Композитор и сатирик Том Лерер как-то сказал: «Жизнь похожа на сточную канаву. Ее содержимое во многом зависит от того, что туда сливали». То же самое можно сказать и об общеобразовательных курсах писательского мастерства в высших учебных заведениях. С одной стороны, они оказывают студентам неоценимую услугу, объясняя ключевые принципы письма, рассказывая о метафорах и сравнениях, улучшая ясность речи, обучая, как построить художественное произведение или сочинить стихотворение. Качество наших мыслей неразрывно связано с уровнем владения языком, поэтому умение четко и креативно высказываться гарантирует острый ум и жизнестойкость.

Однако тем, кто действительно хочет стать писателем, может показаться, что базовые курсы весьма ограничены с точки зрения практической пользы или даже действуют в ущерб цели, если преподаватели фокусируются на том, как ученики должны писать, вместо того чтобы оценить, как они на самом деле пишут, и помочь перенести их уникальный голос на страницы. Принуждая студентов соответствовать стереотипам определенного художественного стиля, даже самые творческие натуры можно вынудить чувствовать себя неловко или скованно, а еще заманить в ловушку, заставив разрываться между тем, что они хотят сказать, и тем, как это позволяет сделать преподаватель. Из-за этого начинающие авторы могут опустить руки, потерять интерес или выработать плохие привычки, и понадобятся годы, чтобы от них отучиться. Эффективный процесс обучения должен объяснять, как избегать стереотипов в творчестве, а не добавлять новые.

Хороший текст звучит со страниц нашим уникальным голосом, впоследствии слова редактируют до тех пор, пока они не станут меткими и точными, словно лазер. Лучше всего это отражено в разговоре Айзека Азимова со своим агентом, состоявшемся как-то раз за обедом. Еще молодой писатель, переживающий трудные времена, признался, что находится на грани отчаяния, так как не уверен, как именно ему стоит писать. Сомнения касались не столько развития сюжета и персонажей, сколько самого процесса расстановки слов, чтобы они звучали как надо – литературно.

Какое-то время агент молча кивал. Он постоянно слышал о подобных сомнениях.

– Айзек, – сказал он наконец, – ты знаешь, как бы Хемингуэй написал «солнце восходит по утрам»?

– Нет, – ответил Азимов в надежде услышать какое-то откровение. – Как?

– Солнце восходит по утрам. Просто произнеси это, и все.

Просто произнеси это. Три коротких слова, но некоторые писатели десятилетиями пытаются постичь их смысл.

Занятия по писательскому мастерству должны побуждать студентов свободно выражать свои мысли. Мне доставляет невероятное удовольствие наблюдать, как те, кого слишком часто заставляли помалкивать, открываются с другой стороны, демонстрируя понимание цели, свободу воли и достоинство. Но эта радость быстро улетучивается, если учебный процесс превращается в строго контролируемую вотчину, где педагог настаивает на том, что его вариант написания – единственно правильный, забраковывая при этом работы независимо мыслящих и расхваливая тех, кто научился копировать нужную модель письма или просто выслуживается. Это создает проблемы сразу на нескольких этапах, особенно если учесть, что оценка творческих заданий – процесс в высшей степени субъективный. Если тебе поставили несправедливый балл за тест по истории или математике, можно пожаловаться декану; если преподаватель решил, что отрывок написан плохо, руководствуясь какими-то своими личными стандартами, то некуда обратиться за объективным вмешательством.

В колледже у моего преподавателя по писательскому мастерству постоянно возникали проблемы с девушками, предпочитавшими открыто высказывать свое мнение и прислушиваться к собственному внутреннему голосу, а не просто делать то, что он им говорил, и лишь так, как он велел. Это отражалось и в системе оценивания – у парней баллы всегда были выше, и в поведении на лекции. Юношам он давал слово гораздо чаще и больше их поддерживал, а при общении с девушками демонстрировал надменную раздражительность, нередко критикуя их работы с излишней бесцеремонностью.

Как-то раз, обсуждая рассказы, заданные на предыдущей неделе, преподаватель набросился на одну из студенток, и его поведение мне показалось не только чересчур агрессивным, но и непристойным. Казалось, ему нравится ее критиковать, а так как положение педагога лишало девушку возможности что-то возразить или потребовать пересмотреть подобное к ней отношение, он продолжал до тех пор, пока студентка не расплакалась.

И тут откуда-то с последних рядов прозвучал спокойный и уверенный голос:

– Отвали от нее на хрен[7]!

Удивившись не меньше остальных, я обнаружил, что это был мой голос.

Побагровев от злости, преподаватель предложил мне выйти и поговорить.

– Ничего не имею против, – сказал я, и мы вышли.

В коридоре мне показалось, что своим поведением он провоцировал меня на драку, чтобы появился повод для отчисления. Я не попался на удочку. Постоянно держа руки в карманах, я еще раз озвучил свою позицию, сказав, что его поведение некорректно и он должен извиниться перед студенткой.

Он отказался и поднял этот вопрос на кафедре в надежде, что стены Иерихона падут на мою голову. Но там вмешиваться не стали, их реакцию отлично иллюстрирует цитата из фильма «Человек из Ла Манчи»: «Если надо – убейте друг друга, но, ради бога, сделайте это тихо».

До того дня я получал лишь высокие оценки за свои работы. Но потом моя успеваемость снизилась, появились двойки, иногда даже с минусом. Думаю, он бы и колы мне ставил, но тогда привлек бы внимание и обеспечил условия для апелляций.

В последний день семестра, когда я уже направлялся к выходу, этот преподаватель подошел ко мне и сказал громко, чтобы все слышали:

– Вам никогда не стать писателем, мистер Стражински. У вас нет для этого нужных качеств.

Позже, когда мои работы начали публиковать, для меня стало делом чести отправлять ему копию каждый раз – просто чтобы позлить[8]. Он ни разу не ответил. Спустя какое-то время работ стало слишком много, чтобы продолжать подобные пересылки, и я прекратил. А спустя несколько лет преподаватель умер. Желая отдать дань уважения, я выяснил, где он похоронен, и поехал на могилу, прихватив с собой последние публикации и карандаш. Прикинув, как именно он там лежит, я положил свои работы туда, где должно было находиться сердце, на тот случай, если он решит восстать.

И вовсе я не злопамятный…

Несмотря на тот инцидент, уроки литературного мастерства я не бросил (некоторые из них оказались очень поверхностными, а другие касались лишь какого-то определенного жанра), предположив, что это наилучший способ обеспечить себя инструментами, которые пригодятся для того, чтобы стать писателем. Я обнаружил, что иду не тем путем, когда посещал курс по написанию коротких рассказов в государственном университете Сан-Диего. Мне так нравилось учиться там у преподавателя Ричарда Кима, что я с удовольствием выбрал себе на следующий семестр его курс по написанию романов. Но в первый же день, увидев, как я сажусь за парту, он вывел меня в коридор.

– Ты выучил все, чему я тебя учил, а я, в свою очередь, рассказал все, что знаю, – сказал он. – Все, чему ты должен научиться теперь, не почерпнуть из моих лекций о письме. Это придет непосредственно в процессе творчества, а значит, нужно походить на интенсивные мастер-классы.

С этими словами он выгнал меня взашей.

И это лучшее, что он мог для меня сделать, ведь преподаватель оказался прав. Литературному мастерству студенты учатся непосредственно при написании работ, а на мастер-классах необходимо писать тонны материала, представляя в дальнейшем свои работы на суд не только педагога, но и всей группы, чтобы получить критический анализ. На этом этапе становления мастер-классы необходимы, потому что безопасные отработки на лекциях никогда не приведут туда, куда нужно. Этого можно добиться, лишь выйдя на арену, представ перед лицом беспристрастных однокашников и наставника. Разумеется, это гораздо предпочтительнее, чем спрашивать мнение о своих работах у друзей и родных, ведь они редко скажут, что думают на самом деле, и даже если они склонны к искренности, то недостаточно опытны и не владеют терминологией, чтобы доступно объяснить, где и что пошло наперекосяк.

Перспектива того, что твою работу примутся критиковать два десятка абсолютных незнакомцев, может пугать начинающих писателей, уже сейчас не уверенных в качестве своего материала. Но мастер-классы могут создать позитивную и располагающую среду при условии, что участники будут высказывать конструктивную критику. Это вовсе не значит, что нужно смягчать свою реакцию на представленную работу, тут потребуется честность и четкость выражения мыслей. Нельзя говорить, что история плохая, только потому, что она тебе не понравилась, – литературная восприимчивость разнообразна, и то, что не нашло отклика у тебя, может найти свою аудиторию где-то еще. Такая критика не просто бесполезна, из-за подобной субъективности человек может просто отмахнуться от всех сомнений: с моим рассказом все в порядке, он тебе просто не нравится. У тебя свое мнение, у меня свое. Участники дискуссии должны уметь объяснить, почему им что-то не понравилось, а не просто объявить сам факт того, что им не приглянулся материал. Что именно беспокоит в рассказе? Проблемы с грамматикой? Неприятный главный герой? Надуманный сюжет? Натянутая или нереалистичная концовка? Чем точнее и объективнее критика, тем скорее она будет обращена к работе, а не к тебе.

Конструктивная критика может звучать так: «Видно, что ты много труда вложил в свой материал, есть много удачных моментов. Мне понравились второстепенные персонажи, да и стиль письма очень лаконичный. Однако, на мой взгляд, неясна мотивация главного персонажа. Ты пишешь, а точнее, он говорит, что убил всех тех людей, желая отомстить за погибшего брата. Но ведь об убийстве нам так ничего и не рассказали, как и об их отношениях до трагедии. Если хочешь, чтобы читатель понял, что подвигло героя прибегнуть к таким экстремальным мерам и стать ангелом-мстителем, думаю, важно показать отношения братьев до убийства. Мало просто сказать, что это сюжетная линия или логическое обоснование. Нам нужно понять причины его поступков, а это станет возможно, если связать все воедино. Понятно, что сам ты знаешь, что произошло, ведь все эти события существуют в твоей голове, поэтому я бы предложил перенести часть из них в книгу: либо в самое начало, либо в виде флешбэков, либо в качестве переходов между частями. В любом случае, я свои пять копеек вставил, интересно послушать мнение остальных – считают ли они, что подразумеваемые отношения между братьями и так очевидны и что-то добавлять будет излишне».

Всю важность честной критики товарищей осознаешь, когда наступает твой черед. Если ты ведешь себя подобающе, то и они ответят тем же. А если нет, тогда готовься к перегрузкам. Если кратко: не будь сволочью, а то испытаешь сволочизм окружающих на своей шкуре.

Когда слушаешь критику, особое внимание удели логичным и неопровержимым наблюдениям. Если пункт сюжета А в рассказе противоречит пункту В, если персонаж определенной профессии никогда бы не стал делать то, о чем ты пишешь, без четких оправдывающих обстоятельств или если в терминологии либо исследованиях ошибки, воспринимай критику с благодарностью, потому что человек только что спас тебя от явного конфуза, который случился бы на чтениях или при публикации. Но если тебе говорят: «Меня не зацепил этот персонаж», дело необязательно в тебе, возможно, просто этот человек не смог понять того персонажа или роль, которую он играет в рассказе. Тем не менее бывает, что некоторые элементы не сработали, но у тебя не получилось это заметить, так как работа все время была слишком близко. Поэтому вместо того чтобы сразу же отвергать подобные замечания, спроси, почему их не устроил тот или иной момент, и подумай, можно ли повысить потенциал персонажа без ущерба собственному видению. Таким образом, даже если в итоге персонаж останется таким же, как и в начале, ты заново обдумаешь весь процесс и сможешь защитить свою точку зрения.

Подобные тренинги как в университете, так и за его пределами могут стать потрясающей возможностью роста. Однако со временем мастер-классы, организованные не высшими учебными заведениями, могут показаться ограниченными, и придется самостоятельно разбираться, что сработает, а что нет. Как только понимаешь, что нравится группе, а что они не оценят, тут же бессознательно начинаешь писать, пытаясь угодить их предпочтениям и не ранить свою тонкую душевную организацию. Чтобы исправить ситуацию, преподаватель должен постоянно встряхивать учеников, чтобы новые голоса могли расшевелить болото и помогли избежать формирования привычных схем.

Участники продолжительных мастер-классов, в свою очередь, не должны задерживаться в одной группе больше года. По прошествии этого срока или найди другой мастер-класс, где твоим навыкам бросят новый вызов, или же на время откажись от групповых занятий и поработай над своим мастерством самостоятельно, применив то, чему тебя научили во время семинаров. А позже вернись, чтобы твои старания проанализировали и оценили.

Мастер-классы могут оказаться как мучительными, так и конструктивными, где отмечают талант первоклассных авторов, придают силы тем, кто еще оттачивает свои навыки, и отсеивают слабых, бездарных и претенциозных. Пусть прозвучит резко, но это единственный способ ориентироваться на тех, кто продемонстрировал реальные навыки и имеет шанс стать писателем.

Я уже слышу твое возмущение: «А что, если ты ошибся насчет бесталанных и претенциозных?» Твоя правда. Многих талантливых писателей и правда рано списали со счетов, но они вернулись во всеоружии, наверстав упущенное. Однако есть большая разница между начинающим писателем, чей материал слегка фальшивит, и теми, кто никогда в жизни не попадет в ноты. Различить таких авторов сложно, и такой отсев, как бы ни было неприятно, это важный этап, благодаря которому удается сэкономить время и ресурсы всей группе. А иногда единственный шанс услышать жестокую правду может пойти на благо.

Ты называешь себя писателем. Хотел бы я тебе поверить, но твоя работа говорит об обратном. Если по-честному, ты не дотягиваешь до уровня группы и я не уверен, что это место тебе подходит. Если тебе кажется, что я понятия не имею, о чем говорю, убеди меня в обратном. Учись. Пиши лучше. Докажи, что я ошибаюсь, и я буду только счастлив.

Карьерный путь писателя невероятно труден, поэтому если рядовая критика может заставить человека свернуть с пути, то дальше, когда станет по-настоящему сложно, ему точно не выстоять. Но того, кому суждено писать, кому необходимо писать, с пути не сбить. У него просто нет выбора. Писательство вшито в их ДНК. Можешь все перепробовать, чтобы их остановить, но они вернутся, став сильнее, и будут полны решимости доказать, что ты ошибся.

Литературные мастер-классы – не ясли и не консультативные центры. Это арена гладиаторов, где участники надевают доспехи и сражаются, готовые отстаивать свое мастерство и видение.

Так что бери свой меч, щит и в бой!