Кто изобрел машины? Рабочий, инженер или заводской мастер? Наука, хитрость или труд? Как полагалось члену Королевского общества, Бэббидж публично восхвалял дары науки, но в теоретических текстах утверждал, что машины возникают, заменяя собой разделение труда. Как уже говорилось, Бэббидж придерживался трудовой теории машины, и для него проект новой машины всегда подражал прежней схеме разделения труда. Уже в «Нищете философии» (1847) Маркс использовал аргументы Бэббиджа против Прудона, полагавшего, что машины – это антитеза разделения труда, и утверждал обратное (машины возникают как синтез разделения труда), цитируя изобретателя: «Когда каждая отдельная операция сведена разделением труда к употреблению одного простого инструмента, тогда соединение всех этих инструментов, приводимых в действие одним только двигателем, образует машину»[244]. Позже в Grundrisse Маркс продолжал опираться на Бэббиджа, указывая, что технология создается не научным «анализом» природы, а «анализом» труда:

Именно проистекающий непосредственно из науки анализ и применение механических и химических законов делают машину способной выполнять ту же самую работу, которую раньше выполняли рабочие. Однако развитие системы машин на этом пути начинается лишь тогда, когда крупная промышленность уже достигла более высокой ступени развития и все науки поставлены на службу капиталу… Изобретения становятся тогда особой профессией, а применение науки к непосредственному производству само становится для нее одним из определяющих и побуждающих моментов.

Однако это не тот путь, на котором в целом возникла система машин, и еще менее тот путь, на котором она развивается в деталях. Таким путем развития системы машин является тот анализ, который посредством разделения труда все больше и больше превращает выполняемые рабочими операции в механические, так что на определенном этапе их место может занять механизм[245].

Маркс также усвоил теорию Бэббиджа методологически, в том числе в «Капитале», где глава о машинах следует за главой о разделении труда. Существует структурная гомология между конструкцией машин и разделением труда. Маркс подчеркивает: «Машина – это такой механизм, который, получив соответственное движение, совершает своими орудиями те самые операции, которые раньше совершал рабочий подобными же орудиями»[246]. В сноске он ссылается на синтетическое определение машины Бэббиджа («соединение всех этих простых инструментов, приводимых в движение одним общим двигателем, составляет машину») и предлагает собственный парафраз:

Машина, от которой исходит промышленная революция, заменяет рабочего, действующего одновременно только одним орудием, таким механизмом, который разом оперирует множеством одинаковых или однородных орудий и приводится в действие одной двигательной силой, какова бы ни была форма последней[247].

Именно здесь в «Капитале» Маркс выдвигает еще один аналитический принцип, который впоследствии оказал огромное влияние на методологию истории науки и техники ХХ века[248]. Бросив вызов убеждению, что наука, а не труд, лежит в основе появления машины, Маркс переворачивает представление о паровом двигателе как о главном катализаторе промышленной революции. Он утверждает, что именно рост разделения труда, его орудий и «рабочих машин» «нуждается в более мощной двигательной силе, чем человеческая», и требует источник энергии, который можно найти в паре[249]. Не изобретение паровой машины (средства производства) запустило промышленную революцию (как принято считать в экологическом дискурсе), а развитие капитала и труда (производственные отношения) требовали более мощного источника энергии[250]:

Паровая машина в том виде, как она была изобретена в конце XVII века, в мануфактурный период, и просуществовала до начала 80‑х годов XVIII века, не вызвала никакой промышленной революции. Наоборот, именно создание рабочих машин сделало необходимой революцию в паровой машине[251].

«Механическое чудовище» промышленной фабрики сперва было призвано трудом, а потом уже ускорено силой пара, а не наоборот[252]. Маркс ясно дал понять, что генезис техники – эмерджентный процесс, направляемый разделением труда. Именно из материальности коллективного труда, из сознательных и бессознательных форм сотрудничества возникают расширенные аппараты машин. Здесь интеллект заключен в разветвлениях человеческого сотрудничества, а не в индивидуальном умственном труде. Машинный интеллект отражает, воплощает и усиливает аналитический интеллект коллективного труда[253].