с нарушениями двигательной системы должно быть адаптировано к ситуации путем перестройки дверей, лестниц для того, чтобы создать возможность для человека и его семьи жить дома, а не в больнице. Другим аспектом проблемы обеспечения доступа в здание инвалидов является то, что по закону общественные здания должны быть доступны для инвалидов с нарушениями опорно-двигательной системы (например, лиц в инвалидных колясках). Все это обеспечивается из бюджета муниципального округа.

Муниципальные округа предлагают:

– домашнее обслуживание, т. е. помощь в решении ежедневных задач;

– транспортное обслуживание (возможность поездки на такси или специальных транспортных средствах за низкую плату);

– организацию ежедневных центров, где можно встречаться с другими людьми и заниматься различной деятельностью днем, если человек не работает; особые формы организации проживания, например, дома по уходу (жилье в основном для престарелых, которые нуждаются в небольшой, но ежедневной помощи), групповые дома для трех-пяти престарелых лиц, для умственно отсталых, лиц с физическими недостатками и других, нуждающихся в постоянной помощи; сопровождающее обслуживание – помощь, организуемая специалистами в тех случаях, когда человек сам не может себя обслуживать.

Модель государства всеобщего благосостояния Швеции долгие годы была предметом исследования ученых разных специальностей, политиков, работников социального обеспечения. Социальную политику Швеции называли «шведским чудом». Ассар Линдбек – известный шведский экономист – посвятил многие свои работы исследованию шведского государства всеобщего благосостояния, или, как он называет его, – «шведского эксперимента»118.

Согласно Линдбеку, краеугольным камнем государства всеобщего благосостояния в Швеции было социальное страхование. Ученый выделил основные черты этой системы:

– большинство выплат являются универсальными, в том смысле, что они охватывают все население, хотя многие права должны приобретаться путем предшествующего или текущего участия в труде (так называемая плата за труд); – обычно выплаты производятся не по единообразной ставке, а замещают некоторую часть дохода;

– проверке нуждаемости не придается существенного значения.

До недавнего времени уровень выплат был достаточно высоким. Ставки замещения составляли, по крайней мере, 90 % заработка за исключением пенсионной системы, где они доходили до 65 %.

Другие типы трансфертов тоже были довольно щедрыми даже по международным стандартам, особенно различные формы пособий семьям. Например, годовая компенсация одному из родителей, который ухаживает за детьми; ассигнование на поддержку одиноких родителей. Однако наиболее характерной чертой шведского государства благосостояния было то, что социальные услуги, такие как уход за детьми или поддержка престарелых, обеспечивались в основном за счет государства (фактически муниципалитетами или региональными властями), а не за счет семей или частного сектора, как в большинстве развитых стран.

Во многом благодаря щедрой политике в области благосостояния совокупные расходы государственного сектора колебались с конца 1970-х гг. в интервале 60–70 % от ВНП. Для европейских стран данный средний взвешенный показатель не превышал 45–50 %. Из этих расходов на трансферты обычно приходилось 35–40 % и на государственное потребление – 27–30 %119.

Что касается распределения располагаемых доходов домашних хозяйств, то после Второй мировой войны оно постепенно уравнивалось вплоть до начала 1980-х гг. Коэффициент Джини упал примерно с 0,28 в середине 1960-х гг. до 0,20 в начале 1980-х гг. (для глав домохозяйств в возрасте 25–64 лет), если определять домохозяйства в единицах потребления. Уровень бедности также был относительно низок. Большинство тех, кто в течение пяти лет входили в группу с наименьшими доходами (менее 50 % среднего дохода), за один г. переместились в группу со средними доходами и выше.

В 1960-х гг. политика в установлении заработной платы в основном была направлена на то, чтобы сократить различия в ее размере для работников приблизительно одного уровня подготовки и умений, занятых в различных производственных секторах. Был провозглашен лозунг «одинаковая плата за одинаковую работу». В 1970-х гг. все более очевидной становится тенденция социальной политики к уменьшению различий в заработной плате во всех отраслях. Скрытым лозунгом стало требование «одинаковой оплаты за любую работу», что отражает смещение приоритетов политики от «справедливости» к «равенству».

Различия в заработной плате между мужчинами и женщинами были также значительно сокращены. В 1968 г. женщины зарабатывали примерно на 23 % меньше, чем мужчины сопоставимых возрастов и образования. К середине 1980-х гг. этот разрыв сократился до 11 %, причем он был связан скорее с различиями в занятиях и условиями работы мужчин и женщин, чем с различиями в оплате одинаковых занятий и условий работы.

Линдсбек анализирует причины экономического роста и экономических неудач «шведского эксперимента». С начала индустриализации рост производительности в Швеции был одним из самых высоких в мире (примерно с 1870 г. и вплоть до 1950 г.). На протяжении так называемого золотого века мировой экономики (период с 1950-х по 1970-е гг.) рост производительности также оставался довольно высоким. В течение этого времени ВВП в расчете на человеко-час в Швеции увеличивался на 4,20 % в год, в странах ОЭСР – в среднем на 4,46 %. Различие между Швецией и странами ОЭСР в 1950–1970-х гг. исчезало, если исключить из рассмотрения Западную Германию и Японию – страны, экономика которых после Второй мировой войны была перестроена.

Пытаясь объяснить относительно высокий экономический рост в Швеции на протяжении столетия (1870–1970-е гг.), обычно подчеркивают экономическую активность страны, благоприятное развитие условий торговли, свободу предпринимательства, стабильные правила игры, значительные инвестиции в инфраструктуру, крупные и охватывающие широкие сферы инвестиций в человеческий капитал (почти все население Швеции было грамотным уже в XIX в.), относительное социальное равновесие и жизнеспособное гражданское общество. Это означает, что либеральная, плюралистическая и ориентированная во вне страна вполне могла поддерживать относительно высокий рост производительности. Вероятно, имело значение и то, что Швеции удалось остаться в стороне во время обеих мировых войн.

«Таким образом, – пишет Линдбек, – Швеция стала относительно богатым обществом еще до возникновения особой шведской модели. Необходимо также отметить, что в 1950−1960-е гг. рост удельного веса государственных расходов ВВП с 30 % до 45 % оказался вполне совместим с довольно высокими темпами роста производительности»120.

Так, быстрый рост производительности труда за период длиной в век принес шведам более высокий уровень доходов, чем гражданам других индустриальных стран. Возрастающее государственное обеспечение благосостояния и полная занятость после Второй мировой войны также дали исключительно высокую экономическую безопасность, щедрое обеспечение услуг общественного сектора и относительно равномерное распределение доходов. Поэтому в первые десятилетия после Второй мировой войны Швецию рассматривали как страну, способную совместить экономическое равенство, щедрые государственные выплаты на обеспечение благосостояния и полную занятость с высокой экономической эффективностью и довольно быстрым ростом производительности121.

Дания на пути к обществу «социальных трансфертов» 122. Данию начала 1950-х гг. можно охарактеризовать как типичное для тех лет государство всеобщего благосостояния. Однако на общеевропейском фоне она была страной с очень узким государственным сектором. В течение 1950-х гг. темпы роста оставались низкими, а уровень безработицы высоким (около 10 %). Дания испытывала серьезные трудности в преодолении аграрной ориентации.

Во второй половине 1950-х гг. в экономике стала проявляться тенденция к росту. Произошли существенные социальные изменения – усилилась миграция населения из сельской местности в города, повысился социальный статус граждан как следствие более высокого образовательного уровня, повсеместно наблюдался рост занятости, в том числе женщин. Активные социальные перемены сопровождались быстрым развитием государственного сектора страны, постепенно государственный сектор в Дании занял такое же место, как в Швеции.

Новые экономические возможности использовались прежде всего для превращения страны в современное государство всеобщего благосостояния. В 1960 г. была введена система выплат полноценной пенсии по старости, основанная на фонде налоговых поступлений, что стало ярким проявлением заботы о людях старше 67 лет. В Дании в этот период более чем в каком-либо другом государстве Северной Европы наблюдалось укрепление взаимосвязи между правами и обязанностями граждан.

В социальной политике Дании решающую роль играли предупреждающие и реабилитационные меры. В 1960-х гг. страна переживала подъем: спрос на рабочую силу превышал предложение, и полное использование человеческих ресурсов представлялось благоприятной возможностью для достижения благосостояния. Пределы затрат на возвращение безработных к труду или освобождение женщин от домашних дел не устанавливались.

Основополагающей чертой датской системы всеобщего благосостояния стала высокая значимость социальных контрактов, которыми было охвачено все население страны. Социальные контракты были доступны каждому гражданину независимо от того, располагает ли человек деньгами, выплатил ли он страховую сумму, подписал ли контракты и пр.

Социальные льготы в Дании 1960−1970-х гг. обеспечивались на основе налоговых поступлений и принципа бесприбыльности; пособия по безработице выплачивались прежде всего из налоговых поступлений и почти не ограничивались по времени; пенсии по старости выплачивались полностью из налоговых поступлений, причем базовая пенсия не зависела от уровня дохода. Ширилась сеть учреждений социального профиля с низкой стоимостью услуг для потребителей (детские сады и др.).

В 1961 г. вступило в силу новое законодательство по социальному обеспечению. По сравнению с первоначальной версией, акцентировавшей внимание на обеспечении прожиточного минимума, новое законодательство значительно расширило предоставление социальных льгот.

Изменения касались следующего: для некоторых групп населения была введена дополнительная помощь при менее строгих правилах ее предоставления, с тем, чтобы гарантировать получателям разумный уровень жизни; в зависимости от обстоятельств людям, претендующим на получение социальной помощи, должны были предоставляться обеспечивающие доход рабочие места, а также возможности для обучения, приобретения трудовых навыков или восстановления способности к труду. Таким образом, в законодательство были введены принципы утраты дохода и реабилитации.

Следующим элементом обновления социальной политики Дании стало развитие системы медицинского страхования. Принцип страхования по случаю болезни сохранялся, однако предусматриваемые выплаты значительно увеличивались. Были сняты ограничения в сроках пользования пособиями по болезни и введена система обязательных пособий по безработице для наемных работников.

Новации в области социальной политики коснулись выплаты пенсий. В 1964 г. было принято решение о постепенном переходе к выплате полной пенсии по старости. За этим последовала отмена поправки, которая обязывала учитывать уровень дохода при расчете базовой пенсии по старости для пенсионеров старше 67 лет.

В том же 1964 г. был принят закон об уходе за нетрудоспособными людьми и пожилыми пенсионерами, предусматривавший, в частности, государственную поддержку по уходу, оказываемому вне интернатов для престарелых, также была введена дополнительная система пенсионных выплат для наемных работников, финансируемая за счет отчислений работодателей и работников.

Перед Комиссией по реформам в социальной сфере, созданной датским парламентом, была поставлена цель реформировать социальную систему и законодательство, чтобы они отвечали задачам предупреждения, реабилитации, обеспечения и благосостояния. Комиссия также считала своей целью добиться для каждого гражданина возможности пользоваться помощью, в которой он нуждается в текущей ситуации. Помощь должна была предоставляться той организацией или по той схеме, которые наилучшим образом для этого подходят.

В 1973 г. были реализованы две важные составляющие реформы социального обеспечения – введена новая система исчисления ежедневных выплат и создана система медицинского страхования. Впервые все население страны было охвачено системой выплат при утрате источника дохода в связи с болезнью, травмой или рождением ребенка. Уровень ежедневных выплат был установлен в 90 % от дохода, т. е. выше выплачивавшихся тогда пособий по безработице. Схема, которой следовали отделы городских советов по социальным выплатам, финансировалась работодателями (исходя из количества дней отсутствия работника на работе) и государством. Закон о медицинском страховании предусматривал ликвидацию обществ по социальному страхованию и передачу их функций выплаты пособий по болезни городским советам и советам коммун. Одновременно всему населению страны автоматически обеспечивался доступ к пользованию пособиями по болезни. Таким образом, отменялся традиционный принцип страхования.

В 1974 г. парламент принял новый закон о социальном обеспечении (закон вступил в силу в 1976 г.). Определяющим фактором стала потребность в помощи, а не причина ее возникновения или наличие страховки по безработице. Аргументы в пользу нового принципа базировались на экономическом понимании социальной помощи с акцентом на извлечение экономической выгоды от применения системы предупреждения и реабилитации. Приоритетной становилась задача сохранения возможности трудиться, роль социальных компенсаций и выплат снижалась.

Во многом закон отступал от прежних принципов. Согласно закону требовалась полная оценка материального положения конкретной семьи. Для этого нужно было направить все виды ходатайств в отдел социальных услуг комитета по социальным услугам, который обращался с ходатайством о выделении помощи или переадресовывал просителя в другие учреждения. Законом отвергался традиционный юридический принцип, действующий в социальном законодательстве. Объем и характер предоставляемой помощи стали определяться в зависимости от оценки конкретных нужд данного лица. С принятием закона была также проведена децентрализация в деятельности учреждений социальной помощи, которая передавалась в ведение городских советов и советов коммун. Закон также предусматривал реструктуризацию способов финансирования, которые были унифицированы для смягчения влияния определенной формы финансирования на решения городских советов и советов коммун. В этой связи сокращались средние ставки государственных выплат и для компенсации повышены суммарные социальные трансферты местным органам власти123.

НЕМЕЦКАЯ МОДЕЛЬ СОЦИАЛЬНОГО РЫНОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА

Важный опыт построения государства на основах продуманной социальной политики представила миру послевоенная Германия. Речь идет о концепции социального рыночного хозяйства. Г. Эспинг-Андерсен относит Германию к особой корпоративной модели социальной политики. В чем же ее особенность и основные принципы?

Модель общественно-экономического устройства, сложившаяся после Второй мировой войны в Западной Германии под руководством министра экономики, а затем канцлера Людвига Эрхарда, получила название социального рыночного хозяйства.

Рождение этой социальной доктрины, ее характер, особенности определены историей развития таких мощных течений европейской социальной и экономической мысли, как классический европейский либерализм (А. Смит, Д. Рикардо, Дж. Ст. Милль) и концепции австрийской, венской (Л. фон Мизес, Ф. А. фон Хайек, Й. Шумпетер и др.) и немецкой «исторической» (В. Зомбарт, М. Вебер) школ.

Теоретические основы социального рыночного хозяйства в Германии в первой половине ХХ в. заложили работы трех групп ученых:

1) фрайбургской школы (ордолиберализм);

2) неолибералов гуманистической традиции;

3) социал-либералов.

Понятие «социальное рыночное хозяйство» было введено в 1946 г. А. Мюллером-Армаком для определения парадигмы экономической политики, сочетающей принципы рыночной свободы и социального выравнивания. Первый из них означал, что люди, в принципе, принимают собственные экономические решения независимо от государства и бюрократии. Ограничения свободы действий допустимы лишь тогда, когда граждане выражают на это согласие путем свободных и демократических выборов. Принцип социального выравнивания был направлен на надежное обеспечение стабильности и жизнеспособности свободного общества на основе его признания как приемлемого всеми социальными слоями. Для этого было необходимо обеспечить справедливость возможностей и жизнь, достойную человека.

Проект свободного общественного порядка, который одновременно должен был быть социально ориентированным, явился результатом негативного исторического опыта, связанного с проведением антидемократической и антисоциальной национал-социалистской принудительной экономики, а также с экономическими и социальными проблемами периода между войнами и мирового экономического кризиса 1929–1933 гг. Этот проект основывался на теориях и представлениях в области экономической и социальной политики124.

Как же формировалось социальное государство в Западной Германии? Немецкий ученый-экономист О. Шлехт написал книгу о феномене «немецкого экономического чуда», которую назвал «Благосостояние для всей Европы». В предисловии к этой работе он отмечал: «Людям, живущим за пределами Западной Европы, она часто представляется неким островком благополучия и богатства – особенно, когда речь заходит о результатах хозяйственного развития Германии. Страна, потерпевшая поражение во Второй мировой войне, большая часть городов и транспортных путей которой лежали в руинах, а население, значительная часть которого стала беженцами, голодало, сумела в течение каких-нибудь десяти лет на своих западных территориях обеспечить такой подъем, что выдвинулась в число ведущих промышленно развитых стран мира»125.

Значительная доля этого успеха была обеспечена усилиями Людвига Эрхарда, который разработал концепцию социального рыночного хозяйства и обеспечил политическими методами предпосылки ее реализации. Так сложился основывающийся на свободе, социальной стабильности и нравственных началах целостный общественный порядок, который обеспечил высокие темпы роста, снижение безработицы, стабильность денежной системы, растущие доходы людей126.

Внимание Эрхарда было сосредоточено на разработке основных параметров экономической стратегии выхода из кризиса в послевоенный период, которые он изложил в особом документе – «Меморандуме».

«Меморандум» Эрхарда состоял из двух частей. В первой оценивалось состояние экономической и финансовой систем нацистской Германии в конце 1943 – начале 1944 г. Во второй части была предпринята попытка наметить общие контуры программы перехода от «военной экономики» к «экономике мирного времени».

Эрхард сформулировал основные требования, которым должна соответствовать эффективная политика переходного периода. Она должна быть понятной гражданам (убедить в ее правильности – задача политиков); последовательной (ибо шараханье из стороны в сторону есть худшая разновидность любой политики); открытой и честной; наконец, она должна быть правильно выстроена тактически (т. е. ориентироваться не только на долгосрочный конечный результат, но и на убедительный демонстрационный эффект в разумные с точки зрения ожиданий населения временные сроки).

В числе первоочередных мер своей антикризисной программы Эрхард называл отказ от распределительной системы, либерализацию цен и восстановление жизнеспособной денежной единицы. Только так, считал Эрхард, можно в короткий срок насытить рынок и дать убедительные стимулы к труду.

Государство должно немедленно и решительно провести санацию денежной системы, перекрыв главный источник инфляционной угрозы – широкомасштабное бюджетное финансирование тяжелой промышленности и военного сектора.

Одновременно следует создать льготный режим для быстрого роста производства потребительских товаров и жилищного строительства, где размеры инвестиций и срок оборота капитала существенно меньше, чем в тяжелой промышленности, а «демонстрационный эффект» в глазах населения значительно выше127.

Что же касается обеспечения социальных нужд населения, то объем социальных услуг, предоставляемых государством своим гражданам, никогда не был для Эрхарда мерилом «социальности» общественно-экономической системы. Скорее, наоборот, одним из важнейших критериев успешного развития социального рыночного хозяйства он считал создание условий для сокращения государственной активности в сфере социального обеспечения.

У государства нет собственных средств, утверждал Эрхард, а следовательно, нет и не может существовать никаких «бесплатных» общественных фондов и «бесплатных» социальных услуг. Всякая социальная услуга, всякий объект социального строительства, всякая пенсия, всякое пособие и субсидия оплачиваются за счет налогов, отчислений от прибыли и вычетов из заработной платы. Государство же выступает посредником, выполняющим функцию перераспределения доходов производящих слоев общества. Поэтому расширение обязательств государства в социальной сфере может привести к негативным последствиям.

Так, любые формы государственного перераспределения нарушают логику функционирования рыночной системы. Высокие налоги и социальные поборы лишают предпринимателей стимулов к инвестициям, расширению производства и созданию новых рабочих мест, а активную часть населения – стимулов к труду. Таким образом, под угрозу ставится эффективность рыночной экономики, которая, собственно, и является источником социальных благ. При этом процессы перераспределения имеют тенденцию самопроизвольного расширения и роста: социальные блага, льготы и дотации, предоставленные одним, неизбежно порождают необходимость распространения их на других, дабы избежать социального недовольства. В результате возникает порочный круг: чем больше государство берется перераспределять, тем шире становится круг претензий к нему, требующих дальнейшей эскалации государственного вмешательства.

Эрхард полагал, что масштаб системы государственной благотворительности определяет ее эффективность. Закономерным следствием государственного патернализма является распространение в обществе иждивенческих настроений и личной безответственности, повсеместная зависимость граждан от заботы «доброго» государства: «Когда все усилия социальной политики направлены на то, чтобы каждого человека уже с момента его рождения предохранить от всех превратностей жизни <…> нельзя требовать от людей, воспитанных в таких условиях, чтобы они выявили в необходимой мере такие качества, как жизненная сила, инициатива, стремление к достижениям в производительности и другие лучшие качества, столь судьбоносные в жизни и будущности нации»128.

Существует неразрывная связь между хозяйственной и социальной политикой. Не может эффективно функционировать рынок в обществе, в котором человек низведен до уровня социального подданного. Отступление от принципов свободы и личной ответственности в конечном счете неизбежно ведет к снижению экономической эффективности, а следовательно, и к постоянному сокращению объема социальных благ, на перераспределение которых претендует бюрократический аппарат. Модель «государства всеобщего благоденствия», стержнем которой является гарантированная государством «уверенность в завтрашнем дне», по убеждению Эрхарда, на деле «может означать все что угодно, но только не “благоденствие”; это скорее очаг скудости»129. Паралич экономического прогресса и превращение человека в «социальный винтик» – такова цена «патерналистских гарантий его материальной обеспеченности со стороны всесильного государства»130.

Эрхард был убежден, что социальные проблемы в обществе решаются не перераспределением, а повышением хозяйственной эффективности на основе конкурентного рынка. Рациональный хозяйственный порядок уже сам по себе упраздняет многие социальные проблемы без специального вмешательства государства. Главная социальная задача экономической политики государства состоит вовсе не в раздаче благ, а в обеспечении условий для свободной самодеятельности индивидов, способных создавать эти блага и самостоятельно позаботиться о себе и своих близких.

Таким образом, государственная мудрость, по мнению Эрхарда, состоит не в том, чтобы изъять у граждан часть их доходов, а затем вернуть им же в виде пособий, пенсий, дотаций и других социальных услуг. Большая часть доходов должна оставаться в руках получателей, а не изыматься в виде налогов и взносов на национальные нужды. Правильно понятая социальная политика должна быть ориентирована на усиление позиций индивида. Создать условия для того, чтобы каждый имел возможность получить образование, профессию, рабочее место, стимулировать сбережения и стремление обзавестись собственностью – вот важнейшие направления социальной политики государства. Только обретя финансовую независимость от государственного социального попечительства, гражданин превращается из «социального подданного» в свободного человека131.

Эрхард подчеркивал, что объем социальных благ, предоставляемых государством, по мере роста общественного богатства и благосостояния граждан должен не расширяться, а, наоборот, сокращаться. Социальное вспомоществование со стороны государства – явление временное, связанное с бедностью значительной части населения, не способной поддерживать собственное благосостояние. По мере роста богатства общества и уровня жизни его граждан потребность в государственной опеке отпадает, средние и зажиточные слои должны автоматически лишаться права на всякого рода пособия, льготы и социальные выплаты со стороны государства.

Объектами социальной опеки со стороны государства должны быть только действительно нуждающиеся в поддержке и не имеющие возможности обеспечить себе прожиточный минимум. Критерии выбора объектов социальной поддержки со стороны государства логически вытекают из принципа субсидиарности: только в тех случаях, когда субъект (индивид, домашнее хозяйство, предприятие) по не зависящим от него причинам не может справиться с возникающими проблемами, государство (общество) должно оказывать ему помощь в тех формах и таким образом, чтобы в дальнейшем он оказался в состоянии самостоятельно справляться со своими проблемами («помощь для самопомощи»).

Разумеется, всегда остаются какие-то группы людей, обеспечение которых будет происходить вне рыночных процессов, например, инвалиды от рождения, сироты, многодетные семьи, потерявшие кормильца и т. д. С формальной точки зрения обеспечение таких категорий граждан тоже представляет собой перераспределение рыночных результатов. Однако в любом морально здоровом обществе помощь таким людям считается бесспорной функцией государства или институтов милосердия, в осуществление которой все трудоспособные вносят свой вклад. При этом исключения не должны превращаться в правило.

Во всех тех случаях, когда жизненные риски предсказуемы (например, наступление нетрудоспособности по старости, вследствие болезни или несчастного случая), каждый может и должен своевременно сам позаботиться о себе, используя систему добровольного страхования, личные сбережения.

Какова же социальная роль государства в модели социальной рыночной экономики? Государство существует не для того, чтобы поощрять и финансировать безответственность, а для того, чтобы обеспечивать возможность реализации долгосрочных индивидуальных решений в социальной сфере. Понятно, что ни накопительная пенсионная система, ни сбережения, ни приобретение собственности не могут эффективно выполнять функцию социальных амортизаторов без стабильной ценности денег, жизнеспособной банковской системы, жесткого контроля государства за деятельностью страховых компаний и банков. Прежде чем что-то поделить, это что-то надо произвести.

Общество не имеет права проедать больше, чем оно создает. Рост государственных расходов на социальные нужды не может быть выше темпов роста ВВП. Увеличение заработной платы не должно опережать рост производительности труда. Налоговая политика не должна лишать предпринимателя стимулов для инвестиций и «наказывать» тех, кто трудится больше и лучше. Пособие по безработице не следует превращать в легализованную возможность отдохнуть от трудов праведных за государственный счет.

Свой подход к решению социальных проблем Эрхард основывает на принципе – не плодить иждивенцев, воспитанных в уверенности, что кто-то с детства и до старости всегда должен заботиться о них. За мнимые благодеяния государства, оплаченные из кармана налогоплательщика, граждане расплачиваются «растущей зависимостью от коллектива, закрепощением»132. Солидарность и стремление уберечь каждого человека от нужды и нищеты, безусловно, похвальные качества. Но, не забывая о солидарности, надо чтить главную заповедь: сделай все, что в твоих силах, сам, прежде чем обращаться к государству за помощью. «Человеческий порядок должен предоставлять как можно больше простора свободе и индивидуальности»133.

Немецкий ученый Х. Ламперт в работе «Социальная рыночная экономика. Германский путь» рассматривает социальное рыночное хозяйство как социальный и экономический порядок, который располагается между «необузданным, лишенным целенаправленно сформированного порядка, рыночным капитализмом XIX–XX вв., в том виде, в каком он господствовал в большинстве западных стран, и тоталитарной административной экономикой, введенной Сталиным и Гитлером, и как путь, ведущий к свободному, экономически эффективному, стабильному порядку в обществе и экономике»134.

Экономико-политическая концепция социального рыночного хозяйства, по мысли автора книги, направлена на синтез гарантированной правовым государством свободы, экономической свободы (которая из-за неделимости свободы рассматривается как необходимая составляющая свободного порядка вообще) и идеалов социального государства, связанных с социальной защищенностью и социальной справедливостью. Это сочетание целей – свобода и справедливость – отражается в понятии «социальное рыночное хозяйство». Рыночное хозяйство олицетворяет хозяйственную свободу. Оно заключается в свободе потребителей покупать по своему выбору изделия, в свободе владельца средств производства использовать рабочую силу, деньги, имущество.

Цели социального рыночного хозяйства в Германии и средства, которые необходимо использовать для их достижения в соответствии с общей концепцией, можно охарактеризовать следующим образом:

1. Достижение максимально высокого благосостояния благодаря:

– установлению конкуренции;

– целенаправленному проведению политики, ориентированной на экономический рост;

– обеспечению полной занятости, поскольку она позволяет гарантировать доход каждому лицу, способному и желающему работать;

– обеспечению свободы внешней торговли.

2. Обеспечение экономически эффективной и социально справедливой денежной системы, в особенности стабильных цен.

3. Социальная обеспеченность, социальная справедливость и социальный прогресс, прежде всего защита семьи, справедливое распределение доходов и имущества.

Ламперт упоминает и такой важный фактор, как характер немецкого народа, что также сыграло большую роль в восстановлении Германии. После Второй мировой войны стремление измученного голодом и обнищавшего населения к возрождению, трудолюбие и прилежность немцев, иностранная помощь и прочие содействовавшие экономическому развитию Германии факторы обусловили соответствующий экономический рост. Но этот подъем стал возможным еще и потому, что в Германии были созданы важные предпосылки роста и прежде всего корпус дисциплинированных рабочих, обладавших организационными способностями, вооруженных техническими и трудовыми навыками.

Германия начинала на экономическом и социальном пепелище, доставшемся ей в наследство от Третьего рейха. Ей пришлось социально обустраивать миллионы беженцев, миллионы возвращавшихся с фронта и политических узников. Ей надо было заботиться о членах семей погибших на войне кормильцев, об инвалидах войны и пострадавших, чтобы смягчить последствия катастрофы. Кроме того, Германии пришлось заново создавать систему труда и социального обеспечения, которая явилась надежным и прочным фундаментом нового общества.

Социальное рыночное хозяйство в Германии доказало свою способность обеспечить экономический фундамент для чрезвычайных вложений в общественный сектор: социальный бюджет, т. е. сумма всех расходов на социальные нужды, выросла со 115 млрд марок в 1965 г. (25 % от валового общественного продукта) до 346 млрд марок (33,7 % от ВОП) в 1975 г., составив в 1988 г. уже 660 млрд марок (31,1 % от ВОП). Большой процент отчислялся на образование и науку.

НЕОЛИБЕРАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ: АНГЛОСАКСОНСКИЙ ПУТЬ. ОПЫТ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ: ПОЛИТИКА БЛАГОСОСТОЯНИЯ КАК РЕЗУЛЬТАТ ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНСЕНСУСА 135

В основу политики благосостояния Великобритании положен правовой документ, известный как «Отчет У. Бевериджа» (1942)136. Отчет содержал проект системы социального страхования, предполагавший обеспечение полной занятости и создание «государственной системы медицинского обслуживания».

При этом проект Бевериджа не был эгалитарным. Это был проект государственного вмешательства, которое должно было улучшить общее благосостояние Великобритании. Однако в отличие от социалистических моделей система, предложенная Бевериджем, не являлась патерналистской и предполагала активное участие граждан.

Выделим основные положения «Отчета Бевериджа».

• Сфера социального обеспечения. Термин «социальное обеспечение» используется здесь для обозначения обеспечения доходов, заменяющих заработки, если их поступление прерывается в связи с безработицей, недееспособностью, несчастным случаем, и предоставляемых в виде пенсий по старости, пособий в связи с потерей кормильца, для покрытия исключительных расходов, связанных с рождением, смертью, заключением брака. Социальное обеспечение, прежде всего, обеспечивает хотя бы минимальный уровень дохода. Предоставление материального обеспечения рассчитано на то, что период прерывания получения заработка не будет долгим.

• Три принципа. Удовлетворительная программа социального обеспечения может быть разработана только при опоре на следующие принципы:

– пособия на детей выплачиваются на детей вплоть до 15 лет, для учащихся – вплоть до 16 лет;

– услуги здравоохранения и реабилитации для профилактики или лечения болезней,восстановления работоспособности доступны всем членам общества;

– сохранение рабочих мест, т. е. избежание массовой безработицы.

• Три метода обеспечения. Программа социального обеспечения, приведенная ниже, опирается на эти принципы и сочетает в себе три метода: социальное страхование для основных нужд; государственная помощь в особых случаях; добровольное страхование в качестве добавки к базовому обеспечению.

«Отчет Бевериджа» привлек к себе внимание лейбористской партии, лидеры которой присоединились к национальному правительству Черчилля.

Социальные реформы в Великобритании начались еще до окончания Второй мировой войны с Закона об образовании (1944) и Закона о пособии на детей (1945). Но настоящий прогресс в решении социальных проблем наступил после прихода к власти лейбористского правительства под руководством К. Аттли (заместителя Черчилля в военные годы).

Значимость лейбористской программы благосостояния в определенной степени отражена в следующей цитате из работы К. Моргана «Лейбористы у власти»: «К моменту выборов в феврале 1950 г. сторонники лейбористского правительства видели его заслуги не в том, чего оно достигло в национализации или промышленных реформах, а в том, что оно создало государство благосостояния, и в том числе обеспечило занятость»137.

Было принято три важных закона (Закон о государственной службе здравоохранения (1946), Закон о государственном страховании (1946), Закон о государственной помощи (1948)), которые мы вкратце рассмотрим.

В соответствии с Законом о государственной службе здравоохранения была сформирована почти бесплатная государственная система здравоохранения, финансировавшаяся из общих налогов (с небольшим вкладом государственного страхования, что подчеркивало связь с ранее существовавшей системой государственного медицинского страхования). На практике служба объединяла местные власти и систему благотворительных больниц, являясь более развитой формой услуг врачебной практики, которые в ограниченной форме предоставлялись при старой системе государственного страхования. Государственная служба здравоохранения ставила своей целью предоставление доступного медицинского обслуживания всем гражданам.

Закон о государственном страховании непосредственно вытекал из основных рекомендаций Бевериджа. Закон предусматривал универсальную систему государственного страхования, которая обеспечивала бы пенсионеров, больных, безработных и людей, попавших в другие непредвиденные обстоятельства.

Закон о государственной помощи дополнял государственное страхование государственной помощью, которая задумывалась как подстраховка для тех, кто не был учтен системой пособий и кому могла потребоваться помощь, основанная на проверке нуждаемости.

Эти законы не являлись единственными элементами послевоенного урегулирования, даже в области благосостояния. Были приняты и другие законодательные меры, а вся структура благосостояния держалась на особой экономической политике. Лейбористская партия пыталась добиться полной занятости в стране с целью обеспечения благосостояния населения. Великобритания не была оригинальна в выборе данного курса, органично вписавшись в международное экономическое и политическое урегулирование послевоенного времени138.

Десятилетия, последовавшие за Второй мировой войной и послевоенным урегулированием, часто описывают как период, когда серьезные проблемы были разрешены и политика основных английских партий во многом совпадала, несмотря на их соперничество между собой.

Исследователи социальной политики в Великобритании считают, что в 1950−1960-е гг. возник новый консенсус по поводу степени государственного вмешательства в экономическую и социальную жизнь, необходимости преобразования системы социального обеспечения и ряда связанных с этим вопросов. Консерваторы укрепили систему социального обеспечения, созданную лейбористами 139.

Но, несмотря на это, партии активно конкурировали между собой. Каждая из них пыталась убедить электорат в том, что она могла бы управлять государством, характеризующимся послевоенным урегулированием, лучше, чем ее соперник. Особенно ожесточенно спорили о жилищных вопросах.

В 1950-х гг. консерваторы активизировали жилищное строительство, и это было настолько значительным достижением, что лейбористам сложно было бы его оспаривать. Но стремление консервативной партии перейти от государственного снабжения к частному привело к принятию одной из самых оспариваемых мер века, связанных с жильем, – Закона об аренде (1957). Консерваторы предприняли попытку возродить ослабленный частный сектор аренды, минимизируя контроль за арендой, что стало бедствием для многих арендаторов.

Особую критику вызывала введенная в послевоенные годы проверка на нуждаемость, которую должны были проходить граждане, нуждавшиеся в государственной поддержке, в Департаменте государственной помощи.

Парадокс заключался в том, что пособия государственного страхования, предназначавшиеся для предотвращения бедности, после учета арендной платы и других затрат часто не превышали того минимума, который гарантировала государственная помощь. Это делало проверку на нуждаемость подобных категорий населения необоснованной.

Однако такое положение дел устраивало консерваторов, многие из них были против универсализма в социальной политике: «Вопрос заключался не в том, “должны ли структуры социального обеспечения применять проверки на нуждаемость?”, а в том “почему социальное обеспечение должно предоставляться без проверки на нуждаемость?”»140.

В период с 1964 по 1970 г., когда к власти вновь пришли лейбористы, обещавшие достичь лучших результатов как в области экономики, так и в области благосостояния, ситуация осложнилась падением фунта стерлингов и дефицита платежного баланса141. Правительство было вынуждено несколько раз пересматривать стратегии экономического и социального развития. Премьер-министр Г. Вильсон и большинство его коллег в правительстве обосновывали возникающие сложности в решении социальных проблем проблемами осложнением экономической ситуации.

Между тем британский исследователь социальной политики Ст. Миллер полагает, что было бы ошибкой рбъяснять успехи в области социальной политики исключительно экономическим ростом, поскольку, как показывает история социальной политики, и в период экономического роста решение социальных проблем было не всегда успешным, более того, позитивные аспекты экономической и социальной политики часто развивались одновременно142.

В 1960-е гг. в области проведения политики благосостояния все более ощутимым становится влияние различных социальных групп, в том числе профсоюзов. В центре дебатов о социальной политике был конфликт между универсалистами и селективистами, поддерживавшими адресный характер социальной поддержки. Сторонники лейбористов настаивали на принципах универсализма, в то время как само правительство старалось оставить за собой право выбора и не предпринимало никаких шагов ни в том, ни в другом направлении. В качестве примера можно привести случай с пособиями многодетным семьям, которые правительство повысило в 1967 и 1968 гг., но вместе с тем уравновесило это повышение программой, согласно которой разница в сумме возвращалась за счет налогоплательщиков, имеющих детей. Таким образом, универсалистская, казалось бы, политика превращалась в селективистскую. Такой компромисс настолько разочаровал сторонников лейбористов, что многие из них перешли на сторону консерваторов.

Тем не менее было бы ошибкой недооценивать достижения правительства Вильсона, которое изначально была правительством реформ. При Вильсоне велось большое жилищное строительство (как в частном, так и в государственном секторе); произошла полная реформа среднего образования; были модернизованы местные системы социального обеспечения.

Многие исследователи считают, что существование консенсуса в политике благосостояния должно приводить к положительным результатам. М. Салливан (1992) утверждает, что консенсус является необходимым условием улучшения благосостояния, а Джонсон (1987) – что «благополучным» является то государство, в политике которого присутствует консенсус.

Вместе с тем одна из характерных черт 1970-х гг. – высокая степень конфликтности, например, между правительством и профсоюзными организациями. Во многом именно конфликты двух правительств 1970-х гг. с профсоюзами привели к тому, что эти правительства не были переизбраны143.

История показывает, что политическое согласие и поддержка мер, направленных на улучшение общественного благосостояния, даются легче в периоды экономического роста. Хотя экономическое положение Англии в 1970-х гг. в целом было достаточно устойчивым, но именно в этот период прекратился автоматический ежегодный рост, а также произошел острый кризис, вызванный событиями на Среднем Востоке и в развивающихся странах. Эти события привели к росту цен на нефть и стали причиной нового сочетания стремительной инфляции и растущей безработицы. 1970-е гг. были периодом политических конфликтов.

1970-е гг. политики и ученые стали рассматривать как период «кризиса государства всеобщего благосостояния»: оно подвергалось критике как правых, так и левых, а его будущее казалось сомнительным144.

Левые разочаровались в установках, которые не привели к искоренению бедности или к разрешению иных проблем позднего индустриального общества, несмотря на десятилетия экономического роста. Правые же считали затраты на эти установки и положения непосильной ношей для экономики.

Идеология «новых правых», которая вышла на первый план в этот период, во многом основывалась на либерализме XIX в. Эта идеология провозглашала экономическую свободу, которая рассматривалась как основа сокращения государственного аппарата до минимума, особенно той его части, которая связана с обеспечением благосостояния, которое теперь являлось основной статьей государственных расходов. Считалось, что государственные пособия подрывают рабочую мотивацию и гибкость рынка труда.

Свободные рынки рассматривались как идеальное экономическое решение во всех возможных ситуациях, а государственное вмешательство считалось вредным и разрушительным.

Это касалось и популярных в течение нескольких десятилетий кейнсианских взглядов. Когда же в 1975 г. произошел финансовый кризис, правительству лейбористов пришлось принять монетарную политику сокращения государственных расходов, чтобы скомпенсировать долг, взятый у Международного валютного фонда с целью поддержать фунт. Считалось, что развитие государства всеобщего благосостояния невозможно без расширяющейся экономики.

Консервативная партия под управлением Э. Хита, которая находилась у власти с 1970 по 1974 г., в 1975 г. избрала своим лидером М. Тэтчер.

Лейбористская партия под управлением Вильсона, а затем Каллахана, пыталась действовать согласно стандартной послевоенной стратегии, т. е. одновременно поддерживать экономический рост и развивать государство всеобщего благосостояния, но ей не удалось этого сделать. Более того, ее отношения с профсоюзными организациями, которые финансировали эту партию, сильно испортились, когда начал расти уровень безработицы. После поражения в 1979 г. лейбористы стали придерживаться левой идеологии, которая напрямую противоречила политике консерваторов. Для двух основных политических партий Великобритании консенсус стал делом прошлого.

В период с 1979 по 1997 г. правительство Великобритании состояло из членов партии, которую вдохновляли идеи и идеалы «новых правых»: экономический либерализм, сочетавшийся с тенденцией к социальному консерватизму, что было реакцией на прогрессизм предыдущего поколения. Правительство Тэтчер заявило, что общественно-государственные расходы являются основной причиной экономических трудностей Великобритании. Изначальное стремление к снижению абсолютной суммы общественно-государственных расходов превратилось в стремление уменьшить их долю в ВВП. И хотя это не удалось сделать в той мере, в которой предполагалось, правительство изменило схему постоянного роста таких расходов (несмотря на то, что эта схема использовалась в течение большей части послевоенного периода при правительстве как консерваторов, так и лейбористов)145.

Финансовое планирование, ограничение бюджета, контроль над затратами местных властей сопровождались учетом расходов на каждой стадии принятия решений по предоставлению социальных услуг. В здравоохранении и образовании эти меры привели к сокращению затрат. Сокращалось жилищное строительство.

Правительство изменило принципы, согласно которым пенсии и другие пособия повышались из года в год (размер пособий стал зависеть от роста цен, а не от заработной платы), а затем установило более жесткие условия для получения пособий по безработице и изменило схему расчета причитавшейся пенсии. Путем создания небольшой организации с ограниченным бюджетом – социального фонда – была изменена система предоставления особых выплат лицам, нуждавшимся в социальной помощи.

Экономический либерализм и социальный консерватизм политики правительства Тэтчер ярко проявились в Законе о пособиях на детей. Затраты на пособия пытались сократить, например, обращаясь к родителям, не проживающим со своими детьми (в основном к отцам), за взносами на пособия для родителей-одиночек146.

Ближе к концу периода правления Тэтчер была разработана система подушных налогов, призванная сократить затраты местных властей. Она оказалась крайне непопулярной: избиратели винили правительство за его введение так же, как и местный муниципалитет. Более того, ее признанная неадекватность в качестве способа привлечения средств привела к тому, что местным властям пришлось централизованно предоставлять больше средств, чем когда-либо. Чтобы справиться с этим, повысили налог на добавленную стоимость на 2,5 %. Введение такого налога явилось окончательной причиной проигрыша Тэтчер.

Правительство Мэйджера отменило подушный налог, так как оно осознало существование определенных границ, в рамках которых можно применять подобные стратегии социальной политики. И со временем государство всеобщего благосостояния Великобритания стало напоминать те страны Европы, которые всегда действовали на контрактных основаниях «смешанной экономики» и вкладывали в сферу благосостояния больше средств, чем Великобритания147.

США: БЛАГОСОСТОЯНИЕ КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ

США позже, чем европейские страны, ввели программы социального обеспечения. И хотя широко распространено представление о том, что складывается представление, будто американские граждане должны всегда заботиться о себе сами, с 1930-х гг. Соединенные Штаты создавали разветвленную систему социального обеспечения для тех, кто оказался не в состоянии позаботиться о себе сам.

После окончания Второй мировой войны в США сложился общественный либерально-консервативный консенсус по вопросам целей и методов государственного регулирования, была принята концепция государства всеобщего благосостояния, основанная на признании того факта, что рыночная экономика не в состоянии устранить неравенство, поэтому в качестве главной цели социальной политики выдвигалось обеспечение минимального уровня социальной защиты и более равномерное распределение доходов. Американские исследователи указывали, что «новый социальный контракт» сложился в связи с тем, что на базе ускоренного экономического роста государство было в состоянии поставить перед собой задачу компенсации «социальных издержек» экономического развития. «Общество благосостояния» в США стало образом жизни десятков миллионов американцев.

В результате проведения политики благосостояния в США число лиц с доходами ниже официально установленного порога бедности удалось сократить с 39,9 млн в 1960 г. до 23,0 млн в 1973 г., или с 22,2 до 11,1 % населения, социальные расходы в федеральном бюджете увеличились с 28,1 % в 1960 г. до 54,3 % в 1980 г., а в процентном соотношении к валовому национальному продукту совокупные государственные расходы возросли с 8,8 в 1950 г. до 19,0 в 1975 г.148

Социальное обеспечение в США представляет собой сложную систему различных выплат, пособий, дотаций. Система социальных расходов защищает интересы населения в случае потери работы, трудоспособности, кормильца149.

В стране исторически сложились две независимые ветви соцобеспечения – государственная и частная. Причем между бизнесом и государством установилось своеобразное распределение функций. Государство в большей степени отвечает за поддержание минимального уровня помощи и ее широкую доступность. Бизнес во многих случаях предоставляет социальные услуги (пенсии, пособия и т. д.) в более высоком объеме и лучшего качества: они, как правило, увязаны с программами социального развития, которые имеют почти все компании.

В целом социальная помощь осуществляется по трем основным каналам:

1) государственное социальное страхование (выплаты по линии общей федеральной программы пенсий по старости, инвалидности, на случай смерти кормильца, медицинской помощи престарелым и инвалидам);

2) государственное вспомоществование (почти 180 программ, которые можно условно разделить на две группы: федерально-штатные программы специализированной помощи в денежной форме: пособия в натуральной форме, включая предоставление бесплатно продуктов питания, а также оплата государством полностью или частично медобслуживания, образования, профессиональной подготовки, жилья и коммунальных услуг);

3) частной системе социального (производственного) страхования и вспомоществования (оплачиваемые отпуска по болезни, страхование от несчастных случаев и профзаболеваний, оплата медицинской страховки, дополнительное пенсионное обеспечение и т. п.)150.

Значительную роль в осуществлении социальной политики США играют некоммерческие, неправительственные и добровольческие организации филантропической направленности. Их деятельность в совокупности с появлением ряда социальных предприятий началось в США на рубеже XIX и XX вв. Это было обусловлено необходимостью решения назревших социальных проблем и, в первую очередь, связано с тем, что система государственного социального обеспечения находилась в самом зачаточном состоянии, а стремительное развитие капитализма в этой стране сопровождалось острыми проявлениями недостатков рыночной экономики, вызывающими тяжелые социальные последствия для некоторых групп населения. Кроме того, в США издавна существуют сильные традиции самоорганизации населения как средства эффективного решения многих общественных проблем. Это в определенной мере ускорило формирование разного рода союзов филантропических и добровольных организаций, которые в свою очередь способствовали появлению и развитию социального предпринимательства. В значительной мере под влиянием США подобная ситуация сложилась и в странах Латинской Америки. «Таким образом, – отмечают российские исследователи А. И. Татаркин и А. В. Маслов, – в странах Америки сложилось представление о социальном предпринимательстве как о доходном бизнесе, ориентированном на оказание социальной помощи нуждающимся членам общества. При этом социальное предпринимательство определяется больше как бизнес с социальной миссией. Заметную роль в общественной жизни этих стран играют и многочисленные некоммерческие, неправительственные организации, добровольные и благотворительные общества, деятельность которых направлена на решение конкретных социальных проблем и предоставление помощи нуждающимся людям»151.