Время двигалось фрагментарно, замедленно, и Белов прищурил глаза, пытаясь разглядеть ближайшую посадку.

— Мины! — заорал его друг Колька, и Андрей упал на дно окопа, слыша свист приближающего боеприпаса. Свист мин, жуткий, будто ввинчивающийся в позвоночник, нарастал, зудел, ширился, но самого разрыва всё не было и не было.

«Почему нет грохота? — в панике подумал боец, и тут же мелькнула другая мысль: — Колька! Как он кричать мог? Он же погиб!»

И проснулся, вывалился из сна. Мокрый весь, со сжатыми зубами. А над ним склонилась жена Танюшка. Сказала встревоженно:

— Ты опять кричал, солнце.

— Ничего, — попытался улыбнуться Андрей. — Сон приснился… нехороший.

Уже неделю Андрей был дома, в отпуске после полугода службы на СВО. Начальство расщедрилось и дало отпуск прямо в канун Нового года, с 23 декабря аж по 15 января. Но если днём фронт отпускал, отступал и таял за заботами и общением с семьёй, друзьями, то ночью возвращался. Иногда прокрадывался тихо и заставлял тревожно пытаться нащупать автомат. А иногда вот так вот врывался во снах. И Белов просыпался, выходил на балкон и курил, пытаясь успокоиться. А Таня обнимала тихонько со спины и так же тихонько вздыхала.

Но с утра, после завтрака и кофе, когда дети убегали к себе в комнату, Андрей радостно улыбался, и они с супругой строили планы на день. Походы по магазинам, торговым центрам. А сегодня вот Танюшка предложила прогуляться на центральную площадь города, где уже установили огромную новогоднюю ёлку.

— Детей возьмём? — Андрей по привычке сразу же хотел помыть тарелку, но Таня выхватила её и поставила в мойку:

— Пусть дома посидят! Второй день каникул. И мы вдвоём побудем.

Белов кивнул:

— Добро! — И потопал одеваться.

Снежок похрустывал под ногами Андрея и Тани, искрился под солнцем мириадами нестерпимо сияющих огоньков. Таня повисла на руке мужа и весело рассказывала:

— Там, говорят, ларьки установили, можно шашлык взять и блинчики горячие!

— Я за отпуск отожрусь так, что в броник не влезу и в окоп не помещусь! — засмеялся Белов.

Супруга его нахмурилась чуть, услышав, что отпуск закончится, но прогнала тоску, потому что впереди ещё были две недели безоблачного счастья. А чтобы муж не заметил грусти, проговорила нарочито весело:

— Пока толстый сохнет — худой сдохнет! Потому будем трескать шашлыки!

— Слушаюсь, товарищ жена! — Андрей шутливо откозырял, щурясь от яркого света.

Когда уже выворачивали на площадь, и случился неприятный казус. Кто-то запустил фейерверк, и тот затрещал, загремел хлопками-разрывами. Андрей даже понять ничего не успел, упал в сугроб, чуя предательский холод вдоль позвоночника. Руки искали автомат и не находили, а паника росла, ширилась от отсутствия оружия. А вокруг засмеялись люди. Кто беззлобно, а кто и издевательски.

— Ты глянь, уже с утра нализаться успел, — добродушно произнёс полный мужчина и повернулся к своему ребёнку: — Пить нехорошо, сынок!

Таня кинулась к Андрею, стала поднимать. Да тот и сам уже понял всё, смущённо поднялся и отряхивал с одежды снег.

— Вы бы пить завязывали, молодой человек, — неодобрительно произнесла женщина.

— А то и Новый год не увидишь, — захохотал какой-то парень.

— Он не пьёт у меня, — заплакала от обиды Таня. — Он в отпуск с СВО вернулся…

И потащила Андрея за руку прочь от площади. Парень подавился смехом, закашлялся и рванул вслед за Беловыми, извиняясь и бурно жестикулируя, а остальные стали расходиться, почему-то стараясь не глядеть друг на друга…