Все, кто несли любовь в сердцах,

Все после смерти – только прах!

Одежда Риан была переработана, но ее личные вещи почистили и отправили на хранение.

Она расписалась за них, после чего у нее взяли отпечаток сетчатки и большого пальца. Все содержимое ее рюкзака было на месте, но, кроме сливы, Риан ничего не взяла. Кейтлин, которая была более-менее ее размера, одела ее в более прочную одежду, а одеяло здесь ей не требовалось. Она проверила слегка помятую сливу на избыточную радиацию: и ее симбионт, и герой Ынг заверили ее, что излучение в пределах нормы.

Риан положила сливу в карман, выбросила остальное и за десять минут заполнила все анкеты, чтобы выделенный ей на время шкафчик вернулся в общее пользование.

Затем, экипировавшись, она пошла искать Тристена и своего отца. И, кстати, Кейтлин Конн.

Те же самые полосы, которые привели ее в отдел забытого багажа, направили ее к воротам шлюза. Она прошла по оживленным улицам и по крытым коридорам – и каждый инженер, который шагал рядом, был выше и ярче ее. Риан подумала, что могла бы исчезнуть здесь, и эта мысль показалась ей привлекательной.

Она скучала по тем временам, когда была плебейкой среди других плебеев. Даже если на самом деле это было не так.

Риан надеялась, что другие приготовят для нее рюкзак, снаряжение, и все, что необходимо для долгого пути во Власть. Ей совсем не хотелось провести еще один забег по залу Крупицы. Она не думала, что им удалось бы его повторить; они ни за что не выживут, если в конечной точке их не будет ждать медицинская помощь.

Гэвин еще никак бы не успел выполнить поручение и вернуться, и это печалило и радовало Риан одновременно. Ей не хватало его веса на ее плече, его сарказма. Но она не могла ему доверять. Но, хотя с ними и будет сам Самаэль, ее совсем не утешала мысль о том, что Гэвин где-то далеко.

Быть может, лучше рука, чем кошачья лапа?

Нет, конечно, нет. Риан знала почему.

Гэвин ей нравился.

Риан была противна мысль о том, что ей придется постоянно остерегаться его. Она хотела сохранить иллюзию дружбы.

И ведь сама Риан тоже существо Самаэля, верно? Как и весь Двигатель. И она служила монстрам раньше – более жутким монстрам, чем Самаэль, который, в конце концов, – всего лишь Ангел смерти.

«Ну, – сказала Риан себе, – если ты выживешь, то вы оба будете под контролем одного и того же зверя, и тогда у вас будет время на то, чтобы от души поругаться друг с другом».

Если Гэвин захочет иметь с ней что-то общее.

Она могла бы снова стать служанкой. «Ты смиришься с ролью служанки», – твердо сказала себе Риан.

Ей просто придется это сделать.

Но она была рада, что у нее есть иллюзия свободы. У принцесс есть приключения. На войне принцесса – ценный трофей. Принцессы должны сражаться с чудовищами, чтобы выжить, и чудовища неизбежно побеждают – если не то чудовище, против которого ты воевала, то чудовище, которому ты служишь.

Или чудовище, которым ты стала.

Вот только, подумала Риан, единственное место в этом мире, подходящее для принцесс, недоступно, и все сводится к одному важному вопросу: что лучше – стать монстром или служанкой зверя? Она подумала о Гэвине. Она подумала о Самаэле и Прахе и о крыльях-паразитах. Ей показалось, что она знает, какое чудовище она бы предпочла.

Обходя пешеходов, Риан успокаивала себя, думая о том, что Бенедик и Кейтлин верят в нее. Они оба ни в малейшей степени не возражали против того, чтобы она пошла к шкафчикам без сопровождения.

Доверие ей льстило. В ее голове крутилась мерзкая, подлая мыслишка о том, что им на нее плевать, но на самом деле это было не так. И для Кейтлин она не только временная замена Персеваль.

И все же, когда Риан снова присоединилась к ним и Тристену – у ворот шлюза, как и было условлено, – ей понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не спрятать кулаки под одолженной блузкой.

Рюкзак они с собой не взяли.

Они взяли комплект силовых доспехов. Точнее, четыре комплекта, но три из них уже были заняты: Тристен облачился в сияющие белые доспехи, Бенедик, как и следовало ожидать, – в черные с золотыми полосами, а Кейтлин – в ярко-красные с золотом. Четвертый комплект был сине-зеленым, изумрудным; пластина на груди, где мог бы красоваться герб, оставалась пустой.

С ними ждал Самаэль; его лицо обрамляли бесцветные пряди волос. Завидев Риан, он подмигнул ей. Остальные, подняв щитки шлемов, смотрели на то, как она приближается. Тристен и Бенедик побрили себе головы, да и у Кейтлин волосы были не очень длинные.

Именно ангел протянул ей руку – надменно согнув пальцы.

Она остановилась перед ним, и он вложил ей в руки шлем.

– Час близок, – сказал Самаэль. – Надевай доспехи.

– Как мы успеем добраться до Власти?

Возможно, им следует просто остаться здесь и помочь людям сохранить мир. Герой Ынг очень пригодился бы здесь, значит, и Риан тоже принесла бы пользу. Что бы ни задумали чудовища, кто-то все равно должен обслуживать мир.

Риан посмотрела на Тристена, а он бросил взгляд на Кейтлин.

– Мы – инженеры, – улыбнулась она. – Лифт, на котором можно подняться на мостик, в рабочем состоянии. Мы заботились о нем, предполагая, что однажды он нам понадобится. Если не произойдет катастрофа, он доставит нас на мостик менее чем за час.

Риан очень хотелось бросить шлем в свою новую приемную мать, но она сдержалась и решила, что это серьезное личное достижение.

– Я никогда не носила силовые доспехи, – сказала она

Кейтлин кивнула.

– Я помогу тебе в них залезть.

На самом деле помогли все трое – настолько ловко, что почти друг другу не мешали.

И как только доспехи сомкнулись вокруг нее, Тристен проверил их герметичность, а Кейтлин – замки. Бенедик тем временем скрупулезно тщательно откалибровал датчики давления, чтобы они легко двигали доспехи, реагируя на каждое движение Риан.

Одев ее, они отступили, чтобы изучить результаты своей работы.

– Неплохо, – сказала Кейтлин. – Когда-нибудь мы сделаем из тебя рыцаря.

Улыбнувшись, Риан взмахнула руками; они двигались так же легко, словно находились в микрогравитации. В ее голове крутился один вопрос, который она просто должна была задать.

– Что там с арестом Арианрод?

– Все нормально.

Возможно, все дело было в честных глазах Кейтлин, а может, в опыте героя Ынга, но Риан сразу поняла, что ее приемная мать лжет. Она остановилась, подняв одну руку к замку шлема, и повернулась к Бенедику.

– Она сбежала.

– У нее есть сторонники, – сказала Кейтлин, не давая Бенедику ответить. – Все под кон…

– Не лги мне. Отец, не обращайся со мной как с ребенком.

– Да, – ответил Бенедик. – Она сбежала. И нет, я не думаю, что она сможет долго от нас прятаться.

Ей показалось, что он говорит правду – ну или если лжет, то совсем немного. Но встревоженный взгляд, который он бросил на Кейтлин, подсказал Риан, что он тоже не вполне честен.

– Главный инженер, тебе нужно остаться здесь? – спросила Риан.

Кейтлин развела руками.

– Я не единственный инженер. А Персеваль – моя дочь.

Вдали зазвенела сигнализация. Затем еще одна. Риан подумала про караван воскрешенных, про Оливера, которого вели по улицам на поводке.

Она поняла, что у Арианрод не горстка сторонников, а гораздо больше.

Риан уставилась на Самаэля, а затем на Бенедика. Ее руки мерзли в броне.

– Отец, а может, ты останешься? Ты, Кейт и Тристен. А мы с Самаэлем отправимся за Персеваль.

Бенедик открыл рот. Она подняла руку.

– Справимся ли мы вдвоем с Прахом?

– С Прахом я справлюсь, – сказал Самаэль. – А если нас будет немного и мы будем действовать скрытно, то наши шансы добраться до нее живыми даже повысятся.

– Верно, – сказала Риан. – Значит, решено. Инженеры и тактики нужны здесь.

– Без меня у вас не будет транспорта, – возразила Кейтлин.

– А без меня вы не поймете, куда идти, – рассмеялась Риан. – Кейт… – Она пожала плечами, и керамические пластины щелкнули. – Я знаю, что ты этого хочешь.

Кейтлин, как всегда смелая, открыла шлем и сдвинула с лица щиток.

– Там будет война, – сказала она.

– Знаю, – ответила Риан. – Но война будет и здесь, верно?

Прежде чем кто-то из них успел ответить, Риан услышала шум крыльев. Она автоматически повернулась, закрывая одной рукой лицо. Броня плавно сместилась, быстрее, чем это сделала бы сама Риан – настолько, что поначалу Риан попыталась сопротивляться и больно ударилась о стенки доспеха.

– Ой! – пискнула она, когда на ее предплечье сел Гэвин.

– Да ну брось. Эту штуку я могу прожечь, а ущипнуть – нет. – Он перепрыгнул на ее плечо и аккуратно устроился на скользком наплечнике. – Мэллори хотел бы поговорить с тобой, прежде чем ты уйдешь.

Риан сжала губы; ей было все равно, увидит он ее гримасу, или нет. Она бы не удивилась, узнав о том, что сама каким-то образом вызвала василиска, порадовавшись его отсутствию.

– Минутку, – ответила Риан и искоса посмотрела на Бенедика. Он протянул руку, словно мешая ей выйти вперед, и она шагнула в сторону от него.

– Всю жизнь я сама о себе заботилась, – сказала она, отводя взгляд. – То, что теперь ты решил стать моим отцом, ничего не меняет. Если мы не вернемся, это повлияет только на то, какой ангел окажется во главе. А если вы потерпите поражение здесь…

…миру конец.

Губы Бенедика под щитком шлема превратились в узкую линию. А затем он кивнул и сделал шаг назад.

– Тристен, – сказал он.

Тристен, который до этого молчал, облизнул губы. Он положил руку на плечо Риан, и Бенедик, похоже, обиделся на то, что она не отстранилась.

– Не бойся, – сказал Тристен. – Риан, один из нас пойдет с вами.

– Ладно, – сказала она и снова решила – не думать о том, можно ли ему доверять. А затем она повернулась к Бенедику и сказала: – Когда мы вернемся, я рассчитываю, что ты расскажешь мне про мою мать.

– Когда вы вернетесь, я рассчитываю так и сделать, – ответил он.

Затем к ней подошла Кейтлин и, не перегораживая ей путь, потянулась к ней. В руках она держала свой антимеч в ножнах. Риан посмотрела на него.

– Это «Милосердие», – сказала Кейтлин. – Возьми его.

– Он понадобится тебе, – возразила Риан.

– И тебе тоже, – улыбнулась Кейтлин.

Риан сглотнула комок и подождала, надеясь, что Кейтлин опустит взгляд. Поняв, что этого не произойдет, Риан медленно протянула руку и сжала черную рукоять антимеча.

– Спасибо. – Она прицепила его к застежке на броне и повернула голову внутри шлема, чтобы посмотреть в глаза Гэвина. – А где Мэллори?

Самаэль шагнул вперед, но Риан подняла руку и навела палец на грудь ангела:

– Тебя не приглашали.

Мэллори сидел на скамейке в углу тихого двора, подняв колени и положив подбородок на переплетенные пальцы. Когда Риан подошла, некромант встал и, несмотря на то что ему мешали доспехи, потянулся к ней. Риан позволила себя обнять, но быстро отступила. Гэвин, внезапно оказавшийся в промежутке между их плечами, удивленно замахал крыльями, но все-таки сумел завершить прыжок.

– Ну что, – сказала Риан. – Я пришла.

– Ты злишься, – сказал Мэллори. – Пожалуйста, открой шлем.

Одним прикосновением к панели управления Риан отодвинула щиток и маску в сторону. Затем она сделала глубокий вдох и постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, но уголок ее рта продолжал дергаться.

– Зачем мне злиться?

– Из-за Самаэля.

– Ой, а почему я должна злиться из-за него? – Риан показалось, что в ее голосе ровно столько сарказма, сколько нужно, однако к нему примешивалась боль, а она не хотела давать Мэллори такое преимущество. – Он сказал мне, что находится в сливе. Она все еще у меня. Я благодарна ему.

Улыбка на лице Мэллори сменилась выражением, которое Риан могла назвать лишь «загадочным».

– Ангелы не всегда говорят всю правду.

– Серьезно? – У Риан болезненно сжалось горло. Почему всегда все так сложно? – А что же он мог утаить?

Некромант поморщился, а затем он коснулся запястья Риан, хотя из-за доспехов она этого не почувствовала.

– Что он тебе сказал?

– Что это программа. Вирус. Что он может удалить из Персеваль агентов Праха. И заменить их агентами Самаэля, да? Он так не сказал, но я предположила…

– Нет, – ответил Мэллори. – Это нечто большее. Слива – ангельское семя, запасная копия Самаэля. Такая же, как персик с героем Ынгом. И если Прах его съест…

– Он не умрет.

– Его фрагмент не умрет, – возразил Мэллори. – Небольшой осколок, совсем не такой, как целое. Но этот фрагмент знает все о том, как сражаться с Прахом.

Риан резко остановилась; обдумывая слова Мэллори, она почувствовала, как у нее заболела голова – ровно посередине лба.

– Он рассчитывает проиграть. Он рассчитывает, что умрет.

– О, милая, – вздохнул Мэллори. – Мы все на это рассчитываем.

* * *

Хотя Риан и жалела героя Ынга, но она снова поблагодарила судьбу за то, что он рядом. Его тихая решимость поддержала ее, дала ей точку опоры, особенно когда Риан вспомнила, с какой неохотой он вернулся, чтобы направлять ее и снова взвалить на себя свое бремя.

«Я бы оставила тебя в покое», – сказала она ему. Но он лишь пожал плечами и продолжил работу.

Никаких обвинений.

К счастью, Ынг предупредил ее насчет лифта до того, как она вошла в кабину.

«Лифт» – это было слишком громко сказано. Он представлял собой клетку с зажимами, беззащитную перед щупальцами бездыханного Врага. Прижимаясь к внешней поверхности мира, лифт двигался с такой скоростью, что дребезжали зубы.

Он лязгал, щелкал и содрогался, словно в любую минуту готов разлететься на тысячу частей. В нем не было ни сидений, ни страховочных тросов, если не считать тех, которые входили в комплект доспехов, и Риан вцепилась в ближайшую вертикально установленную деталь со всей силой, которую позволяли создать силовые доспехи.

Риан замерла, боясь, что проклятые доспехи сломают ей руки, если она пошевелится. По крайней мере, у брони были поглотитель колебаний – и, скорее всего, именно благодаря им кости ее рук еще не раздробились.

После первой четверти часа их пути, когда первоначальный ужас в ней сменился чем-то вроде отупляющего дребезга, она оценила иронию – ведь сейчас, когда она летела вдоль решетки мира, вцепившись в громыхающего скакуна, она боялась гораздо сильнее, чем в тот миг, когда Персеваль вытолкнула ее из шлюза.

Хотя на этот раз доспехи не давали ей замерзнуть.

Риан негромко захихикала – и слишком поздно поняла, что микрофон в ее костюме включен и Тристен слышит ее истерику. Она поспешила выключить микрофон. А когда Риан, сконфуженная, посмотрела через плечо, то испугалась еще больше: она увидела, что он, раскачиваясь, перелетает от одного поручня к другому, направляясь к ней.

Риан устремила взгляд вперед и стиснула зубы. Вскоре дядя уже встал рядом с ней и прижал свой шлем к шлему Риан, чтобы поговорить наедине.

– Когда будем на месте, – заорал он, перекрикивая шум, – позволь доспехам нести тебя. Ты еще не знаешь, как двигаться вместе с ними, и, если будешь сопротивляться, они могут причинить тебе вред. Я доставлю тебя к Персеваль. Остальное зависит от тебя.

Риан кивнула, думая о том, видит ли Тристен, как движется голова внутри шлема. Еще она подумала о том, не запрограммировала ли Кейтлин ее доспехи так, чтобы они не дали Риан попасть в беду. Возможно, если бой станет слишком жарким, они сбегут. Она устыдилась тому, что эта мысль ее порадовала, – и эта радость лишь усилилась, когда Риан поняла, что подобное отступление, если оно произойдет, не будет проявлением трусости.

– Спасибо, – сказала она и отклонила шлем в сторону.

Через щиток шлема она увидела отражение Тристена, и он помедлил, но затем все же отступил, и Риан облегченно выдохнула – так сильно, что щиток в районе рта затуманился. Но как только Тристен отошел, к Риан подплыл Самаэль. На сей раз он был без рубашки.

– Возьмите талончик, мы постараемся как можно быстрее заняться вашей проблемой, – пробурчала Риан.

На этот раз она не забыла бросить взгляд на лампочку микрофона. Красная. Когда Риан разговаривала, ей казалось, что ее зубы вот-вот раскрошатся.

Но доспехи удерживали ее в лифте, а лифт летел по миру; со всех сторон мимо пролетали полосы света и тени. Риан отвернулась от Самаэля, посмотрела на солнца и притворилась, будто может заглянуть в круговорот умирающей материи и узнать, что будет дальше.

Огненный ад был прекрасен.

– Позволь мне создать тебя заново – по своему подобию, – сказал Самаэль. Он говорил в пустоту, двигая губами; присутствие Врага его не тревожило. Риан слышала его даже за лязгом летящего лифта; его четкий, спокойный голос говорил прямо ей в ухо.

Риан порадовалась тому, что на ней доспехи, ведь если бы она держалась за лифт только силой своих собственных рук, то уже бы свалилась от шока. Она обернулась, цепляясь за стойку, – и широко раскрыла глаза.

– Что именно ты предлагаешь?

– Сделать тебя сильнее Праха, – ответил он. – Сделать тебя ангелом.

Риан посмотрела по сторонам, бросила взгляд на Тристена в его ослепительно белых доспехах. Он отвернулся и, похоже, ничего не замечал. Возможно, Самаэль как-то изменил его восприятие. Возможно, он появился только перед ней.

– Еще одним союзником, которого ты можешь съесть?

– Кто знает… – сказал Самаэль. – Может, ты победишь и меня. – Он пожал плечами. – Но ты же знаешь, что говорят про возраст и коварство против молодости и навыков.

– Нет, – сказала она.

Он наклонился к ней.

– А что помешает мне все равно это сделать?

– Тебе нужно согласие.

Риан не угадывала – знание дал ей герой Ынг; это требование – жестко запрограммированное, не поддающееся упрощению, – было с самого начала встроено в Исрафила. Что бы ни собирались сделать ангелы, прежде всего им требовалось получить согласие объекта, или Капитана, если действие затрагивало нескольких людей.

– Если ты позволишь, я покажу тебе то, что вижу. – Самаэль обвел руками круг от путеводных звезд до мира. – Весь гул жизни машин, все сознания, которые кружат на шкуре мира, сияя в диапазоне, который ты не видишь. Посмотри направо.

Риан посмотрела туда, куда он указал, – и успела заметить, как огромная часть «Лестницы Иакова» отрывается от корабля, словно отпиленная ветка – от дерева. Пока часть корабля, вращаясь, летела прочь, Риан увидела, что атмосфера не выходит наружу, что внутри не светят огни. Эта часть корабля начала разламываться на более мелкие куски, и они пришли в движение. Они будут разобраны на фрагменты, они усилят живые части корабля, сделают его настолько прочным, чтобы он мог выдержать натиск волны, или же их превратят в моноволокна, которые – если небеса или фортуна будут на их стороне – помогут поймать магнитосферу взорвавшейся звезды и создать ускорение.

Но это же не совсем так, да? Ударная волна в любом случае создаст ускорение.

Вопрос, стоявший перед ними, заключался в том, будет ли это ускорение в крошечных кусочках… или полезное ускорение, которое позволит миру снова отправиться в полет.

Кусочки отрывались – от лифта, от мира. Риан пыталась не смотреть на них, пыталась не представлять себе, что эти кувыркающиеся части – не выпавшие ржавые болты, а нечто большее.

– Это не причина жертвовать собой ради тебя.

Лицо Самаэля перестроилось вокруг острого края его улыбки.

– А как насчет того, чтобы пожертвовать собой ради мира? Для того чтобы победить их, понадобятся все ресурсы, которые у нас есть.

– «Их».

Простое местоимение. Оно не должно было сбросить Риан так глубоко в холодный колодец страха, что голос ангела полетел за ней, словно эхо.

– Да, – сказал Самаэль. – Ариан и ее союзник-ангел тоже идут на вечеринку. Если мы правильно рассчитали время, то окажемся на месте уже после того, как другие претенденты слегка размягчат друг друга, и мы сможем забрать их останки. Потрясающе, правда?

Когда Риан бросила на Самаэля свирепый взгляд, он просто пожал плечами.

– Золотко, я – ангел. Мне пятьсот лет. Я не хочу умирать.

– Даже если такова божья воля? – бросила она.

– Если такова божья воля, мы почувствуем это на своей собственной шкуре, верно?

Отвернувшись, Риан включила микрофон языком и быстро передала Тристену слова Самаэля. Поначалу он молчал, и Риан увидела как задвигались его доспехи и шлем: ее дядя покачал головой.

– Ты его не слышал, – с отвращением сказала Риан. – Ну конечно, ты мне не веришь…

– На самом деле… – Тристен подтянул себя к ней, цепляясь руками за надстройку лифта; его белые доспехи мерцали, словно звезды, – если не считать красноватых пятен, где на броню падал свет одной из путевых звезд. – Я тебе верю, – сказал он. – Но ехать быстрее мы не можем.

Она открыла рот, чтобы обвинить его. В ней копились слова. Отрицание. Гнев.

Он – взрослый, возвышенный. Принц этого мира. Старший живой сын Аласдера Конна.

Если он ничего не может сделать…

…значит, ничего сделать нельзя.