Всю суть творческого процесса хорошо описывает одна цитата. Происхождение ее неизвестно, но различные вариации приписываются Микеланджело, Леонардо Да Винчи и другим знаменитым скульпторам, а писатели и художники давно взяли ее на вооружение: «Еще до того как я приступаю к работе, внутри куска мрамора уже находится скульптура. Мне нужно просто убрать лишний материал». Другой вариант звучит так: «Чтобы вылепить лошадь, я беру кусок мрамора и отсекаю все, что не является лошадью».

Несмотря на то что это описание не хуже многих других, в нем не учитывается один ключевой аспект. Фокусируя внимание читателя исключительно на прекрасной мраморной скульптуре, мы отвлекаемся от еще большей груды мрамора, рассыпанной по полу, от всех тех осколков, что отсекли лишь потому, что они не были частью лошади.

Редактура, во время которой скалывается все лишнее и несущественное для истории, – самая важная часть процесса после того, как сформулируешь весь рассказ. День за днем, сантиметр за сантиметром ты отсекаешь слова, исправляешь грамматику, формулируешь мысли до тех пор, пока сырой материал не превратится в блестящую, элегантную историю.

На этом этапе начинающие писатели частенько застревают.

Мы все склонны верить, особенно на первых порах, что все написанное нами само по себе совершенно, без всяких правок и корректуры. Вот как все получилось, так и должно остаться, застыв на века. И когда говорят: «Слушай, кажется, длинновато получилось» или «Мне показалось, середина как-то затянута», мы воспринимаем это как подрыв авторитета нашей божественной работы, злимся и еще больше убеждаемся, что наш текст – священен, его не нужно, запрещено изменять.

Я отчетливо помню эти неизгладимые ощущения.

Придурок.

Любой, кто ходил на уроки труда в школе, знает: нельзя просто попилить необработанные доски, прибить их друг к другу и назвать всю эту конструкцию шкафом. Древесину нужно зашкурить, чтобы поверхность стала гладкой, аккуратно сложить, свинтить, обработать пропиткой и покрасить, и только тогда изделие будет радовать глаз и станет приятным на ощупь. Также и с написанием текстов. Ты же хочешь, чтобы читатель начал с первых строк рассказа и непринужденно покатился дальше, опомнившись в самом конце, даже не заметив, сколько времени прошло. Я просто не мог оторваться… Начал на первой странице, а потом не поднимал глаз до глубокой ночи… так все гладко шло… Именно к таким отзывам нужно стремиться.

Мой подход к редактуре достаточно прост: сперва я записываю все, что могу рассказать на какую-то тему, потом убираю лишнее, оставляя лишь то, чем хочу поделиться, а потом прохожусь по тексту еще раз, оставляя то, что нужно донести.

Чтобы было нагляднее, поясню на примере. Изначально предыдущий параграф начинался так: «Когда меня спрашивают про редактуру, я обычно отвечаю…» Я убрал этот кусок, так как это совершенно ненужная попытка прояснить момент, который в принципе не требовал никаких обоснований. А сейчас я отредактировал конец предыдущего предложения, сначала было написано: «никаких обоснований подобного рода», но потом я убрал «подобного рода», так как смысл этого словосочетания не до конца понятен.

Мне нравится читать рукописи, где автор вносил правки вручную, ведь именно так можно наблюдать мозг писателя за работой, как он пережевывает каждое предложение и в результате почти всегда сокращает материал, а не наращивает. Убранное из текста часто не менее важно, чем то, что остается. Кстати, изначально было написано: «Часто то, что писатель убирает из своего текста», но в подобной структуре придаточное предложение было лишним, поэтому я начал со слова «убранное», а слово «часто» поставил дальше. Чем меньше разбивать предложение запятыми, тем легче оно читается. А ты, мой дорогой читатель, заметил бы лишнее придаточное и паузу после первого слова? Скорее всего, нет. Но зато теперь ты знаешь, что изначально они там были.

Черновики – словно ведра, куда сливают все элементы рассказа, именно поэтому в них обычно так много написано и полно массивных толкований, нам же надо убедиться, что читатель понял именно то, что мы хотели донести, потому объясняем все в мельчайших подробностях. Однако не только объяснения получаются длинными и громоздкими; иногда мы можем несколько раз повторить или перефразировать информацию, которую считаем очень важной, создавая ненужное многословие. А еще повторы. Я уже не говорю про перефразирование одних и тех же мыслей в надежде, что никто не заметит.

Предыдущий пункт подготовлен специально для тебя Департаментом отдела дубликатов и повторов.

Урезать излишки текста вовсе не означает принести в жертву свой голос или стиль. Скорее наоборот, когда уходит все лишнее, они становятся заметнее, так же как и после нейтрализации статического электричества запись на пленке получается чище и отчетливее. Изначально этот абзац я заканчивал дополнительным предложением: «меньше барахла мешается под ногами», чтобы до конца втолковать свою мысль, но это повтор очевидного, а читатель не заслуживает, чтобы ему так вдалбливали информацию.

И да, процесс редактуры может проходить мучительно. Я правил эту книгу пять раз, прежде чем отправить редактору, вычищая строчку за строчкой, слово за словом, запятую за запятой, с каждым разом все тщательнее. Я проходился по тексту снова и снова до тех пор, пока не захотелось выбежать во двор и громко заорать. Но соседи наверняка вызвали бы копов, поэтому я перенаправил свой порыв и съел несколько больших кусков шоколада. Шоколад – панацея от всех зол, не слушай никого, кто говорит иначе.

Редактируя материал, обращай внимание на определенные моменты. Изначально я написал «когда сидишь и редактируешь материал», но действие не относится к самому процессу, и потом, кто я такой, чтобы судить, в какой позе ты этим занимаешься? «И потом» можно было убрать из предыдущего предложения, но, если я начну править уже исправленное, мы просидим тут до глубокой ночи, да и вообще, в работе же должны быть какие-то несовершенства, разве нет?

Одно из самых известных правил редактуры в том, что можно удалить первый абзац, а то и первую страницу небольшого рассказа или же первую главу романа без ущерба для произведения. Не уверен, что этот жесткий принцип работает всегда и везде, но намерения у него самые благородные.

Когда мы приступаем к очередному произведению, кажется, что нам нужно позволение начать, необходимо воодушевить читателя все это прочитать, поэтому во вступительных отрывках сначала ходишь вокруг да около, пока не приблизишься к самой сути. Это же относится и к построению предложения, и к структуре абзаца. «Мне всегда казалось, что расти в Канзас-Сити было непросто» сравни с вариантом без вступительной части: «Расти в Канзас-Сити было непросто». Тебе и твоим персонажам не нужны поводы и разрешения, чтобы высказаться. Если кому-то расти в Канзас-Сити было трудно, то не стоит начинать с уточнения, что это его мнение, ведь иначе он бы вообще про это не сказал.

Одно исключение из вышеупомянутого правила вступает в силу, когда персонаж не до конца уверен в том, что говорит, в этом случае автор намеренно использует придаточные предложения, чтобы отразить особенности характера героя. Если это не твой случай – переходи сразу к сути.

Сократив начало и оставив действительно важное, просей остальной текст, не забывая про три «С»: сжать, совместить, снести.

Сжать: именно этим я как раз и занимался в текущей главе, шлифуя каждый абзац, убирая лишние слова, чтобы акцентировать внимание на важных моментах.

Совместить: одна из самых неизбежных ошибок начинающих писателей – писать сцены, в которых решается по одной проблеме за раз. Персонаж А разговаривает с персонажем Б, получает необходимую информацию, затем в следующей сцене персонажу А звонит персонаж В и сообщает информацию уже по другому аспекту истории. Подобное повествование линейно, понятно, но по своей структуре совершенно неинтересно. Если совместить эти сцены, то персонаж А попытается получить информацию у персонажа Б, и тут поступает звонок от персонажа В, который персонаж Б использует для отвода глаз или чтобы выбраться из города. Так в каждой сцене читателю достается больше начинки и обеспечен конфликт, благодаря чему повествование идет легче и бодрее.

Снести: найди сцены или целые главы, которые не добавляют в рассказ ничего существенного, и выброси их. Если в главе в двадцать страниц всего один важный фрагмент, то забери его оттуда и помести в другое место, полностью избавившись от всего остального. Если что-то можно убрать, это нужно убрать. Точно так же, если два персонажа играют похожие роли в рассказе, посмотри, может, сумеешь сделать из них одного. В результате получится интересный герой, и не будут два похожих персонажа биться за место под солнцем, занимая ценное место в твоей истории.

Нужно все перемолоть, пока не останется ни сантиметра ненужного «жира». Потрать на это столько времени, сколько потребуется. Лучше сделать работу хорошо, чем сделать ее до вторника.

Приведу пример. Я дружил с прославленным писателем и радиодраматургом Норманом Корвином вплоть до его кончины. В свою очередь, сам Норман был лучшим другом Карла Сэндберга, пожалуй, одного из лучших поэтов Америки. Их сблизила любовь к языку, и очень часто приятели встречались за ужином, обсуждая работу. Поэтому вполне естественно, что однажды Норман пригласил Карла погостить в своем поместье в Шерман-Оукс в Калифорнии.

Мой друг рассказывал: «Как-то раз Карл спустился к завтраку, что-то ища в карманах. Ему никак не удавалось обнаружить необходимую вещь, поэтому он принялся опустошать карманы, выкладывая их содержимое прямо на кофейный столик, как люди обычно высыпают мелочь. И тут приятель достал комочки бумаги, напоминающие головки одуванчиков. Они пролежали там так долго, что стали ветхими. Некоторые даже начали осыпаться со временем. Я заметил, что там что-то написано карандашом, а рассмотрев поближе, увидел фрагменты стихотворений. С разрешения друга я их прочитал. Стихи оказались настоящим шедевром, и я спросил:

– Боже, Карл, они прекрасны! Когда ты это написал?

– Ну, некоторым лет десять, каким-то двенадцать, может, четырнадцать.

– Почему же ты их никогда не публиковал?

– Я еще не закончил редактировать, – и с этими словами убрал их обратно в карман».

Сколько нужно времени, чтобы довести все до ума, столько и работай, все просто.

При редактуре нужно быть максимально объективным. Представь, что это не твой текст или его нужно напечатать в журнале, но там ограничено количество знаков, поэтому требуется сократить объем на двадцать процентов. Отшлифуй рассказ, а потом пройдись снова. Когда решишь, что он лаконичен настолько, насколько требуется, поищи и попробуй убрать по десять слов со страницы. Такие постоянно встречаются. А потом в качестве эксперимента проделай это еще раз, попробовав убрать еще по пять слов.

И когда дойдешь до того момента, когда при редактуре не найдется ни одного лишнего слова, останется пробежаться по тексту в последний раз.

Мы обычно пишем первое, что приходит на ум, или выбираем почти нужное слово, которое частенько стоит на полке рядом с нужным, может, потому что они звучат похоже, или мы слишком заняты обрушившимся на нас потоком лексики, чтобы прерваться и свериться со словарем. Но в процессе написания важна точность, позаботься о том, чтобы сказать именно то, что задумывалось.

В комнате затхлый запах? Или пахнет старым деревом и сухой краской?

Главный злодей непреклонен или неумолим?

Он хрупкий или ломкий? Их значения похожи, но «хрупкий» говорят про то, что не гнется, или про того, кого легко обидеть. Ломкий – тот, который легко трескается или ломается. Если мы пишем новым куском мела на доске, края его обламываются и крошатся. Это и есть ломкий. Разница между двумя словами едва уловимая, но значимая.

На самом деле некоторые могут и не знать слова «ломкий», именно поэтому Бог создал поисковые системы. И никаких проблем. Твоя работа, твоя святая обязанность – всегда использовать именно то слово, которое лучше всего передаст то, что требуется сказать. Объясняя на примере иностранных слов, это разница между bon mot (остроумное выражение) и mot juste (в яблочко). Остроты встречаются в популярных фильмах, смешных, оригинальных и ироничных оборотах речи, поэтому обычно они первыми приходят на ум, даже несмотря на то что могут прозвучать глубокомысленно и неестественно. В яблочко – наоборот, абсолютно верное, подходящее слово. Поэтому, если не нужно проиллюстрировать особенности характера персонажа, стремись использовать mot juste, а не bon mot, потому как одно верное слово убережет от излишней кучи почти подходящих, чтобы передать всю суть повествования. Выражай мысли при письме четко, даже (и особенно) когда они должны звучать небрежно. Стиль боевых искусств «Пьяный мастер» воссоздает движения нетрезвого человека, но, чтобы овладеть ими, понадобятся годы тренировок. Точно так же, если персонаж должен говорить плохо или неграмотно, требуется невероятная точность, чтобы такая речь звучала достоверно.

После финальной редактуры рассказ должен нестись, словно снаряд, компактный, резкий и лаконичный. В идеале его следует убрать в шкаф на неделю, а потом достать и прочитать в последний раз, чтобы убедиться, что из него не вырвали слишком много, пожертвовав смыслом ради краткости. Редактура – постоянная борьба между тем, чтобы написать слишком много, показавшись занудой, и тем, чтобы написать мало, но непонятно.

Один мой приятель, сценарист и режиссер, имел привычку писать очень подробные диалоги и описания в сценариях, следя за тем, чтобы все было понятно, но к концу съемок он все вычеркивал и правил, руководствуясь принципом «все и так понятно». Ну, ему-то, конечно, понятно, ведь он знал, что задумывал изначально, но у зрителей не было возможности прочитать сценарий, а потому фильмы моего друга справедливо заклеймили мудреными и непонятными, что в конечном итоге заставило его одуматься и пересмотреть свои принципы редактуры.

Неважно, пишешь ты сценарий или роман, читателю должно быть все понятно, с учетом того что он не видел изначальный вариант до всей кучи правок. Если есть какие-то моменты, которые нужно прояснить, пройдись по ним, чтобы донести самую суть, но не более.

Тогда и только тогда дело сделано.

Но спорю на двадцать баксов, что, если через год ты решишь пройтись по тексту еще раз, найдешь кучу всего, что можно исправить.