Если бы я предложил сыграть в игру, где вы постоянно нажимаете кнопку и за каждые десять нажатий должны давать мне пять долларов – вы бы стали играть? Рациональный читатель не только отверг бы это предложение, но прежде всего оскорбился бы, что его попытались обмануть такой игрой. Но если я изменю условия и скажу, что из ста человек, играющих в игру, двое получат десять долларов назад? Вы можете подумать минутку, но все же откажетесь. Предложение не так оскорбительно, как прежде, хотя и непривлекательно экономически. Но что, если бы я сказал, что каждый раз, когда нажимаете кнопку, вы можете периодически выигрывать немного денег, и есть очень маленький, но вероятный шанс выиграть десять тысяч долларов?

Я не могу точно предсказать, что мои умные рациональные читатели будут делать в этом случае. Но я знаю, что каждый день миллионы людей во всем мире играют в игру, о которой я упоминал выше, – более известную, как игровой автомат, или «однорукий бандит». В этой игре люди теряют деньги каждый раз, когда тянут рычаг или нажимают кнопку. Но они вовлечены, даже зависимы, и верят в вероятность отыграть свои деньги назад и получить выигрыш. При правильном стимулировании риска и вознаграждения игра внезапно становится такой захватывающей!

Исследования показали, что мы чаще готовы участвовать в игре, когда имеем возможность победить, а не когда знаем свои шансы с долей определенности (151).

Если мы уверены, что получим награду, мы волнуемся только из-за осознания ценности приза. Когда же есть только шанс получить вознаграждение, наш мозг больше волнуется о том, выиграем мы или нет.