Альпиниста Сергея Николаевича Шевченко знают не только в родной Белгородской области, но и далеко за её пределами. Он побывал на всех высочайших вершинах мира — в двадцати горных регионах на пяти континентах. Объехал 42 страны и водружал флаги России и Белгородской области на Эвересте, Аконкагуа и других знаменитых вершинах от Африки до Северной Америки. А полгода назад Сергей Николаевич принял ещё одно непростое решение — стать участником специальной военной операции. И в составе добровольческого формирования отправился на фронт командиром взвода.

Своё 68-летие он отметил выполнением боевых задач. «Белгородские известия» поговорили с известным альпинистом и добровольцем и узнали, почему Шевченко принял такое решение, как ему служится и какой настрой у возрастного добровольца…

Сергей Николаевич в своим 68 лет выглядит отлично. И чувствует себя на зависть многим молодым.

— Когда я пошёл на специальную военную операцию, многие задавали вопрос, зачем я это сделал. Возраст уже немолодой. На тот момент мне шестьдесят семь лет было. В военкомате, конечно, мне отказали. В моём возрасте служить по контракту уже не берут. Но в добровольческом корпусе Министерства обороны РФ менее строгие ограничения. Учитывая мою спортивную подготовку, меня допустили к прохождению физических нормативов. Надо было минимум восемь раз подтянуться, пробежать сто метров меньше чем за двадцать секунд, а также пробежать два километра.

В этом отношении помог очень альпинизм. Он заставляет заниматься собой, так как ты не сможешь ходить в горы без серьёзной физической подготовки. Это огромная физическая нагрузка, как и эмоциональная. Потому нормативы я сдал без проблем. И, учитывая мою подготовку, как офицера запаса и как специалиста, меня приняли в отряд. Я заключил контракт на полгода и нахожусь на службе в добровольческом отряде. Должность — командир взвода.

Естественно, я не мог не спросить Шевченко о мотивации. Ведь принять такое решение в возрасте 67 лет, пусть даже с великолепной физической подготовкой, многого стоит. И тут Сергей Николаевич ответил, что решение это было созревшее, осмысленное:

— У меня есть мотивация, как частная, так и общая, — рассказывает командир взвода. — Если говорить о частной, то тут всё просто: у меня уже, к счастью, пять внуков — пять мальчиков. Старшему тринадцать лет, младшему нет и года. Мой зять — ветеран боевых действий и боевой офицер. И мне хотелось бы, чтобы мальчики видели пример не только отца, но и деда.

Мои два деда прошли всю Великую Отечественную войну, вернулись живыми, хоть и израненными. Мой отец тридцатого года рождения, поэтому очень переживал, что не смог попасть на войну, так как был слишком маленьким. А я переживал, что я слишком рано родился и в моём возрасте участвовать в боевых действиях очень сложно. Но я всё же сумел попасть на СВО, чему рад. Ведь кроме мотивации частной, чтобы мои внуки могли гордиться дедом, есть ещё мотивация общая. Она основополагающая.

Специальная военная операция чётко разделила нашу страну на два лагеря — тех, кто поддерживает, понимает, помогает, и тех, кто хочет отсидеться в стороне. Я — патриот своей Родины и отношусь к первому лагерю. При всей сложности, тяжести, при том, что, конечно же, боевые действия — это боевые действия, поэтому потери есть, раненые есть, у нас имеется чёткое понимание, что страну нужно защищать!

Мы здесь, и в отряде, и в корпусе, и мобилизованные, и контрактники, и добровольцы, все мотивированы тем, что мы защищаем нашу великую, большую Родину. Я побывал в сорока двух странах мира и могу с уверенностью сказать, что лучше, интереснее, богаче и прекраснее, чем наша Россия, нет страны в мире! Наверное, поэтому я и нахожусь здесь для выполнения задач, заявленных Президентом России в рамках специальной военной операции. И потому мы стараемся максимально выполнить всё, что необходимо.

Сергей Николаевич рассказывает, как остро ощутил на фронте боевое братство. Как ощутил общность со своими коллегами-добровольцами, ушедшими отстаивать свою Родину.

— Я служу командиром взвода специального отряда добровольческо-штурмового корпуса. Базируется наш отряд в Луганской Народной Республике, но мы работаем по всей линии фронта, на разных направлениях: в ДНР, ЛНР, на запорожском и херсонском, на харьковском направлениях. Выполняем боевые задачи.

Конечно, служба сложная, бывает тяжело. Недавно моего коллегу и товарища тяжело ранило. Слава богу, жив, находится в госпитале. Вообще у нас в отряде более ста белгородцев — жителей нашей области. И все служат достойно, многие награждены государственными наградами. И настрой у всех боевой. Мы понимаем, зачем пришли. Я благодарен всем ребятам, что они находятся здесь. Мы общаемся, дружим, поддерживаем друг друга.

Естественно, я спросил Сергея Шевченко об обеспечении и о довольствии. И командир взвода заверил, что всего хватает:

— Мы являемся добровольцами, потому у нас нет званий, но есть должности. Финансовые обязательства, которые прописаны в контракте, выполняются на все сто процентов. Нас полностью обеспечили и зимним, и летним обмундированием. Всеми защитными средствами. Мы прошли подготовку на стрелковом полигоне нашего корпуса, где всех обучали стрелять из разных видов оружия.

С точки зрения продовольственного обеспечения — хорошо кормят. Ни разу жалоб не слышал. Недовольства нет ни по содержанию, ни по обмундированию. По сравнению с соседской армией — небо и земля! По денежному довольствию — все положенные выплаты, прописанные в контракте, осуществляются регулярно и в полном объёме. Всё, что озвучивается в СМИ, всё платится. Даже не сомневайтесь!

Конечно, не обходится на фронте без юмора. Без него на линии боевого соприкосновения вообще никуда. Наверное, юмор помогает как-то психологически разгрузиться, оттаять. Вот и с командиром взвода бойцы добровольческого отряда шутят, называя его карьеру невероятной.

— В советской армии я служил сорок пять лет назад и был заместителем командира взвода. А сейчас — командир взвода. Ребята смеются, говорят, что это самая умопомрачительная карьера — подняться на одну ступеньку за сорок пять лет! — рассказывает Сергей Николаевич. — Но шутим мы друг над другом по-дружески, по-доброму.

Вообще здесь очень развито боевое братство и взаимовыручка. Мы как-то практически возле линии боевого соприкосновения участвовали в разгрузке снарядов. Делать надо было быстро, постоянно была опасность попасть под удар противника. Потому работали на пределе сил и возможностей! А ребята, когда узнали, что мне шестьдесят семь лет, стали предлагать посидеть, брать поменьше. Снарядные ящики весят более восьмидесяти килограммов. И бойцы очень старались проявить заботу ко мне. Это было очень трогательно. Но я понимал, что должен быть наравне с ними. Мы здесь все в одном положении, и не должно быть скидок на возраст!

Свой 68-й день рождения Сергей Николаевич отметил во время выполнения очередной боевой задачи. И не то что расстроен, а даже гордится этим.

— Я сразу всем сказал, что такого уникального дня рождения у меня не было, и я рад, что отметил его со своими боевыми товарищами. Ведь для нас слово Родина — не пустой звук.

— А что такое Родина для вас? И как прививается любовь к своей стране? — спрашиваю я командира взвода.

— Прививается в семье, конечно же! — отвечает Шевченко. — Нашими предками, прошедшими войну, родителями, которые всю жизнь трудились на благо нашей Родины.

Мы с братом родились в Сибири, в Томске. Папа наш — инженер, заслуженный строитель России. Участвовал в крупнейшей стройке братской ГЭС. Мама — учительница в школе. Они всю жизнь трудились для своей страны, даже не думая ни о наградах, ни о благах. Это же прививали и нам с братом. И старались сохранить связь поколений, память о дедушках, защищавших нашу землю.

Плюс я много путешествовал по своей стране, бывал за рубежом и могу с уверенностью сказать, что уникальнее России нет на земном шаре по разнообразию природных, климатических, географических, этнических ресурсов. Наверное, отсюда приходит понимание, что такую огромную, самобытную и красивую страну, как наша, надо защищать. Тем более мы все видим, какие ценности стали пропагандироваться на Западе. Пропаганда ЛГБТ-сообщества. Пропагандируются самые низменные человеческие качества. Казалось бы, надо лучшие и светлые чувства пропагандировать, а пропагандируются именно самые низменные. И в этом отличие нашего народа от всей этой англо-саксонской цивилизации. И для меня, для моих коллег-добровольцев это глобальное противостояние, в котором мы обязаны победить! И настрой у всех бойцов отряда боевой! Мы обязательно победим, как в сорок пятом, потому что правда за нами…

Дорогами смерти…

О жизни людей в белгородском приграничье

Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков сообщил, что только за прошедшие сутки Белгородский район подвергся атакам с помощью 78 боеприпасов в ходе 5 обстрелов и 5 БПЛА. Под удар противника в основном попадают сёла Журавлёвка, Красное, Петровка, Черемошное, Щетиновка и Ясные Зори. В результате атак в этих населённых пунктах полностью сгорели три частных домовладения, повреждены два частных дома и складское помещение на территории сельхозпредприятия.

Несмотря на то что правительство области рекомендует жителям выехать из приграничных населённых пунктов, многие местные отказываются это делать, потому администрация области и губернатор делают всё, чтобы максимально облегчить жизнь оставшимся в опасной зоне людям. В Ясных Зорях работает администрация и даже медицинский пункт.

Село Ясные Зори давно стало постоянно фигурировать в оперативных сводках — до границы всего пара километров. А граница — это уже линия боевого соприкосновения. Потому, чем ближе мы подъезжаем к селу, тем становится тревожнее. На асфальте то тут, то там тёмные пятна — здесь были подбиты вражескими дронами гражданские машины.

В Черемошном на обочине сразу два сгоревших дотла автомобиля: даже марки не разобрать. Едем быстро — местные дорогу эту называют «дорогой смерти», потому как нацформирования ВСУ ежедневно атакуют на ней гражданские машины.

В Черемошном встречаемся с главой сельского поселения Дмитрием Панковым. И понимаем, что этот глава администрации — руководитель совсем новой формации. Дмитрий Александрович одет в лёгкий камуфляж и вооружён карабином. На правой руке — шеврон его клуба боевых единоборств, где он воспитывает мальчишек. На левой — шеврон с российским флагом. Буднично сообщает, что с утра был атакован FPV-дроном и у него сгорела очередная машина, сам он, слава богу, остался жив.

Когда подъезжаем к администрации Яснозоренского сельского поселения, то даже не успеваем поговорить, потому как прямо на улице к Панкову подходит мужчина и рассказывает, что его дом был обстрелян.

— Надо проехать, посмотреть, — говорит мне глава администрации, и я согласно киваю.

Эмиль Назарян, хозяин дома, буднично рассказывает, что только вышел из дома, пошёл к соседу, как раздался взрыв. FPV-дрон влетел прямо в окно и разнёс кухню. Также пострадала ванная комната. В доме — характерный запах гари и взрывчатки. Осколками посекло всё вокруг.

— Враг давно приноровился, — объясняет глава администрации, — бить именно в окна, чтобы убить или покалечить мирных жителей и доставить максимальный ущерб. Потому даже вечером стараемся не включать лишний раз свет, потому как в освещённое окошко может влететь вражеский боеприпас!

Панков начинает уговаривать хозяина дома выехать из села. Рассказывает, что с выездом администрация поможет. Что правительство области и губернатор Вячеслав Гладков предоставляют либо место в пункте временного размещения, либо компенсируют съём жилья. Но Эмиль лишь кивает и говорит, что подумает. Глава обещает сегодня же прислать сотрудника администрации для составления акта о повреждённом имуществе и бригаду, чтобы заделать тепловой контур и помочь убраться.

— У нас повреждено порядка двухсот домовладений. Планируем в ближайшее время приступить к восстановлению. Но сейчас ситуация сложная, потому что противник ежедневно наносит удары. Но мы обязательно до наступления холодов и дождей закроем контур и сделаем крыши, чтобы жители жили спокойно. И надеемся, что наши вооружённые силы отгонят противника и мы победим! — говорит глава.

Мы идём по селу. Несмотря на разгар дня, в селе очень безлюдно. Даже собак и прочую домашнюю живность особо не слышно. За деревьями прямо возле домов — сожжённая дотла машина. Потом ещё одна и ещё.

— Враг жжёт машины каждый день. Две недели назад враг дроном «Баба Яга» за одну ночь только спалил около двадцати машин. Слава богу, не пострадал никто. С теробороной мы успели эвакуировать людей, спрятать их по подъездам. Отгоняли машины от горевших, чтобы спасти технику. — Панков рассказывает, а сам посматривает и наверх, и на дрон-детектор, определяющий приближение FPV-дронов. — Враг целенаправленно уничтожает гражданский транспорт, гражданскую инфраструктуру. Бьёт по жилым домам. Бил прицельно и по администрации, по Дому культуры, медпункту. Пытается раскачать обстановку…

Подходим к многоквартирному дому. Он тоже сегодня был атакован с помощью вражеского дрона. Фасад многоквартирного дома в месте прилёта разворочен. Враг и здесь ударил в окно. И само окно зияет голой, вывороченной кирпичной кладкой. А вокруг лохмотьями висит утепление и облицовка. Совсем недавно этот дом был отремонтирован по программе капитального ремонта жилья. Сергей — работник благоустройства — аккуратно, в перчатках вытаскивает осколки из разбитых окон, чтобы потом закрыть контур.

— Много работы? — спрашиваю его под хруст стекла под кроссовками.

— А вы не видите? — невесело улыбается мужчина.

— Там ещё работы добавилось. — Панков тоже подходит поближе. — На Лесной в дом дрон влетел. Как здесь закончите, перейдите туда, закройте контур и помогите убраться.

А сразу за домом — ещё один остов седана. Даже цвета не понять, так как машина выгорела полностью. На капоте — характерные следы от сброса «морковки» (так называют гранату для гранатомёта). Приличное отверстие сантиметров десяти диаметром, и от него расходятся кругами дырки от мелких осколков.

Не раз был атакован и медпункт. Здание и металлическая дверь иссечены осколками. Окна после очередной атаки щерятся кривыми стеклянными осколками. Но медпункт работает. Старший фельдшер Яснозоринской амбулатории Александр Ащеулов спокойно и даже отстранённо рассказывает на фоне разбитого окна о подвиге местных медиков:

— Оказываем помощь жителям Яснозоринского сельского поселения. К сожалению, амбулатория наша пострадала от обстрелов. Посечены окна, входные двери. Но учреждение работает. Принимаем всех. Кому-то анализы сдать, кому-то льготные рецепты выписать, получить медикаменты. И раненым от атак вооружённых сил Украины оказываем первую помощь.

— Почему не уезжаете? — спрашиваю медика.

— Уехать — самый простой выход. Здесь остаются жители, которые нуждаются в помощи. Поэтому, пока мы нужны, мы будем здесь работать и оказывать помощь. К сожалению, от обстрелов пострадал наш врач общей практики. Сейчас он лечится, надеемся, что вернётся в наш коллектив.

По этой же причине постоянно рискует собой и владелец магазина Александр Булин. Из-за того что люди не уезжают, другие люди ежедневно рискуют собой, чтобы у оставшихся были еда, вода, медикаменты, удобства…

— Мне жалко тех людей, которые здесь остались. Здесь я не ради заработка. Продажи упали. Выручка снизилась. Езжу ради людей. Страшно. В Никольском перекрестился и поехал на свой страх и риск. Видишь, что машины горят, дроны летают. Жизнь одна. Но людей жалко.

Конечно, неприятная ситуация. Постоянные обстрелы. Причём обстрелы по мирным. Пострадал и мой магазин. Но я вожу людям необходимые продукты: молочная продукция, мясная, хлебобулочные изделия. Поставщики сейчас ездить сюда отказываются, потому приходится перегружаться в Белгороде и самому везти продукты. Сам и поставщик, и продавец, всё в одном лице.

Возле подъезда на скамеечке сидят двое мужчин и две женщины. Глава начинает уговаривать их уехать. Обещает помочь со всем — от выезда до выплат на квартиру, но люди лишь улыбаются, кивают и… отказываются.

Работница администрации Светлана Анатольевна находится на своём рабочем месте. Пока люди в селе остаются, должна быть на месте и администрация. У неё уже дважды пострадал от обстрелов дом, но женщина не уезжает.

— Много людей обращается по частичной компенсации. Ну, и работаем с собственниками домовладений, чтобы привели в порядок документы. Бо́льшая часть выехала, но многие ещё остались.

— А почему не выезжают? — спрашиваю я её.

— Боятся свои за дома. Считают, что если уйдут, с домом сразу что-то случится. А пока они здесь, вроде как и меньше обстрелов будет.

Панков идёт со мной по селу, всё так же вглядываясь в небо. И рассказывает о текущей обстановке:

— Правительство области помогает сильно. Любая проблема — решается всё. Мы всегда можем напрямую обратиться к главе района по любым проблемам, и они решаются тут же на уровне района либо на уровне правительства области. Идут навстречу во всём. Людей стараются максимально обезопасить. Вывозят. Предоставляют пэвээры, выплаты.

Пожарные сюда не проедут, потому нам выдали огнетушители, которые мы раздали людям. Ещё выдали две платформы для тушения. Мы создали бригады. Но враг использует подлую тактику: поджигает дом и сверху вешает дрон, который не позволяет тушить, сбрасывает боеприпасы на приближающуюся технику.

Глава сельского поселения всё время в Ясных Зорях. Враг сжёг у него уже несколько машин, но Дмитрий Панков продолжает оставаться на своём месте. Вместе с теробороной вывозят людей, сбивают вражеские дроны, тушат вспыхивающие пожары и делают многое другое. Конечно, если бы выехали все, то работы у главы и у бойцов самообороны стало бы в разы меньше. Но люди не выезжают. И потому работают в селе медики, продавцы, администрация. Рискуют своими жизнями, чтобы у оставшихся было всё необходимое для жизни.

— Наши жители — смелые и сильные. И упрямые, — рассказывает глава Яснозоренского сельского поселения. — Оттого и не уезжают. Было почти три с половиной тысячи населения. Две трети уехали, но тысяча двести человек остались здесь. Мы постоянно уговариваем их выехать, не подвергать свои жизни риску, но уговорить очень трудно, вы сами видели!

— Как вы считаете, почему враг атакует мирных? — спрашиваю главу сельского поселения.

— Потому что тот враг, что воюет с нами, — порождение фашизма. Те недобитки, которые остались после войны. Физически победить Россию не получится — мы мощная держава с ядерной триадой. А вот такими варварскими и подлыми атаками враги хотят посеять нестабильность. Но у них ничего не получится…

На трассе подбивают дроном очередную гражданскую машину, и глава сельского поселения со своим помощником прыгают в свой автомобиль. Я собираюсь поехать с ними, но тут пищит дрон-детектор, и мы паркуем старенькую, уже пробитую осколками «Ниву» под дерево.

— Нельзя ехать, — объясняет глава. — Дрон прилетел добивать и атаковать тех, кто на помощь придёт. Вначале нужно дрон сбить.

Панков и его помощник уходят туда, чтобы сбить дрон и помочь, если нужно, пострадавшим. А мы на большой скорости выезжаем из села и мчим по трассе, которую местные называют «дорогой смерти». Потому что здесь каждый день атакуют гражданские машины…