Лучше я буду пеплом, чем прахом!

– Все права на титул командора – у тебя, – сказала Риан, и в ее словах, по мнению Персеваль, было столько же смысла, как и в стиралке, брошенной в окно. – по крайней мере, ты – его законная наследница.

– Я тебя не понимаю.

Они находились в комнате, в которой недолго жили вместе. Гэвин сидел на мониторе и вечно закрытыми глазами следил за тем, как они собираются в дорогу. Вещей было немного, и Персеваль, чтобы как-то себя занять, просто брала, что попадалось под руку, и укладывала обратно. Она пыталась утешить себя мыслью, что идет домой, представляла, как окажется в объятиях матери, в своей постели, в своей одежде.

От этих мыслей ее тошнило. Она принесла с собой врага, он слился с ее колонией. Она одержима, и ее обнимают крылья предателя.

Она должна уйти в глушь, подальше от всего, что ей дорого, и забрать Крыло с собой. Но ей казалось, что для этого ей не хватит сил.

Персеваль покрутила в руках кусок яблоневого дерева. Провела пальцем по лицу гоблина на нем. Фигурка была с любовью вырезана и отполирована. Драгоценный материал, примитивно обработанный. Персеваль нравился этот контраст. Риан заговорила снова:

– Знаешь, твоя мать…

– Я с ней живу, – сказала Персеваль. – В Двигателе. Она-то тут при чем?

– Она – дочь Аласдера, – объяснила Риан, взволнованно подпрыгивая на цыпочках, – она словно сообщала Персеваль нечто совершенно неизвестное. – Она – старшая. Старше Бенедика и Тристена. Аласдер умер, и это значит, что теперь Командор – она. А если она не хочет им быть, значит, титул достается тебе – не Ариане, и даже не Тристену.

– Наследование власти по праву первородства – тупой способ управлять космическим кораблем, – угрюмо ответила Персеваль. – И в любом случае титул нужен Тристену. А мне – нет.

– Это неважно. Видишь, теперь ясно, почему…

– …все на свете, включая самую дальнюю родню, хотят взять меня в жены. – Персеваль опустилась на кровать и положила на колени руки, державшие фигурку. – Космос.

– Ну, все, кроме дяди, – сказала Риан и села рядом с ней. Они прислонились друг к другу, делясь теплом. – Тристен с тобой бы так не поступил.

– Тристен вполне уверен в своих силах. И у него больше прав, чем у Ариан, а все остальное неважно. Но вот за него бы я пошла, если нужно.

Это было очень неудачно сказано. Риан напряглась и начала вставать с постели.

– Брось, Риан. Сексом я же с ним заниматься не стала бы.

Рассмеявшись, Риан уселась обратно, но расслабленная атмосфера в комнате исчезла. Персеваль закрыла глаза. Им придется как-то с этим разобраться, и она боялась, что это не ее дело. Она не хотела причинять Риан боль, но есть боль, от которой никого не убережешь.

– Тебя не волнует, что твои родители – брат и сестра? – неуверенно спросила Риан после паузы.

– Сводные брат и сестра.

– Как и мы.

Снова эта боль. Персеваль положила крыло на плечо Риан и слишком поздно вспомнила, что крылья – чужие.

– Они – возвышенные, – сказала Персеваль. – У них не может быть детей с дефектами… по крайней мере, сейчас.

Риан понимала, что Персеваль думает о Тристене. Но когда он родился, технологии еще не были такими продвинутыми, как сейчас.

– И у тебя с Тристеном их тоже не будет.

– Тристен не хочет жениться на мне.

«И возможно, во всем мире он один такой». Черная, недостойная мысль. Она стиснула руку Риан, извиняясь, даже если Риан никогда не узнает, за что Персеваль просила прощения.

А Риан сжала ее руку в ответ – и решила не давить на сестру. Благородный жест.

– Кроме того, – продолжила Персеваль, пытаясь рассмешить сестру, – наследование власти по праву первородства – это…

– …тупой способ управлять космическим кораблем. – Да, Риан действительно рассмеялась. Ну, по крайней мере, усмехнулась. – Но если примогенитура – это отстой, то как вы управляете Двигателем? Твоя мать – важная фигура, да?

– Главный инженер. – Персеваль пожевала нижнюю губу. – Как и герой Ынг. Она была последовательницей Сусабо, но этот ангел давно умер – еще до нашего рождения. Она – очень практичная женщина. – «Как и еще один мой знакомый», – подумала Персеваль. – Она тебе понравится.

– Мечтаю поскорее с ней познакомиться, – сказала Риан. – Ты вещи сложила?

– Да, а ты?

На самом деле они просто суетились, ведь в их рюкзаках лежали лишь смена одежды и немного лекарств. Остальное место предназначалось для провизии.

Путь до Двигателя был неблизкий.

– Да. – Риан встала и потянула Персеваль за руку. Гэвин замахал крыльями, но не взлетел. – Давай перед уходом съедим что-нибудь нормальное, а?

Путь действительно был неблизкий, но, по крайней мере, начался он весело. Риан испытала бесконечное облегчение, поняв, что Бенедик оставил дома свое войско из воскрешенных, поэтому сейчас в их отряде было только пятеро – двое мужчин, две девушки и Гэвин.

Ну и Крыло тоже, но если Персеваль про него не упоминала, то и Риан тоже не собиралась.

Бо́льшая часть дня прошла без приключений. Маршрут в основном пролегал по коридорам; кроме того, они пересекли один трюм, в котором, возможно, когда-то был рай, но теперь там все завяло и высохло, и при каждом шаге над сухой землей поднималось бурое облачко пыли. Должно быть, там отказала ирригационная система.

На ночь они остановились не в рае, а в трубе, которая начиналась за ним. Это была одна из наблюдательных площадок – дуга, возвышающаяся над собранными воедино взаимосвязанными поверхностями мира. Труба была достаточно широкой, чтобы Персеваль могла расправить крылья, и абсолютно прозрачной.

Когда за спиной Риан закрылся замок, она остановилась и несколько секунд боролась с головокружением, пока симбионт помогал ей сохранять равновесие. Гэвин захлопал крыльями и вцепился когтями в ее плечо.

– Ой.

Персеваль сделала шаг назад и поймала Риан за локоть, чтобы она не упала под весом рюкзака. Мужчины, которые шли впереди, оглянулись и остановились, чтобы подождать их.

– Все нормально? – спросил Тристен.

– Когда мы были снаружи… – Риан благодарно оперлась на руку Персеваль, – я не успела все это рассмотреть.

Персеваль не ответила, а просто поддерживала ее, давая время собраться с силами. Риан заставила себя дышать медленно и спокойно и начала разглядывать картину постепенно, одну часть за другой.

Они оказались в чем-то вроде тоннеля-коридора, в прозрачной трубе, которая уходила прочь от мертвого трюма и взмывала вверх по изящной дуге. Сам мир висел внизу, залитый жестким светом; они находились над панелями затенения, и Риан видела поверхности с фотоэлементами, которые поворачивались в сторону солнц.

Отсюда она могла рассмотреть всю структуру «Лестницы Иакова». Раньше у нее в голове был лишь смутный образ мира – решетки и раздувшиеся жилые комплексы, коридоры, несимметрично тянущиеся над поверхностями анкоров и трюмов, серый металл и облезающая краска. Теперь Риан увидела весь мир – немыслимо огромный, похожий на величественно вращающуюся трехмерную паутину. Его сложность ошеломила ее.

– Как они вообще двигали эту штуку?

– Ты хочешь сказать, как мы будем ее двигать?

Риан сглотнула и попыталась не поддаваться отчаянию героя Ынга и своему собственному благоговейному страху.

– Он же огромен.

– Таков наш мир, – ответила Персеваль. В солнечном свете ее крылья-паразиты казались бронзовыми, полупрозрачными и блестящими одновременно.

Прежде чем они покинули дом их отца, Персеваль снова позволила Риан побрить ей голову, и кожа на голове Персеваль постепенно приобретала такой же цвет, как и остальное тело.

– Чтобы пересечь его из конца в конец, понадобится пять дней, – добавила Персеваль. – А каким ты его себе представляла?

Риан покачала головой и прикрыла глаза от солнечного света. Если она бросала взгляд на солнца – быстро, потому что даже симбионт не помогал ей полностью адаптироваться к их сиянию, – то не могла понять, стали ли они ярче или ближе и изменились ли вообще. Свет, который лился на нее, был суровым, а тени – острыми, словно куски вулканического стекла.

Говорить было не о чем. Никаких слов не было. Внутри Риан закипало желание заполнить тишину, но она понимала, что оно – мелочное, и поэтому подавила его в себе. Да, сейчас можно было бы что-нибудь сказать, оставить свой след на этой картине, но тот, кто это сделал, лишь выставил бы себя жалким, нелепым слабаком.

– Спасибо, – сказала Риан, когда насмотрелась вдоволь. Ощущение полета заставило ее вспомнить о том, как Персеваль вынырнула из шлюза вместе с ней. Риан вдохнула всей грудью – просто потому что могла это сделать, и ей показалось, что это правильно. – Он выглядит бескрайним.

– Мы должны его спасти, – приглушенным голосом сказала Персеваль.

Риан подумала, что может и не отвечать – что Персеваль и так поймет, что она согласна.

– Идемте, – сказал Тристен, когда стало ясно, что девушки очарованы зрелищем. – Нужно найти место для ночлега.

После этого они шли почти в полном молчании. Гэвин время от времени что-то кудахтал про себя, а Персеваль по-прежнему крепко держала Риан. Когда они добрались до противоположной части арки и спустились, она наклонилась и прошептала на ухо Риан:

– Я рада, что ты меня спасла.

Иногда люди говорили очевидные вещи, но смысл их слов был совсем неясен.

– Я тоже рада, – ответила Риан.

И тогда Персеваль обеими руками схватила ее за предплечье и отшвырнула от себя.

Сила тяжести в коридоре была слабой, но ощутимой. То ли скользя, то ли летя, словно снаряд из катапульты, Риан врезалась в Бенедика, который уже поворачивался, чтобы схватить ее. Она приземлилась ему на руки, и он пошатнулся, но Тристен не дал ему упасть.

– Отойдите. – Персеваль встала в нескольких метрах выше по трубе; ее руки, висевшие вдоль тела, были сжаты в кулаки. Крыло развернулось, превратилось в два клинка за ее спиной. Гэвин, медленно взмахивая крыльями, парил в воздухе между частями Крыла, словно огромный мотылек. – Пожалуйста.

– Персеваль…

– Отойди! – Она опустила голову, и на ее шее выступили жилы, словно на нее давил какой-то невероятный груз. – Это все крылья.

Риан, возможно, бросилась бы вперед, но на ее плече лежала рука Бенедика. Он потянул ее назад, потащил к шлюзу в нижней части арки. Как только у Риан прошел шок, она забилась, пытаясь добраться до Персеваль.

Но ей это так и не удалось.

Крыло сократилось. Крылья-паразиты забились в конвульсиях, Персеваль разжала кулаки и судорожно потянулась вперед, оказавшись в центре дерзкого темного пятна.

В следующее мгновение распростертые крылья Гэвина, его вытянутый хвост и когти врезались в стенки трубы. Между лапами выросла паутина из тоненьких ниточек; они были словно кристаллы, стремительно движущиеся через перенасыщенный раствор. Труба позади него раскололась. Если Персеваль и пыталась что-то выкрикнуть, то ее слова утонули в потоке вырывающегося наружу воздуха.

Бенедик обвернулся вокруг Риан, когда их обоих сбило с ног. Он крепко обхватил ее, закрыл своим телом, и, пока они кувырком летели к паутине, в центре которой находился Гэвин, Риан увидела, как Персеваль падает в объятия Врага; ее крылья разделились и отчаянно хлопали. Фрагменты, окружившие Персеваль, были наполнены преломленным солнцем, словно кусочки разбитого кристалла.