На том участке фронта, где работали мы во время командировки за «ленточку», есть одна легендарная группа войскового спецназа Росгвардии. Название у них длинное, да и разглашать его нельзя. Впрочем, этого и не нужно. Отчаянных спецназовцев все называют пиратами за храбрость, сложные операции по выявлению и уничтожению врага, невероятные, на грани фантастики операции. Но главное — за их флаг, который пираты поднимают во время возвращения с очередного боевого задания. И когда бойцы других подразделений видят проезжающий с передка (передняя линия фронта) БМП либо внедорожник спецназовцев с развевающимся чёрным флагом, все знают: «пираты» вновь удачно отработали. А врагу опять пришлось несладко.

Раннее утро. От фронта всего несколько километров. В небольшой избе, завешенной сохнущим бельём и заставленной оружием, не протолкнуться. Часть бойцов деловито завтракают, другие только приехали с задания и не торопясь снимают броню и оружие. Спецназовцы весело обсуждают очередную шутку. На одного из бойцов — бывшего борца — наседают сразу двое коллег, и он под одобрительные возгласы быстро борет обоих смельчаков. В избе и зарядка, и подъём настроения с утра одновременно.

Нас зовут к столу и пытаются угостить.

— Брат, чай, кофе? — спрашивает спецназовец в разгрузке.

Здесь не принято лишний раз называть имена и позывные — меры предосторожности. Потому не в боевой обстановке все друг другу братья. Впрочем, в этом подразделении действительно практически родственные отношения. Ребята на фронте с первых дней специальной военной операции. И знают друг о друге зачастую больше, чем близкие друзья.

Близость фронта диктует свои правила конспирации. На улице лучше не стоять, иначе срисует вражеский коптер, и прилетит горячий «привет» от врага. Это правила, написанные кровью. Потому все передвижения по открытому пространству быстрые. И даже перекур проходит под каким-нибудь навесом.

Молодой командир группы — кавалер двух орденов Мужества — спокойно объясняет задачу:

— Мы выявили базу азовцев[1]. Техника и личный состав. Несколько десятков человек, но более точно определим на месте с помощью «птички». Потому выдвигаемся тремя группами. Первая работает с «птичкой» и координирует работу артиллерии. Вторая — ретранслятор. Третья группа непосредственно с артиллеристами. Всем всё понятно?

Командир обводит взглядом собравшихся, и те согласно кивают. Всё привычно. Работа отлажена. И после команды все быстро грузятся в транспорт. Для поражения огневой цели военнослужащие Росгвардии тесно сотрудничают с подразделениями Министерства обороны, и это взаимодействие невероятно эффективно и взаимовыгодно. Без целей, которые выявляет спецназ, артиллеристы не нанесут точных ударов. Без артиллерии выявленные цели также останутся не уничтоженными.

Мы на бронированном «Тигре» выезжаем на артиллерийские позиции Минобороны. Работать будем с «Гиацинтом-Б». Эта огромная 152-миллиметровая пушка ловко замаскирована. Возле неё суетятся артиллеристы — мужики-добровольцы. Кто-то чистит снаряды, кто-то проверяет само орудие. Недалеко развели практически бездымный костерок и греют чай. На улице минус 15, мороз прихватывает сильно.

— Как вы на таком морозе воюете? Не холодно? — спрашиваю артиллеристов.

— А вы пару снарядов перенесите — и сразу согреетесь, — хохочут мужики.

Здесь добровольцы. В подразделение пришли ещё летом и вот уже четыре месяца на переднем крае.

— Самому молодому у нас двадцать семь лет, — рассказывает 48-летний боец. — Остальные постарше. Все пошли воевать сами. И я также. Сделал домашние дела, подбил итоги — и в военкомат!

Как работает «Гиацинт-Б»

Высокий крупный мужчина постоянно сыплет шутками и совсем не знает, что такое уныние. Когда я спрашиваю, что за палка стоит позади оружия, весело хохочет и начинает рассказывать:

— Эта палка помогает прицеливаться орудию. Выстрел на «Гиацинт-Б» состоит из двух частей — снаряда и заряда. Вначале заряжается снаряд, а затем, в зависимости от расстояния, уменьшенный заряд или полный. Перед тем как производить расчёты, командир по карте смотрит расстояние, определяет, каким зарядом работать, а после с помощью программы производит расчёт. Далее прицел выставляется. Прицел — это вверх-вниз, а угломер — вправо-влево. Теоретически дальность «Гиацинта» — до двадцати восьми километров. Стабильно на двадцать пять — двадцать шесть километров мы работаем. Надо же ещё учитывать рельеф местности, температуру воздуха и так далее. Всё влияет на дальность и точность стрельбы.

Один из артиллеристов буднично рассказывает:

— Когда отработаем по цели, может пойти ответка[2]. Прятаться будете сюда! — И тычет рукой в неприметную щель в земле.

А там что-то среднее между окопом и блиндажом. Такие сооружения у нас в селе копанками называли. Узкий лаз вниз со ступенями, а там — небольшое помещение с двумя топчанами по краям. Сама копанка обшита деревом и поверх затянута клеёнкой. Не ткни в неё рукой артиллерист, я бы и не заметил это сооружение. В них боги войны и пережидают ответный огонь вражеской артиллерии. А после выходят и вновь работают. Внутри даже в сильные морозы плюсовая температура, и отдыхать в спальнике вполне комфортно.

Спецназ Росгвардии выдвинулся к обнаруженной цели, чтобы с места координировать работу артиллерии. А мы застыли в томительном ожидании. Один артиллерист на связи, ещё один — возле орудия. Остальные — около снарядов, передают по кругу металлическую кружку с горячим чаем.

— Сюда не становитесь! — предупреждает наводчик «Гиацинта». — Тут ударная волна идёт. Деревья ломает, не то что человека. Недавно КамАЗ мимо ехал, так у него даже лобовое стекло потрескалось.

Узнать о том, что наши спецназовцы на месте, мы сможем только одним способом, когда дадут приказ стрелять. Полетит первый пробный выстрел, а бойцы Росгвардии сразу подкорректируют огонь. И потом уже начнётся настоящая работа.

И тут оживает артиллерист на связи:

— Заряжай!

Артиллеристы быстро подносят тяжеленный снаряд весом более полуцентнера.

— Второй заряжен! — докладывает наводчик орудия.

— Прицел 306! — кричит командир «Гиацинта».

Артиллерист быстро крутит ручку.

— Угломер 095! — добавляет командир.

И вновь боец что-то вертит.

— Один снаряд — огонь!

— Выстрел! — кричит артиллерист, и пушка бахает так, что начинает звенеть в ушах. Сквозь этот звон и слышу:

— Второй, расход один!

Знак успешной работы

Спецназовцы начинают корректировать огонь, и десяток снарядов уходит в цель. Уже потом мы узнаем и увидим на видео с коптера, что цель была поражена блестяще. И спецназ, и артиллеристы отлично сделали свою работу. Итог — десятки уничтоженных нацистов и сразу восемь единиц техники. И когда едем назад, встречаемся с боевой машиной пехоты, на которой и выезжали бойцы Росгвардии на корректировку огня. Над машиной гордо реет чёрный флаг с черепом и костями — символ успешного выполнения работы.

Командиру группы спецназа всего 27 лет. Он — потомственный офицер уже в третьем поколении. А средний возраст бойцов его группы — 35 лет. За их плечами — сотни успешных операций. Сколько уничтожено врага и его техники, даже подсчитать трудно.

— У нас все взрослые, — улыбается командир. — Все профессионалы. Офицеры и прапорщики. С учётом реалий войны перестроились на ходу. Научились работать с миномётами, ПТУРами[3], стали вести разведку с коптеров. Получается у нас неплохо. Поразили много опорных пунктов, техники, радиолокационных станций, миномётных расчётов. Мы на ходу учились. У кого-то «летать» больше получается, у другого математический склад ума, и он командир миномёта. Мне нравится БМП водить. С первого дня спецоперации работаем. И настрой у нас боевой, брат за брата всегда!

Приветы Белгороду

Очень хорошо спецназовцы отзываются о белгородских волонтёрах.

— Вы знаете, у вас невероятно сильное, крепкое волонтёрское движение! — говорит командир.

— Вы передайте, пожалуйста, если сможете, — просит ещё один спецназовец, — всем белгородцам большое спасибо за помощь, приём, доброту!

Я обещаю передать, и тут один из военнослужащих Росгвардии огорошил:

— А от меня просто привет малой родине!

Выяснилось, что в прославленной группе состоит и наш земляк. Служит давно, вместе с товарищами делает всё, чтобы приблизить победу и прекратить, наконец, обстрелы родной земли.

Уже когда собираемся уезжать, спрашиваю командира:

— А почему у вас флаг пиратский?

— Это не пиратский, — эмоционально объясняет офицер. — Это флаг казацкого генерала Бакланова, принимавшего участие в русско-кавказской войне XIX века. На нём изображены голова Адама со скрещенными костями и окончание молитвы «Символ веры»: «Чаю воскресения мёртвых и жизни будущего века. Аминь». Мы помним славные традиции нашего народа, потому и выбрали для себя именно такой флаг.