Да, у меня тысяча языков,

И девятьсот девяносто девять из них лгут.

Риан сидела за столиком в углу в одиночестве, если не считать Гэвина, и чувствовала себя маленькой и потерявшейся. Она следила за взрослыми, которых ей все еще хотелось называть «возвышенными»; они вели между собой беседы, похожие на таинственные танцы, и передвигались по большому залу. Они, словно муравьи, касались друг друга усиками и делились феромонами, передавали новости о смерти старой царицы или о появлении новой. Риан ускользнула от Самаэля – или, по крайней мере, от его аватара, а Бенедик с кем-то разговаривал и игнорировал Кейтлин, а та, в свою очередь, игнорировала его.

«Словно две кошки на постели», – подумала Риан. Она поиграла пальцами и подумала о том, что ей удалось узнать с помощью героя Ынга.

Возможно, его план сработает.

Самаэль, Мэллори и Гэвин. Риан сказала себе, что Мэллори она просто использовала, что Гэвин никогда не вызывал у нее ни доверии, ни симпатии. Василиск все еще сидел на ее плече, крепко закрыв смертельно опасные глаза. Она потыкала в него пальцем:

– Проснись.

– Я, по-твоему, подключен к электросети? Я не сплю.

– Вот и отлично, – сказала она. – Я отправляю тебя домой.

– Риан…

Но она подняла руку, останавливая его. Забавный неловкий жест, если ты адресуешь его тому, чья голова находится рядом с твоей.

– Кто-то должен доставить сюда Мэллори и фрукты дерева-библиотеки. И ты – очевидный кандидат. Найдешь обратную дорогу?

– Это можно.

Он легко клюнул ее в щеку. Она приказала себе не поддаваться его чарам и отвернулась.

– Ты думаешь, что я служу Самаэлю, – сказал он.

– А это не так?

Гэвин пожал крыльями.

– А ты – нет?

– Нет. – Она сказала это так холодно, как только могла. – Не вижу смысла в ангелах. И в их объединении. И в том, чтобы выбрать одного из них. Это все равно что спрашивать, хочешь ли ты, чтобы с тебя содрали кожу или сварили в масле. Все они – просто самодовольные говнюки.

Должно быть, Риан сказала это громче, чем собиралась, потому что ее слова вызвали смех у кого-то – у кого-то, кроме Гэвина. Она выгнула шею, чтобы заглянуть себе за спину.

У стены стояла молодая женщина, невысокая и худощавая. Хотя ее тело было покрыто мягким пятнистым серо-золотистым мехом, Риан бы все равно назвала ее женщиной. Внимание Риан привлекли ее крылья – крепко сложенные, с длинными костями, с цепкими пальцами на суставе; увидев их, она представила себе, как выглядели крылья Персеваль.

Риан пришла в голову мысль, что даже если она вернет сестру, она никогда не увидит ее целой. В результате несправедливости, от которой захватывало дух, Персеваль искалечили еще до того, как Риан с ней познакомилась.

Риан захотелось потянуться к незнакомке и погладить покрытые бархатистым мехом кости в ее крыле, понять, какие они на ощупь, – ей показалось, что они должны быть похожи на кожу персика. Но вместо этого Риан заставила себя посмотреть на ее лицо, на изящный нос и широкий рот, которые совершенно не гармонировали с густыми бровями.

– Риан, – сказала она вместо приветствия. Ее руки были холодными, и она потерла ладонью о штанину.

– Джордан, – ответила незнакомка и протянула тонкую руку.

Она была такой же изящной, как и Персеваль. «Может, они родственницы?» – подумала Риан.

Риан пожала ей руку, напомнив себе, что глупо влюбляться в людей, если они чуть-чуть похожи на Персеваль. Но Персеваль никогда ее не захочет, а ведь вечно страдать еще тупее, нет?

На ладонях незнакомки, как и на тыльной стороне ее пальцев, меха не было. Кожа там была черной, как и на ее лице, и Риан вспомнила про лапы лемуров. Мех – логичное решение: Джордан – маленькая и худая, и подкожного жирового слоя у нее нет. Ей нужна какая-то теплоизоляция.

– Тебе не нравится Самаэль, – сказала Джордан.

– Мне не нравится, когда мной манипулируют. – Риан пожала руку Джордан и отпустила ее. – Пожалуй, это означает, что мне не нравятся ангелы.

Затем она подняла палец, прося тишины, и постучала по крылу Гэвина.

– Ты сделаешь то, о чем я просила?

– Слушаю и повинуюсь, – ответил он с предельной сухостью и взлетел, оттолкнувшись от ее плеча с большей силой, чем требовалось.

Люди поворачивались в его сторону и смотрели ему вслед, когда он пролетел по комнате, взмахивая длинными крыльями, словно веслами; за ним тянулся змеиный хвост. Какой-то высокий человек даже пригнулся, хотя Гэвин не подлетел к нему и на метр. Лицо Самаэля, тихо беседовавшего с Бенедиком, изображало либо скуку, либо отрешенность. Он даже не поднял голову.

Риан захотелось его ударить.

Возможно, Джордан заметила, как Риан стиснула кулаки, когда перед Гэвином распахнулась дверь и он исчез в коридоре. Она легко коснулась запястья Риан и улыбнулась ей.

– Расскажи мне еще.

– О чем?

– О том, почему ты не любишь ангелов.

Это было слишком много и слишком быстро. Риан пожала плечами и замкнулась в себе.

– Не сейчас.

А затем, увидев, как вытянулось лицо Джордан, Риан подумала о том, что та, возможно, действительно с ней флиртует.

– Может, в другой раз, – продолжила Риан, заново устанавливая контакт. – Похоже, веселье уже сворачивается, и мне наверняка придумают работу.

Или герою Ынгу, что, в общем, одно и то же.

Отлет Гэвина словно стал импульсом для остальных; люди начали расходиться к своим консолям. Кто-то вышел из комнаты.

Риан встала и принялась высматривать Бенедика.

– Приятно познакомиться, – сказала Джордан.

Риан криво улыбнулась ей.

– Мне тоже.

* * *

После военного совета мать принесла Риан печенье. Она поставила тарелку на стол и села рядом с консолью, на которой работала Риан – или, точнее, герой Ынг. Но Риан наблюдала за ним – и училась.

Левая рука Риан без остановки двигалась по инструментам управления, а правой Риан взяла печенье.

– Спасибо, – сказала она, набив рот сладкими углеводами.

Она ничего не ела с тех пор, как они начали забег по пещере Крупицы.

– Тебе кажется, что я тебя бросила, – сказала Арианрод.

Риан что-то неразборчиво пробормотала в ответ; она была невероятно благодарна Арианрод за повод поесть вкусняшек. Сахарное печенье. Она всю жизнь могла бы им питаться.

Пока она жевала, Ынг снова забрал себе ее руку и начал печатать быстрее. Она не сопротивлялась, а просто смотрела на то, как пляшут ее пальцы.

Арианрод откашлялась.

– Мне пришлось бросить тебя, Риан. Но я не просто так дала тебе свое имя. Я не знала…

Ее голос дрогнул.

– Дала мне свое имя? – спросила Риан, забыв про пальцы.

– Риан, – сказала Арианрод. – Это часть моего имени.

Она облизнула губы. Риан вдруг поняла, что пялится на нее, и быстро отвела взгляд.

– Твоего имени.

– Я должна была сделать больше, – сказала Арианрод и коснулась ее руки. – Но по условиям контракта…

– Контракта.

Наверняка у Риан были более важные дела, чем просто повторять каждое слово Ариан. Однако ей ничего не приходило в голову. Она думала не о делах, а об именах. И не только о своем имени.

– А как еще рождаются дети в браках между представителями Власти и Двигателя? – Пожав плечами, Арианрод присвоила печенье. Возможно, слово «присвоила» не годилось для данной ситуации, ведь Арианрод сама их принесла. Ее волосы упали на блузку – серебристый водопад, который так отличался от смертельно опасной реки Крупицы.

– Я думала, что мое имя ничего не значит, – сказала Риан и тут же нахмурилась.

Арианрод.

Риан.

Арианрод.

Риан.

Эти имена вертелись у нее на языке. Она прикусила губу и, чтобы выиграть время, поправила значение на неисправном спектрографе, который фиксировал характеристики путеводных звезд.

Риан.

Арианрод.

Ариан.

– Тристен! – выпалила она, запинаясь. – Он уже вышел из резервуара?

– Пока нет. Ты хотела его навестить?

Риан позволила Ынгу снова взять под контроль ее руки. По крайней мере, благодаря этому они не дрожали.

– Да, – ответила она. – Потом.

Ариан – ее сводная сестра. Возможно. Кроме того, Ариан – дочь Арианрод от Аласдера. Вероятно.

А это важно?

Имеет ли значение то, что Персеваль – ее сводная сестра?

Нет. Важно только то, что она любит Персеваль.

– Потом?

– После того как поговорим о том, что мы сделаем для Персеваль.

Какие бы кровные узы их ни связывали, Арианрод стремилась вернуть Персеваль не больше, чем все остальные. И когда Арианрод ушла, Риан не стала жаловаться.

Она решила, что эта просьба станет испытанием – и, если Арианрод его провалит, это даст им обеим повод закончить разговор.

Да это игра.

Может, Риан и не нравятся эти монстры-властители, но если ей нужно играть в их игры… ну что ж, она докажет, что может учиться. Она мигом станет главным манипулятором в этой команде. В ее голове постоянно крутились три имени – Арианрод, Ариан, Риан – и намек на то, что тут существуют многослойные хитросплетения союзов, в которых она еще даже не начала разбираться.

Она была рада, что герой Ынг не дает ей сидеть сложа руки.

Потому что она думала о Тристене и о его притязаниях на пост Капитана – возможно, что из-за архаичных правил они были не столь неоспоримыми, как у Персеваль, но все-таки лучше, чем у Ариан. Если не считать того, что Ариан съела их отца. И еще Риан думала о комнате, наполненной летучими мышами, и о том, что Тристена Ариан поместила туда на хранение – до тех пор, пока у нее не появится возможность сожрать его разум и опыт. Именно таким образом Риан съела героя Ынга.

И еще Риан думала об исцеляющих резервуарах.

Возможно, инженеры рассчитывали на то, что герой Ынг не даст ей попасть в беду, – ведь он, в конце концов, был одним из них – а может, они были слишком заняты и не могли внимательно за ней следить, но, как бы то ни было, Риан поняла, что работает в одиночестве. Нет, она не стала невидимой; инженеры, деловито сновавшие по своему оперативному центру, не смотрели сквозь нее. Она словно покрылась слоем вещества, обеспечивающим нулевое трение, или, возможно, оказалась в чем-то вроде электромагнитной бутылки.

«Что они знают, а я – нет?» – подумала Риан.

Она наблюдала за тем, как работает герой Ынг, изучала то, чем он занимается, и беспокоилась. По крайней мере, она все понимала – его знания принадлежали и ей. Это немного ее утешало, хотя знакомая и незнакомая одновременно текстура панели управления под пальцами – если Риан разрешала себе о ней думать – сбивала ее с толку.

Ынг взял на себя задачу – рассчитать модификации, которые необходимы, чтобы сохранить целостность мира в тот момент, когда он поймает электромагнитную волну. Если они ее поймают. Над этой, второй проблемой, которая была столь же важной, но чуть менее сложной, работали Кейтлин Конн и ее люди. Тут Ынг находился в невыгодном положении: после его смерти многое изменилось, и его знания о мире устарели. Однако этот недостаток был компенсирован тем, что знания Ынга были более полными, чем у современных инженеров: во время Ынга на корабле существовала общая система связи, и ангелы не воевали между собой.

Он знал, что где должно быть.

И все же работа вызывала у него стресс. А после того как ушла Арианрод, Риан стало ясно, что еду и напитки она должна добывать сама. И когда Ынг наконец столкнулся с ошибкой в расчетах, которую нельзя было устранить, просто глядя в пустоту и крутя в пальцах световой карандаш, Риан предложила – нет, потребовала – отправиться на прогулку.

Возможно, им удастся найти Бенедика, и он отведет их туда, где можно поесть. И тогда она поговорит с ним о том, как забрать Тристена, а затем спасти Персеваль.

«Их», – подумала Риан, потянувшись к ручке двери, и усмехнулась. Она больше никогда не будет одна. Даже если никто не повернется посмотреть, почему она засмеялась.

Невидимая девушка.

Она была готова биться об заклад, что именно мертвый инженер в ее голове заставлял всех чувствовать себя так неуютно.

Конрад Ынг выразил ей сожаление. Не словами, а скорее сложной смесью эмоций, в которой ирония смешивалась со стыдом. Риан зашикала на него. Это же не он всучил ей фрукт, и не он решил этот фрукт съесть. Выходя из комнаты, она опустила взгляд и посмотрела на свои руки. И он точно принес ей пользу.

Самаэль, – сказал он.

«Да, за всем этим стоит именно он», – согласилась она и вытерла руки о гладкую кожу бритой головы. Когда волосы снова начнут расти, голова наверняка будет жутко чесаться. А теперь это действие напомнило ей о том, как она прикасалась к Персеваль, и поэтому она его повторила.

Они – она – вышла в коридор, и, повернувшись, чтобы спросить у оператора, где ей искать Бенедика, она чуть не столкнулась именно с ним, с Бенедиком.

– Нам нужно поработать над твоей ориентацией в пространстве, – сказал он. – Еще немного, и ты бы в меня врезалась.

Она посмотрела на него и сумела не сказать первое, что пришло ей в голову. А затем ее вдруг испугала мысль о том, что ей захотелось огрызнуться на возвышенного. И не на кого-нибудь, а на Бенедика Конна.

– Ты шел ко мне? – спросила она.

Бенедик улыбнулся – почти застенчиво.

– Если речь не идет о тактике и системе командования, инженерам от меня пользы нет, – сказал он. – Я решил выяснить, не проголодалась ли ты.

Риан подумала, что урчание в ее животе слышно не только ей. Она пошла рядом с ним, и людской поток прижал ее к нему. Бенедик взял ее под руку.

Что-то в анонимности этих людей, в том, как город полз по стенам во все стороны, словно ползучие побеги – к свету, наполнило ее смелостью. Риан встала на цыпочки и постаралась шепнуть ему на ухо.

– Как так вышло, что ты обменял дочерей на обещания мира?

Бенедик вздрогнул, и его пальцы крепче сжали ее руку. А затем он, похоже, решил, что она имеет право услышать ответ, и сказал:

– Именно из-за тебя Кейтлин со мной не разговаривает.

– Я так и думала, – ответила Риан. – Даты совпадают. Это был твой отец?

– Ему был нужен заложник, – сказал Бенедик. – Чтобы баланс террора не нарушался.

– Могу я предположить, что вы с Арианрод не близки?

Даже спрашивать об этом было опасно. Но Арианрод произнесла слово «контракт». И изображала любовь так неуклюже, что ее раскусила даже Риан. И если Арианрод была такой невероятной эгоисткой, что дала часть своего имени дочери, с которой расставалась навсегда, то возникал вопрос и об имени Ариан.

– Подобное предположение не было бы ошибочным, – сказал Бенедик, подумав. – Я, конечно, рассчитывал, что тебя воспитают как родную дочь.

– Хорошо, что я не стала частью того клана.

Бенедик уже собирался поморщиться и опустить голову, признавая ее правоту, а Риан уже была готова его простить и пошутить про Голову. Но она почувствовала, что он напрягся. «Поработать над твоей ориентацией в пространстве», – сказал он, и поэтому Риан повернулась, чтобы проследить за его взглядом.

И оступилась с такой силой, что Бенедику пришлось ее ловить.

По улице вели партию воскрешенных, и Риан их знала. Первый из них шел, опустив голову и прикрыв яркие глаза. Раньше был Оливером Конном.

– За то время, что мы здесь, они никак не успели бы пойти отсюда в Дом Власти и вернуться, – сказала Риан. – Кто-то заранее знал и ждал момента, чтобы отправить их обратно.

– За эпидемией гриппа наверняка стоит Ариан, – сказал Бенедик. – Это логично. Она приводит Персеваль, выводит из строя своих братьев и сестер с помощью болезни и пожирает столько из них, сколько сможет.

Если бы Риан не стояла рядом с ним, то подумала бы, что он не испытывает никаких эмоций по поводу смерти родных, но она слышала, как участилось его дыхание. Бенедик посмотрел на нее, и она кивнула ему, призывая продолжать.

– Она развязывает войну с Двигателем, участвовать в которой не собирается. – Бенедик сглотнул, и у него задвигался кадык. – Приберечь Тристена на потом – это часть той же стратегии. Ариан похожа на одного из ангелов; если дать ей волю, она съест всю семью.

– Это не только Ариан, – сказала Риан. – У нее наверняка был союзник здесь – тот, у кого есть ресурсы, тот, кто позаботился, чтобы она наткнулась на Персеваль в нужное время и в нужном месте, когда Персеваль уже заболевала.

– Арианрод, – ответил он.

Когда мертвец, который когда-то был Оливером, медленно проковылял мимо, не обращая на них никакого внимания, Бенедик слишком крепко сжал ее руку,

Риан подавила рыдания. Она оплакивала не себя и не Арианрод, которая была для нее незнакомкой, никем, ведь узы крови не имели значения – хотя она, возможно, считала бы по-другому, если бы не встретила Бенедика, Тристена и Персеваль и не нашла бы свое место в мире.

– Поэтому она, конечно, сделает все, чтобы мы не смогли спасти Персеваль.

– Как мы узнаем, где Персеваль?

– Она у Праха, – ответила Риан. – Где его искать, знает герой Ынг.

Она не сказала: «Это можно сделать без Самаэля». Потому что Бенедику это было известно не хуже, чем ей, и, кроме того, она не хотела говорить об этом вслух, как будто произнесенные слова могли воплотиться в реальности. Поэтому Риан просто стиснула его пальцы.

– Сначала нужно добыть Тристена. А еще мне нужны вещи, с которыми я сюда пришла.

– Точно, – сказал Бенедик. – Идем за Тристеном.

Именно герою Ынгу в конце концов удалось найти Тристена, взломав компьютеры врачей, а Риан тем временем злобно думала о Самаэле и его отравленных дарах. Еще меньше теплых чувств вызывал у нее Мэллори. Как это удобно, думала она, когда у тебя есть возможность надеть на себя маску некроманта, плута, предателя. Как это, должно быть, приятно – освободиться от уз вежливости и добропорядочности.

Возможно, ей, Риан, следует стать волшебницей. Или ангелом. Тогда она тоже сможет вести себя как последняя сволочь, а если это кому-то не понравится, она просто пожмет плечами и предъявит свое профсоюзное удостоверение.

Не перекрывая полностью этот поток цинизма, герой Ынг осторожно подтолкнул ее. Риан покачала головой и взяла себя в руки, слегка устыдившись собственных мыслей. Если ей плохо, то каково сейчас ему, запертому в чужом теле, воскрешенному для того, чтобы разобраться с кризисом? А ведь герой Ынг почти радовался тому, что умирает и поэтому не увидит его? У него, как и у нее, не было выбора, ведь это Мэллори и Самаэль заставили их проникнуть друг в друга.

Риан не могла обвинить Ынга в трусости и не могла подвести его, струсив. Также она не могла подвести Тристена, Персеваль и даже Бенедика.

Она позволила Ынгу показать ей карту и вздохнула.

– Я не знаю, что мы будем делать, – сказала она. – Мы нашли Тристена… – она попыталась не заметить встревоженный взгляд, который Бенедик бросил на нее при слове «мы», – но он в частной палате. В резервуаре.

– Вот уж не думал, что его, взрослого человека, придется так часто спасать, – сказал Бенедик. – Пожалуй, мне придется поговорить с Кейтлин.

Риан потерла горло.

– Может, это лучше сделаю я?

– Самая неприятная часть жизни взрослого – то, что приходится нести ответственность за свои собственные ошибки. – Бенедик похлопал ее по плечу. – Но если она откажется меня выслушать, тогда на поле выйдешь ты.

Риан прикусила губу; она не знала, то ли радоваться, что она осталась в стороне, то ли злиться на то, что к ней относятся свысока. Возможно, оба этих чувства могут существовать в человеке одновременно.

Быть может, человек способен испытывать целую кучу разных чувств, и все они будут взаимоисключающими.

– Веди нас, отец, – сказала Риан.

Служитель отвел их к Кейтлин. У людей должна быть возможность найти Главного инженера. И Кейтлин, к удивлению Риан, немедленно их приняла. Она сидела в кабинете, в котором не было практически ничего, кроме стульев, интерфейсов, экранов и клавиатур и голографических панелей, торчавших из каждой стены и поверхности. Дверь кабинета скользила вбок, а не раскрывалась словно диафрагма, и она была открыта.

Когда они вошли, Кейтлин Конн подняла взгляд и сжала губы. И она смотрела не на Бенедика, а на Риан.

Ее рука слегка сдвинулась; вытянув мизинец и безымянный палец, Кейтлин погасила свои экраны, но Риан успела заметить на них планы «Лестницы Иакова». И благодаря Ынгу Риан знала, что они в значительной мере являются гипотетическими.

В данный момент мы даже не знаем, как выглядит мир.

– Главный инженер, – сказал Бенедик. – Мне нужно поговорить с тобой о нашем брате и о нашей дочери.

К ее чести, Кейтлин лишь кивнула и жестом пригласила их войти. Как только они оказались в комнате, дверь закрылась, и внезапно наступившая тишина встревожила Риан. Она поняла, что прижалась спиной к двери, но та не открылась под давлением. Должно быть, Кейтлин ее заблокировала.

Бенедик – быстро, в общих чертах – изложил их подозрения насчет Арианрод и Ариан; Кейтлин слушала его, сложив пальцы «домиком». Риан была вынуждена признать, что поведение Кейтлин поразило ее. Кейтлин слушала внимательно, напряженно, не отводя взгляда от Бенедика.

Риан вдруг поняла, что зачарованно разглядывает веснушки на руках и на лице Кейтлин. И все-таки лицо Кейтлин не оставалось бесстрастным – даже когда Бенедик объяснил, что, по их мнению, Арианрод и Ариан вступили в сговор, чтобы искалечить и похитить Персеваль.

Но когда Бенедик добрался до Тристена, она сразу же остановила его, подняв палец, и Риан предположила, что симбионт Кейтлин что-то заметил. Он, разумеется, мог доставить ей всю необходимую информацию, а экраны были нужны просто для организации и разбиения на категории. Это как писать список на листе бумаги.

– Его уже должны были отпустить, – сказала Кейтлин. – Я разберусь. Продолжай. Вы вернете его, и что потом?

– Пойдем за Персеваль, – сказала Риан.

– Вместе с Самаэлем.

– Иного пути я не вижу. – Бенедик положил руку на плечо Риан, и она позволила ему снова подхватить нить разговора. – Мы должны выбрать ангела, которого мы поддержим, если Риан…

– Герой Ынг, – поправила его Риан и залилась голубым румянцем, поняв, что она только сделала.

– Герой Ынг, – эхом отозвалась Кейтлин, – прав: чтобы сохранить мир в целости и сохранности, нам понадобится объединенный ИИ.

– Он уверен в этом. И знает, где Персеваль. Или почти уверен в этом, – сказала Риан, и эти фразы принадлежали не ей.

Кейтлин, похоже, это понимала. Она горько улыбнулась, вскочила с кресла, всем своим видом излучая энергию, и обошла вокруг стола. Она была ненамного выше Риан, но ее руки и шея выглядели мускулистыми. На поясе у нее висел антимеч с черной рукоятью.

– Мне следует остаться здесь, – сказала она. – И руководить приготовлениями.

– И следить за Арианрод.

Кейтлин прикусила губу.

– Ее я могу задержать. И допросить. Если вы двое ручаетесь за свои слова.

– Что это значит?

– Если ее невиновность будет доказана, на вас могут подать в суд за ложные обвинения. – Риан показалось, что Кейтлин невольно положила руку на рукоять меча. Ее палец погладил навершие. Кейтлин обернулась и бросила взгляд на погасшие экраны. – Жаль, что с нами больше нет Сусабо. С этим ангелом были шутки плохи. Я бы поддержала его, а не Самаэля.

– Его убил Самаэль?

– Его убил камень. Или, по крайней мере, ослабил. Но да, именно Самаэль съел то, что осталось. И я не смогла защитить Сусабо. Поэтому теперь у нас есть Крупица, он яростный, но маленький – по меркам ангелов. И у нас есть Самаэль.

– А у Дома Власти есть Прах?

Кейтлин покачала головой. Затем она сложила руки на груди и задумчиво наклонила голову набок.

– У Власти есть Азрафил. Ангел боевых систем. А может, это у Азрафила есть Власть, а у Самаэля – мы.

– А у Праха – Персеваль, – сказал Бенедик.

– Да, – кивнула Кейтлин. – Идемте. Если хотим выбирать, начинать надо прямо сейчас.

– Я думал, ты останешься здесь, – сказал Бенедик.

Риан ахнула. Она надеялась, что Кейтлин пойдет с ними. Ей хотелось, чтобы Кейтлин ринулась защищать свою дочь.

– Подготовить корабль к полету – жизненно важная задача, – сказала Кейтлин, и внутри Риан что-то оборвалось – как и в тот миг, когда она посмотрела на Арианрод и увидела что-то столь же искреннее, как и подаренное печенье. А затем Кейтлин опустила руки и продолжила: – Как и захват командного центра. А здесь и так много инженеров.

– Кейт? – спросил Бенедик.

Она посмотрела на него – не сурово, но и не прощая, и сказала:

– Пошли вытащим брата из резервуара.