Образ, с которым обычно ассоциируются писатели, уходит корнями в восемнадцатый век, а сложился он с подачи плеяды британских авторов, таких как Джон Китс, лорд Байрон и Шелли (Перси и Мэри). Читатели видят литератора развалившимся на кушетке, одна рука запрокинута на лоб, в другой – ручка и бумага, измученным взглядом он смотрит в потолок в ожидании неуловимой Музы. Этот неподвижный, замученный стереотип позднее укрепился благодаря таким именитым авторам, как Эдгар Алан По, Джордж Бернард Шоу, Виктор Гюго, Артюр Рембо и Сэмюэль Тейлор Кольридж.

Это правда, время от времени каждый писатель тоскует по кушетке, уставившись в потолок и пытаясь понять, куда, черт возьми, делись все слова. Но всякий, кто, выбрав писательскую карьеру, коротает время в ожидании Музы, поставил не на ту греческую богиню.

Позже мы еще обсудим необходимость выделять время на творчество. Но еще до составления расписания понадобится внутренняя дисциплина. Если все, что требуется, – раз в пару месяцев или лет сочинить стихотворение, то да, можно подождать Музу. Но если задался целью построить карьеру писателя, такой номер не пройдет. Когда получаешь задание от издателя или продюсера с четким дедлайном, важно сдать работу в срок. Если не успеешь и скажешь: «Ну, просто не могу собраться с мыслями», тебе обязательно помогут собрать вещи и укажут на дверь.

Намерение дождаться Музы обычно вызвано уверенностью в том, что все, что она продиктует, будет звучать безупречно, в отличие от каракулей нашего собственного сочинения. Однако, как упоминалось выше, основная цель черновика не в том, чтобы получиться идеальным, его задача – сформировать из груды вариантов что-то, напоминающее правильный порядок слов, который впоследствии можно редактировать и совершенствовать. Поэтому уж заставь себя написать хотя бы первое предложение. Пусть оно выйдет ужасно, его всегда можно подправить. Пустоту же не пересмотришь и не отредактируешь. Если сможешь придумать хотя бы одно предложение, то за ним наверняка последует второе. Но если этого не произошло, не спеши вставать из-за стола. Оставайся там все время, отведенное на работу. Уж злость и скука точно заставят написать что-то еще.

И это что-то совершенно не должно быть безупречным, оно просто должно быть.

Если же после первого предложения ты все еще в тупике и никак не можешь реализовать свои замыслы, в качестве небольшой разминки можно кратко написать о чем-то, например о том, как прошел день, или о планах на вечер, или о первой поездке к океану. После этого вернись к тому, о чем изначально нужно было написать. Смысл в том, чтобы преодолеть ступор первых слов. Письмо способствует письму.

Если проделывать такое регулярно, можно накачать письменные мускулы, прямо как на тренировке в зале. Сперва поболит, но со временем заметишь, что каждый раз, садясь за письменный стол, испытываешь прилив адреналина (творческого аналога эндорфинов); он появляется, когда можешь себе сказать: «Я вчера все сделал, хотя мне не очень хотелось, и вышло очень даже неплохо, поэтому наверняка я и сегодня все смогу, возможно, даже получится написать немного больше обычного». Чем больше делаешь, тем больше хочется этим заниматься, и, как в случае с физическими упражнениями, у некоторых это входит в привычку.

Если чувствуешь, что на сегодня хватит, не заканчивай последнее предложение. Дойди до середины и остановись. На следующий день это здорово поможет справиться с застоем первых строк, ведь ты заранее знаешь, как должно закончиться предложение. Скорее всего, оно всю ночь маячило где-то поблизости, с нетерпением ожидая, когда ты вернешься и закончишь его. Поэтому, когда продолжишь писать, нужные слова сами прыгнут на страницу, гармонично подведя к следующему предложению.

Ключевой момент в том, чтобы подойти к работе расслабленно и спокойно, без напряжения, причем это правило касается самых разных ситуаций. Несколько лет назад я нанял профессионального фотографа, чтобы сделать снимки для второго романа, потому что устал самостоятельно делать фотографии, после публикации которых ко мне частенько наведывались представители правоохранительных органов. Есть те, кого камера любит, кого – ненавидит, а есть те, от кого камера запирается в ванной и бьется в истерике всю ночь, отказываясь выходить. Так вот, я как раз из последней категории.

Первый час девушка безуспешно пыталась заставить меня расслабиться. «Просто будьте собой», – постоянно повторяла она, но я и сам никогда не знал себя настоящего, поэтому старался выглядеть величаво и серьезно, сидя за письменным столом в черной кожаной куртке и черной рубашке. Я скорее позировал, а не был. И с каждым щелчком затвора у меня внутри все обрывалось.

В конце концов она в отчаянии развела руками и направилась к выходу. «Подождите пока здесь», – сказала девушка. Хочу напомнить, что мы находились у меня дома и уходить я никуда не планировал, но, увидев ее взгляд, не стал провоцировать стихийное бедствие.

Через пару минут она вернулась с кучей детских игрушек и кубиков, которые возила с собой в машине.

– Я хочу, чтобы вы поиграли, – сказала она и бросила все на ковер.

Я посмотрел на нее, потом на игрушки, затем снова на нее.

– Вы хотите, чтобы я сел на пол?

– Да.

– И играл… в кубики?

– И в игрушки, да.

– Вы ведь в курсе, что я востребованный писатель, да?

Ее глаза сузились, взгляд будто говорил: «Са-дись. На-а пол».

Я сел на-а пол.

Сама она опустилась на ковер в другом конце комнаты, скрестив ноги и положив камеру на колени.

– Ну же, играйте!

Я хотел сказать, что это идиотизм, но мой необычайно развитый инстинкт самосохранения посчитал, что лучше промолчать, поэтому я неохотно начал играть с этим добром.

Я предположил, что она сразу начнет фотографировать, однако девушка сидела неподвижно, пока я складывал из кубиков матерные слова, видимые лишь с моей стороны. Затем, подперев рукой подбородок, я переключился на динозавров и машинки, потом рептилии въезжали на автомобилях в стены из кубиков, наплевав на мат, вокруг было полно аварий, поэтому я принялся искать, чем можно было заменить машинку скорой помощи и…

– Джо!

Я поднял глаза.

Щелк!

Я тут же выпрямился, потому что напрочь забыл про ее существование.

– Мы начинаем? – спросил я.

– Не-а, мы закончили, – сказала фотограф. – Это единственный момент, когда вы смогли расслабиться с тех пор, как я сюда вошла, единственный раз, когда я смогла заглянуть вам в глаза, потому что вы не думали о том, как выглядите или как сидите, а просто были собой.

С этими словами она собрала свои игрушки и уехала.

Не знаю, является ли фотография, полученная в результате этого опыта, лучшей из всех когда-либо снятых, но совершенно точно она – самая реалистичная. Это единственное фото, где я живу мгновением, а не думаю о нем.

Именно так работает и писательский порыв.

Несмотря на заявленную божественность, Муза – не более, чем тоненький, мягкий голосок в твоей голове, подсказывающий, что и как писать. Она хочет помочь, вырваться наружу и поиграть, но, если ее заглушать грохотом сознательного разума (а так в большинстве случаев и происходит), она будет сидеть в углу и дуться. Муза не сможет нормально функционировать, да и ты не сумеешь быть тем, кем нужно в этот момент, если валишься с ног без сил, переживаешь или нервничаешь. Не бойся работы с черновиком, смело экспериментируй или делай всякие глупости, если именно это нужно, чтобы создать атмосферу, в которой внутренняя муза сможет беззаботно вырваться наружу и играть.

Иногда, чтобы быть собой, нужно отвлечься от себя.

Тот, кто это понимает, ищет всевозможные способы заглушить сознательный разум так, чтобы позволить созидательному порыву показаться на свет. Одни прибегают к наркотикам и алкоголю, из-за чего среди творческих личностей так много людей, страдающих пагубными зависимостями. Другие медитируют или играют на музыкальных инструментах, кому-то нравится гулять в парке, а кто-то достает с полки фигурки персонажей комиксов, якобы чтобы протереть пыль, а на деле надеясь, что ностальгия переключит сознание на теплую, размытую, нейтральную передачу, пока подсознание попытается понять, что именно хочет сказать.

Еще очень важна подпитка. Творчество, притаившееся у тебя внутри, словно вода в резервуаре, и время от времени воду нужно доливать, иначе возникнут проблемы. Лучший способ – позволить себе наслаждаться искусством, музыкой и красотой. Открой для себя творчество талантливых писателей, которые могут научить по-новому использовать слова и вдохновить на гениальные произведения, а еще обязательно читай что-нибудь для удовольствия. Чем больше будешь читать, тем лучше будешь писать. Если на моем писательском пути возникают преграды, а ничего развлекательного для чтения найти не удается, я включаю свой невероятно разнообразный плейлист, потому что никогда наверняка не знаешь, что именно озарит нейроны вдохновением. Там можно найти кантри и хип-хоп, свинг-хаус и рок, классику и джаз, поп и монгольский метал, фолк и дэт-метал, хаус и транс, танцевальные мелодии и даже немного k-pop – всего пять тысяч треков всевозможных жанров и музыкальных форм из когда-либо написанных. Рано или поздно музыка помогает разобраться со всеми загвоздками в материале, над которым я работаю.

Сколько бы мы ни извлекали из творческого порыва, надлежащий уход и подпитка Музы требуют равноценной отдачи. В фильме «Сокровища Сьерра-Мадре» Хамфри Богарт и остальные, добыв золото из горных рек, уже были готовы выдвинуться в путь, однако персонаж Уолтера Хьюстона останавливает их. «Нужно привести гору в порядок, – говорит он им. – Она отказалась от своих сокровищ, и теперь в знак уважения нужно вернуть все на свои места».

Несмотря на возражения, мужчины возмещают урон.

Твоя внутренняя муза делится с тобой золотом. Тебе, в свою очередь, нужно время от времени приводить «гору» в порядок.

Еще один способ подавить шум рассудка – нанести удар, пока он вне игры. Повторюсь: подсознание хочет помочь рассказать твои истории, а так как оно господствует, лишь когда ты спишь, можно использовать это время в своих интересах.

Уже лежа в постели, медленно отходя ко сну, сформулируй любую проблему, которая мучила тебя последнее время. Не все сразу, а ту, которой никак не удается найти решение. Только не пытайся решить ее сходу: мало того, что это не сработает, так вдобавок еще и не выспишься. Лучше аккуратно изложи суть и сформулируй вопросы, чтобы все оказалось в голове, но разум при этом не возмущался, а потом постарайся уснуть.

Как только ты отключишься, подсознание набросится на проблему, словно кошка на бантик, ведь ему весело, можно поиграть с чем-то творческим и конструктивным. Обычно оно разбирается с проблемой всю ночь, пока не найдет ответа.

Проснувшись на следующее утро, еще в полудреме, осторожно осмотри чертоги разума в поисках подарков, оставленных Музой. Скорее всего, тебя будет ждать какое-то решение, если не спугнешь его своим напором.

Писатели с легкостью приписывают то, что создают, чему-то потустороннему, потому что на самом деле никто не знает, откуда берутся рассказы. Мы просто считаем это Музой и ждем, пока она объявится и спасет нас от самих себя. Но Муза – это мы сами, мы и есть Муза. Нужно просто понять, что литературное творчество – не только дисциплина, но и игра, и не нужно путаться у себя под ногами, чтобы персональная муза могла нашептывать в потемках истории без цензуры, контроля и сомнений. Чем прозрачнее мы станем, позволив словам и творческим порывам протекать свободно и непрерывно, тем лучше станут наши тексты.

Сложно танцевать ради самого танца, мы ведь существа разумные, и иногда бывает сложно найти баланс между твердостью, необходимой рассудку, и творческим хаосом, которым наслаждается подсознание.

Оскар Уайльд писал:

Будешь сильно зажимать Музу, подавляя творческую искру ради потребности в контроле, и она задохнется. Будешь относиться без уважения или не станешь ценить вовсе – она просто испарится, потому что никому не нужны отношения, где его не ценят.

Научись балансировать между бесконечным ожиданием Музы и настырными нападками, и тогда очень скоро начнут происходить чудеса.