Димка курил короткими затяжками, успокаивая дрожь в руках. Только что в десяти метрах от машины перед ним упала ракета от «Града». И… не взорвалась. Лишь побила лобовое стекло крошкой асфальта, да ухнуло что-то внутри, когда парень объезжал опасный боеприпас. Метрах в ста от прилёта волонтёр остановился и вышел из машины, жадно хватая ртом воздух.

— Ну что, поздравляю, — сказал сам себе Димка, глубоко затягиваясь. — Второй день рождения отмечаю сегодня!

Волонтёр выбросил на дорогу окурок и вновь сел за руль.

Город снова встретил Димку провалами окон, дымящимися домами, иссечёнными осколками стенами и стойким ощущением тревоги и страха. Уже который день подряд укронацисты обстреливали Шебекино. Били из артиллерии, систем залпового огня. Лупили по мирным кварталам не прицельно, куда придётся, но оттого не менее страшно. В центре, кажется, не осталось ни одного неповреждённого здания. Даже на асфальте то тут, то там встречались воронки от прилётов, будто кошка гигантским шершавым языком лизнула.

А ещё в городе был стойкий запах гари. Им тут, казалось, пропитано было всё: дома, тротуары, разбитые магазины. Пожарные просто не могли выехать на тушение — их сразу засекали и начинали обстреливать. Да и гидранты в обесточенном городе не работали второй день.

Димка аккуратно объехал лежащий на дороге провод и принялся смотреть на номера домов. Двадцать восьмой, тридцатый, тридцать второй. Ага, здесь! Парень загнал машину под дерево — так меньше шансов, что срисуют с коптера и ударят, и выскочил на улицу. Быстро прошёл к дому и заорал:

— Есть кто? Свои!

Из подъезда, щурясь от солнечного света, вышла пожилая женщина:

— Мы тут, сынок.

— Сколько вас?

— Двое! Я и дед мой.

— Я за вами, собирайтесь, в Белгород поедем. Дети ваши попросили вас вывезти.

— Сейчас-сейчас, — засуетилась женщина. — У нас и вещи собраны, деду только скажу!

— Давайте помогу вещи загрузить! — Парень привычно пошёл вслед за жительницей дома, а уже через пару минут закидывал в багажник своего внедорожника две небольшие сумки с самым необходимым. Дед суетился рядом, неловкими движениями поправляя сумки.

— Безопасно ехать? — тревожно заглядывал он в глаза парню.

— А где сейчас безопасно? — Димка ободряюще улыбнулся пожилой паре и проговорил: — Не переживайте, прорвёмся! Мы уже столько народу вывезли — все живы и здоровы!

— Дай Бог, — часто закрестилась женщина и спросила: — Куда садиться, сынок?

Димка разместил людей на заднем сиденье, и бабушка с дедушкой сели робко, будто боясь испачкать сиденья. Дед уцепился своими узловатыми, морщинистыми ладонями в колени, да и застыл так. А бабушка всё тёрла, тискала свои руки, будто пыталась помыть их невидимой водой.

Волонтёр пристально всматривался в дорогу по улице Ленина. Тут могло быть что угодно, от мин до упавших не обесточенных проводов. И тут краем глаза Димка увидел движение. Быстро повернул голову и резко выдохнул. Из окна второго этажа многоквартирного дома шваброй махала бабушка, а из подъезда валил дым и хищно вырывались языки пламени.

— Родные, подождите! — обратился к пассажирам Димка и аккуратно припарковал свою машину. Выскочил на улицу и столкнулся с ребятами из теробороны.

— Бабушку видите? — крикнул им.

— Видим, — кивнули пацаны и добавили непечатное. Потому как подъезд горел хорошо. И каждый понимал, что идти туда придётся. Бросить женщину и просто уехать не сможет никто.

— Надо тряпку мокрую на лицо! — сказал один из теробороновцев, Димка скинул броник и потащил с себя футболку.

— Мочи! — заорал он, и теробороновец щедро полил одежду из пятилитровой бутылки. Свою футболку протянул второй теробороновец. А потом они переглянулись, Димка перекрестился и бросился в подъезд. Следом за ним забежал и боец теробороны.

Дым разъедал глаза, от него першило в горле, но волонтёр упрямо пошёл по лестнице, потом внезапно заматерился, увидев провал на лестничном пролёте. Но быстро успокоил панику и перепрыгнул. Следом прыгнул и боец, всё так же прижимая футболку к лицу. А потом они ворвались в квартиру и заговорили максимально спокойно, стараясь не напугать пожилую женщину:

— Собирайтесь, мы вас вывезем!

А бабушке и собирать нечего было. Пакетик с вещами уже стоял возле входа. И пацаны пошли с бабушкой назад. Возле провала остановились, не сговариваясь, подхватили бабушку на руки и прыгнули. Удачно! Приземлились на ноги и быстрее вниз-вниз. На живительный воздух. И лишь когда вывалились из подъезда, засмеялись счастливо.

— Место есть? Заберёшь бабушку? — спросил теробороновец, нервно закуривая. — А то нам ещё тут работать.

— Заберу, — кивнул Димка.

Уже через пару минут они ехали по дороге, стремясь вырваться из Шебекино. А Димка вдруг подумал, что ни разу даже имён не спросил тех, кого вывозит. Хотя за два дня количество вывезенных уже было около сотни. Да и люди не представлялись. И его имени не спрашивали. Либо молчали, либо уточняли, куда едут, да что там ждёт. И Димка говорил, говорил, стараясь хоть немного отвлечь от ужаса, вползшего в разбитый город…

Вот и сейчас волонтёр сначала успокаивал пожилых людей и лишь потом, когда под грохот прилётов выскочили из Шебекино, спросил:

— У вас родственники есть? Или в ПВР отвезти?

— Нас бы на вокзал. В Воронеже родственники, туда поедем, — несмело сказала женщина и просительно посмотрела на Димку.

Димка сглотнул ком и кивнул. А когда высадил их возле вокзала, сказал негромко:

— Теперь всё хорошо будет. Езжайте!

— А ты, сынок?

— А я назад. — Димка улыбнулся. — Ещё заявка пришла, надо людей вывезти.

Он повернулся, пошёл к машине и уже не видел, как пожилая женщина крестила его вслед и шептала пересохшими губами молитву…