Жил-был принц, отец которого потерпел неудачу в бизнесе и потерял все, что имел – корону, королевство, деньги, драгоценности и друзей. Это произошло из-за того, что король слишком любил машины. Он мастерил действующие модели своих изобретений, и у него не хватало времени на королевские обязанности.

Итак, он лишился своего трона. Во французской истории был король, который тоже любил машины, особенно часы, и лишился всего, даже головы. Однако король нашей истории сохранил голову, а когда ему больше не разрешили издавать законы, вполне довольствовался тем, что продолжал мастерить машины. А поскольку его машины были гораздо лучше его законов, вскоре он обзавелся небольшим прибыльным делом и смог купить дом в другом королевстве, где устроился с женой и сыном.

Дом был одним из восхитительных особняков, названных в честь королевы Анны (той самой, о чьей смерти до сих пор так часто говорят и которую так справедливо оплакивают), с витражной парадной дверью, с вымощенной разноцветными плитками дорожкой, с фронтонами там, где в них нет никакой нужды, с прекрасными геранями и кальцеоляриями в палисаднике и красивым фасадом из красного кирпича. Задняя часть дома была из желтого кирпича, потому что задняя часть не так заметна.

Королю, королеве и принцу славно жилось в этом доме. Королева срезала засохшие герани золотыми ножничками и мастерила причудливые безделушки для распродаж. Принц ходил в военный колледж, а король занимался своими делами. Потом принц стал учеником отца, очень трудолюбивым, не имеющим ничего общего с теми праздными подмастерьями, которые играют в кости на надгробье на картине мистера Хогарта[10].

Когда принцу исполнился двадцать один год, мать позвала его к себе. Она отложила блокнот, который разрисовывала для школьной распродажи изящным цветочным узором, и сказала:

– Дорогой сын, ты получил на совершеннолетие обычные подарки: серебряный портсигар и серебряный спичечный коробок; красивый набор кистей с твоими инициалами; саквояж «гладстон», также богато украшенный инициалами; полное собрание сочинений Диккенса и Теккерея; авторучку в виде лебедя в золотой оправе и сердечное благословение отца и матери. Но у меня есть для тебя еще один подарок.

– Ты слишком добра, мама, – сказал принц, теребя шелка цвета настурции.

– Не суетись и выслушай меня, – продолжала королева. – Когда ты был младенцем, твоя крестная мать, фея, преподнесла тебе самый ценный подарок – зачарованную жизнь. Пока жизнь хранится в надежном месте, ничто не может причинить тебе вреда.

– Как восхитительно! – воскликнул принц. – Тогда, мама, ты могла бы отпустить меня в море. Со мной там ничего не случится.

– Да, мой дорогой, – сказала королева, – но осторожность никогда не помешает. Я хранила твою зачарованную жизнь все эти годы, но теперь ты достаточно взрослый, чтобы самому позаботиться о ней. Позволь дать тебе совет: подыщи для нее надежный тайник. Ценные вещи никогда не следует носить с собой.

И она протянула принцу зачарованную жизнь, а он взял ее, поцеловал маму и поблагодарил за прекрасный подарок. Потом принц вынул кирпич из стены виллы и спрятал за ним свою жизнь. Кирпичи в стенах вилл времен королевы Анны довольно легко вынимаются.

Надо сказать, что отец принца был королем Богемии, поэтому принца звали Флоризель – это их родовое имя. Но когда король занялся бизнесом, он стал зваться Рекс Блумсбери, а его грандиозная патентная компания, производящая скоростные лифты, называлась «Р. Блумсбери и компания», поэтому принц был известен как Ф. Блумсбери: король не хотел выдавать, что его сын – Флоризель, принц Богемии. С сожалением должна сказать, что мать называла сына Флорри, пока тот не стал совсем взрослым.

Король страны, где жил Флоризель, был очень предприимчивым человеком. Едва узнав о существовании лифтов (а это случилось не скоро, потому что никто не оповещает короля о подобных пустяках), он заказал для своего дворца один из самых лучших лифтов. На следующий день дворцовый лакей принес визитную карточку, на которой значилось: «Мистер Ф. Блумсбери, Р. Блумсбери и компания».

– Впустить, – распорядился король.

– Доброе утро, сир, – сказал Флоризель, кланяясь с безупречной грацией, свойственной принцам.

– Доброе утро, молодой человек, – отозвался король. – Итак, насчет лифта…

– Да, сир. Могу я спросить, сколько ваше величество готовы потратить…

– О, цена неважна, – перебил король, – все покроют налоги.

– Тогда осмелюсь предложить вам высший класс и наш особый дизайн «Аргентинелла» – белые атласные подушки, резное дерево, инкрустированное слоновой костью и украшенное жемчугом, опалами и серебром.

– Золотом, – коротко ответил король.

– Золото не сочетается с жемчугом и слоновой костью, – твердо заявил Флоризель. У него был превосходный вкус. – Золотой узор – мы называем его «Анрирадия» – украшается сапфирами, изумрудами и черными бриллиантами.

– Я выбираю золотой узор, – сказал король, – но вы должны провести небольшой специальный лифт в покои принцессы. Думаю, ей как раз понравится узор «Аргентинелла» – вижу, в вашем проспекте он назван «простым и девичьим».

Итак, Флоризель записал заказ, и золотой, сапфировый и изумрудный лифт был сделан и запущен. Придворные так обрадовались, что все время поднимались и спускались в лифте, отчего спустя неделю пришлось заказать новые синие атласные подушки.

Затем принц распорядился запустить лифт принцессы с дизайном «Аргентинелла», и сама принцесса Кандида пришла посмотреть на работу. Они с Флоризелем встретились, их глаза встретились, их руки встретились… Когда он поймал принцессу и оттащил назад как раз вовремя, чтобы спасти от тяжелого стального прута, который опускали на место.

– Вы спасли мне жизнь, – сказала принцесса.

Но Флоризель не смог вымолвить ни слова. Его сердце билось слишком быстро и как будто не на своем обычном месте, под жилетом, а в горле.

– Кто вы? – спросила принцесса.

– Я инженер, – ответил принц.

– О боже! А я подумала, что вы принц. Вы больше похожи на принца, чем любой другой принц, с какими я встречалась.

– Хотел бы я быть принцем, – сказал Флоризель, – хотя еще три минуты назад об этом не задумывался.

Принцесса улыбнулась, потом нахмурилась и ушла.

Флоризель сразу вернулся в кабинет, где его отец, мистер Рекс Блумсбери, сидел за письменным столом. Утро бывший король провел в конторе, а вторую половину дня – в мастерской.

– Отец, – сказал принц, – просто не знаю, что со мной такое. Я хотел бы быть принцем!

Король и королева Богемии никогда не говорили своему сыну, что он принц, ибо что толку быть принцем, если у тебя никогда не будет королевства?

Король, Р. Блумсбери, эсквайр, посмотрел на сына поверх очков и спросил:

– Но почему?

– Потому что я по уши влюбился в принцессу Кандиду.

Отец задумчиво почесал нос авторучкой.

– Хм! Высоко же ты метишь с выбором.

– Выбор! – в смятении воскликнул принц. – Ни о каком выборе и речи не идет. Она просто посмотрела на меня, и я погиб, как ты не понимаешь? Я не хотел влюбляться. О, отец, мне так больно! Что же делать?

После долгой паузы, полной размышлений, отец ответил:

– Терпеть, я полагаю.

– Терпеть? Но это нестерпимо. Если я не буду видеть ее каждый день, я не вытерплю. Все остальное в мире не имеет для меня ни малейшего значения.

– Боже, – пробормотал отец.

– Разве я не могу переодеться принцем и попытаться хоть немного понравиться ей?

– Маскировка, которую ты предлагаешь, в настоящее время нам совершенно не по средствам.

– Тогда я переоденусь лифтером, – сказал Флоризель.

Более того, он так и сделал. Отец не вмешивался. Он считал, что молодые люди должны сами решать свои любовные проблемы.

Итак, когда лифт был достроен и принцесса и ее придворные дамы столпились вокруг, чтобы впервые на нем подняться, Флоризель пришел в белых атласных бриджах, сюртуке с перламутровыми пуговицами и в башмаках с серебряными пряжками. В лацкане его сюртука, где обычно на свадьбе носят цветок, красовалась крошечная опаловая булавка.

Увидев лифтера, принцесса сказала:

– Девушки, ни одна из вас не должна входить в лифт, запомните! Он мой. Можете воспользоваться другим или подняться по перламутровой лестнице, как обычно.

Затем принцесса вошла в лифт, серебряные дверцы щелкнули, и кабинка пошла вверх, унеся только ее и его.

На принцессе было белое шелковое платье в тон новому лифту и туфли с серебряными пряжками. Шею ее обвивала нитка жемчуга, темные волосы поддерживала серебряная диадема с опалами, в руке она держала букетик жасмина.

Когда лифт ушел, самая молодая дама прошептала:

– Какая красивая пара… Они созданы друг для друга. Какая жалость, что он лифтер, ведь с виду он точь-в-точь принц.

– Придержи язык, глупая! – сказала старшая фрейлина и дала ей пощечину.

Принцесса все утро поднималась и спускалась в лифте, а когда ей пришлось, наконец, выйти из кабинки, потому что дворцовый колокол прозвонил три раза, а жареный павлин остывал, старшая фрейлина заметила, что лифтер прикрепил к своему сюртуку опаловой булавкой цветок жасмина.

Старшая фрейлина зорко следила за принцессой, но с того первого дня Кандида, казалось, поднималась и спускалась в лифте только тогда, когда это было действительно необходимо, к тому же каждый раз брала с собой младшую фрейлину. Поэтому, хотя лифтер всегда носил цветок в петлице, не было никаких оснований полагать, что жасмин дарит ему не матушка.

– Наверное, я глупая, подозрительная девица, – сказала старшая фрейлина. – Конечно, ее просто поначалу забавлял лифт. Как может принцесса увлечься лифтером?

А ведь когда люди влюблены, они пойдут на любой риск, чтобы выяснить, отвечают ли им взаимностью. Но, полностью убедившись, что их тоже любят, они начинают вести себя осторожно.

Семьдесят пять раз поднявшись и спустившись в лифте в тот самый первый день, принцесса уже не сомневалась, что лифтер ее любит. Не то чтобы он об этом говорил, но Кандида была умницей и увидела, как он поднял оброненный ею цветок жасмина и поцеловал, когда она притворилась, что не смотрит… А он притворился, будто не подозревает, что она заметила. Конечно, принцесса влюбилась в него с того момента, как они встретились, и глаза их встретились, и руки. Она говорила себе, что полюбила его потому, что он спас ей жизнь, но на самом деле вовсе не поэтому.

Итак, будучи уверенной в его любви, она начала осторожничать.

– Раз он любит меня, то найдет способ заявить об этом прямо. Его дело – позаботиться о том, чтобы невозможное стало возможным, – сказала она себе.

Что касается Флоризеля, он был абсолютно счастлив. Он видел принцессу каждый день, и, когда занимал свое место в лифте, там на атласной подушке всякий раз лежал свежий цветок жасмина. Он вставлял его в петлицу и носил, думая о том, как в тот первый чудесный день принцесса уронила такой же цветок, а он его поднял, когда она притворилась, что не смотрит, а он притворился, будто в это поверил. Но все же ему хотелось знать, как именно цветок жасмина появляется здесь каждый день и кто его приносит. Возможно, его приносила самая юная фрейлина, но Флоризель в этом сомневался.

Поэтому однажды утром он пришел во дворец ни свет ни заря, гораздо раньше обычного и, не увидев цветка, спрятался за белой бархатной шторой и стал ждать. И кто, как вы думаете, прокрался на цыпочках к лифту? Сама принцесса, свежая, как утро, в белом муслиновом платье, с серебряной лентой на прелестной талии и букетиком жасмина в руке. Она вынула из букета один цветок, поцеловала его, положила на белое атласное сиденье лифта… А когда сделала шаг назад, увидела лифтера.

– О! – сказала Кандида и покраснела, как ребенок, которого застигли во время шалости.

– О! – сказал Флоризель, взял жасмин и начал его целовать.

– Зачем вы это делаете? – спросила принцесса.

– Потому что вы это сделали, – ответил принц. – Я же видел. Хотите притворяться и дальше?

Принцесса не нашлась, что сказать, поэтому промолчала.

Флоризель подошел к ней совсем близко.

– Раньше я хотел быть принцем, но теперь не хочу. Лучше быть инженером. Будь я принцем, я никогда бы вас не увидел.

– Я не хочу, чтобы вы были другим, – ответила принцесса и наклонилась, чтобы понюхать жасмин в его петлице.

– Значит, мы помолвлены, – сказал Флоризель.

– В самом деле? – спросила Кандида.

– А разве нет?

– Да, полагаю, помолвлены, – согласилась она.

– Прекрасно! – И Флоризель поцеловал принцессу. А когда она тоже поцеловала его, спросил: – Ты уверена, что согласна выйти замуж за инженера?

– Конечно, согласна, – заверила принцесса.

– Тогда я куплю обручальное кольцо.

С этими словами он снова ее поцеловал. Тогда Кандида отдала ему весь букет, перецеловав сперва каждый цветочек, он в ответ тоже вручил ей подарок, и они расстались.

– Мое сердце принадлежит тебе, – на прощанье сказал Флоризель, – и моя жизнь в твоих руках.

– Моя жизнь принадлежит тебе, – отозвалась принцесса, – и мое сердце в твоем сердце.

А теперь я с сожалением должна сказать, что кое-кто в это время подслушивал за портьерой. Когда принцесса ушла завтракать, а лифтер спустился в лифте, кое-кто вышел и сказал:

– Ага!

То был злой, уродливый, несносный курносый паж, который сам хотел жениться на Кандиде. У него не было никаких шансов получить руку принцессы, да и не могло быть, потому что его отец был всего лишь богатым пивоваром. Но паж считал себя намного выше лифтера. Он относился к тому типу скользких парней, которые везде пролезут, если найдут хоть малейшую лазейку, и вот он пошел к королю и рассказал, что видел, как принцесса ранним утром целовалась с лифтером.

Король назвал пажа лживым псом и за то, что тот посмел распускать такие слухи, швырнул его в тюрьму, где доносчикам, надо сказать, самое место. И все-таки король решил самолично проверить, соврал или нет курносый паж.

Итак, спозаранку его величество затаился у лифта и увидел, как принцесса крадется на цыпочках, едва касаясь пола маленькими розовыми пальчиками. Потом пришел лифт (с дизайном «Аргентинелла») и из него вышел лифтер. И принцесса дала ему поцеловать жасмин, а после вставила цветок в его петлицу.

Тут король выпрыгнул из засады и страшно их напугал.

Флоризеля отвели в темницу, а принцессу заперли в ее комнате, оставив ей для компании только старшую фрейлину.

Принцесса рыдала весь день и всю ночь, но ей удалось спрятать в маленькую книжечку стихов подарок, который преподнес ей принц. Вот только старшая фрейлина заметила, как принцесса это сделала.

Флоризеля приговорили к смертной казни за то, что он хотел жениться на девушке намного выше его по положению. Но когда на его шею опустился топор, лезвие разлетелось на куски, а шея ничуть не пострадала. Послали за другим топором и сделали еще одну попытку. И снова топор раскололся, куски полетели во все стороны, а когда их подобрали, они превратились в страницы, исписанные стихами.

Поэтому казнь отложили на завтра.

Тюремщик рассказал о случившемся курносому пажу, когда принес ему обед: зеленую воду и заплесневелые корки.

– Трюк не удался, – сказал тюремщик. – Два топора разломались на куски, и обломки превратились в мусор. Палач говорит, у этого негодяя зачарованная жизнь.

– Так и есть, – ответил уродливый паж, обнюхивая корки курносым носом. – Я знаю об этом все, но не скажу королю, пока тот не дарует мне прощение и нормальную еду. Например, жареную свинину с луком. Так ему и передай.

Тюремщик передал все королю, и король даровал пажу прощение и свинину.

Тогда паж рассказал:

– У лифтера зачарованная жизнь. Я слышал, как он говорил об этом принцессе. Более того, он отдал жизнь ей на хранение, и она сказала, что спрячет подарок в надежном месте!

Король велел старшей фрейлине наблюдать за принцессой. Фрейлина так и поступила и увидела, как принцесса взяла зачарованную жизнь Флоризеля и спрятала в букете жасмина. Фрейлина взяла жасмин и отдала королю, а тот сжег букет. Но принцесса заранее успела перепрятать жизнь, вынув ее из цветов.

Флоризеля попытались повесить. Конечно, у него была еще и обычная жизнь, а не только зачарованная, король же хотел, чтобы Флоризель остался вообще без жизни. Тысячи людей собрались, чтобы посмотреть, как повесят нахального лифтера… Казнь продолжалась все утро, и одна за другой пришли в негодность семь новехоньких веревок: они превращались в длинные гирлянды из жасмина, которые предпочитали рассыпаться, чем погубить такого красивого лифтера.

Король пришел в ярость, но успокоился, сообразив, что принцесса, должно быть, вынула из цветов жасмина зачарованную жизнь и положила в другое место, когда старшая фрейлина отвернулась.

Как оказалось впоследствии, все время, пока Флоризеля пытались повесить, Кандида держала его жизнь в руках. Старшая фрейлина была умна, но не умнее принцессы.

На следующее утро старшая фрейлина принесла королю серебряное зеркало принцессы и сказала:

– Зачарованная жизнь – здесь, ваше величество. Я видел, как принцесса прятала ее под рамкой.

Так и было, но фрейлина не видела, что принцесса сразу после этого вынула жизнь.

Король разбил зеркало и приказал утопить бедного Флоризеля в дворцовом пруду.

К рукам и ногам лифтера привязали большие камни и бросили его в воду. Но камни превратились в пробки и удерживали Флоризеля, пока он плыл к берегу. А когда его снова схватили, на каждой пробке нашли красивое изображение лица Кандиды – такое лицо она видела каждое утро в своем зеркале.

Надо сказать, что как раз в то время король и королева Богемии, отец и мать Флоризеля, уехали на две недели в отпуск в приморский город Маргейт.

– У нас будет настоящий праздник, – сказал король. – Мы забудем о мире и не станем даже смотреть на газеты.

Но на третий день им надоело забывать о мире. Муж и жена втайне друг от друга купили по газете и прочитали их на пляже, после чего бросились обратно в пансион и встретились на его ступеньках. Королева заплакала, а король обнял ее на пороге, к ужасу других жильцов, которые смотрели на них из окон. Супруги устремились на вокзал, оставив в пансионе свой багаж и изумленных жильцов, и наняли поезд специального назначения, который доставил их в город. Потому что король с королевой прочли в газетах, что лифтера казнят каждое утро с девяти до двенадцати.

Да, до сих пор ни одна из казней не закончилась смертью, но в любой момент зачарованную жизнь могли отобрать, и тогда пришел бы конец ежедневным казням… Очень страшный конец.

Прибыв в столицу, король и королева Богемии кликнули извозчика, который отвез их во дворец. Площадь перед дворцом была полна людей.

– Что здесь происходит? – спросил король Богемии.

– Да все из-за лифтера, – объяснил зевака в очках и соломенной шляпе. – У него жизней не меньше, чем у кошки. Сегодня утром его пытались сварить в кипящем масле, но масло превратилось в лепестки белой розы, а огонь под котлом стал кустом белой розы. А теперь король послал за принцессой Кандидой и намерен с ней разобраться. Потрясающе интересные события.

– Не сомневаюсь, – согласился отец лифтера.

– Конечно, – продолжал зевака в очках, – каждый, кто читал исторические книжки, знает, что у лифтеров не бывает зачарованной жизни. Но наш король никогда не изучал историю, поэтому не понимает, что лифтер – переодетый принц. Вопрос в том, выяснит ли он это вовремя? Не могу понять, почему лифтер не признается в своем благородном происхождении и не покончит с комедией.

– Может, он и сам не знает, что он принц, – сказал король Богемии.

Он подал руку жене, и им удалось протиснуться в большой зал совета, где на золотом троне восседал король, окруженный придворными лордами, судьями в париках и другими личностями в пышных нарядах.

Флоризель, закованный в тяжелые цепи, стоял в благородной позе на углу подножия трона. На другом углу стояла принцесса, глядя на возлюбленного прелестными серыми глазами.

– Что ж, – сказал король, – я устал от дипломатии и такта, а старшая фрейлина – не такой уж Шерлок Холмс, как я думал, поэтому давайте будем откровенны и честны. У тебя есть зачарованная жизнь, лифтер?

– Не могу сказать, что есть, – ответил Флоризель. – Моя жизнь мне больше не принадлежит.

– Он отдал ее тебе? – спросил у дочери король.

– Я не умею лгать, отец, – сказала принцесса так, словно ее звали Джордж Вашингтон, а не Кандида. – Да, он отдал ее мне.

– Что ты с ней сделала?

– Прятала ее то здесь, то там. Я спасла его жизнь, а он однажды спас мою.

– Где же эта жизнь? Как ты справедливо заметила, лгать ты не умеешь.

– Если я расскажу, дашь ли ты королевское слово, что казнь, назначенная на это утро, действительно станет последней? Ты можешь уничтожить вещь, в которой я спрятала зачарованную жизнь, и убить его. Но ты должен пообещать не просить меня перепрятать жизнь в другое место, потому что я устала от игры в прятки.

Все судьи и лорды, и простые люди от всей души пожалели принцессу, потому что решили, что казни свели ее с ума.

– Даю королевское слово, – сказал с трона король. – Я больше не буду просить тебя прятать зачарованную жизнь. Вообще-то я с самого начала был против пряток. Итак, где ты хранишь его жизнь?

– В моем сердце, – ответила принцесса так храбро и громко, что ее услышали все в большом зале. – Ты не можешь забрать его жизнь, не забрав мою, а если заберешь мою, можешь забрать и его, потому что без меня он не захочет жить.

И, перепрыгнув через ступени трона, она подбежала к Флоризелю. Его кандалы зазвенели, когда принцесса его обняла.

– Боже мой! – сказал король, потирая нос скипетром. – Что за нелепая ситуация.

Принцесса счастливо рассмеялась.

– О, моя мудрая принцесса, – прошептал Флоризель, – ты так же умна, как и мила, и так же мила, как и прекрасна.

В зале воцарилась напряженная тишина.

– Право слово, – сказал король, – даже не знаю, как быть…

Родители Флоризеля успели пробраться в первый ряд толпы, и теперь отец принца подал голос:

– Ваше величество, разрешите сказать. Возможно, я смогу помочь вам принять верное решение.

– О, хорошо, – отозвался с трона король, – давайте. А то я что-то совсем растерялся.

И король Богемии начал:

– Вы видите перед собой человека, известного в мире науки и бизнеса как Р. Блумсбери, изобретателя и обладателя патентов на многие механические новинки, в том числе на громоотвод. Я основал компанию, председателем которой являюсь. Молодой лифтер, чьи оковы, если позволите заметить, выполнены в крайне неудачном дизайне, – мой сын.

– Само собой, он должен быть чьим-то сыном, – заметил король.

– Ну, так уж случилось, что он мой сын. И, насколько я понимаю, вы не считаете его подходящей парой для вашей дочери.

– Я не хочу задеть ваши чувства… – начал отец Кандиды.

– Вот-вот. Так знайте, о король на троне и все остальные, что этот молодой лифтер – не кто иной, как Флоризель, принц Богемии. Я – король Богемии, а это моя жена, королева.

С этими словами он достал из кармана корону и надел. Его жена сняла шляпку, достала из ридикюля корону и надела, а корону Флоризеля передала принцессе, и та водрузила ее на голову возлюбленного, поскольку его руки были закованы в цепи.

– Ваше убедительное объяснение все меняет, – сказал король и спустился с трона, чтобы поприветствовать гостей. – Благословляю вас, дети мои! Эй, кто там? Снимите с него цепи! Надеюсь, вы не обиделись, Флоризель, – добавил король, обращаясь к принцу. – Видите ли, инженер – это всего лишь инженер, а принц – это принц, хоть и лишенный королевства. Вас устроит, если свадьба состоится через полчаса?

Принц с принцессой поженились и до сих пор живут очень счастливо. Они будут жить столько, сколько захотят, а когда Кандида умрет, Флоризель тоже умрет, потому что она все еще носит его жизнь в своем сердце.