Для долгосрочной карьеры писателя требуется гораздо больше, чем упоминание в титрах, вырезки, публикации, киносъемки и, если повезет, награды и овации. Хотя все вышеперечисленное, конечно, облегчает путь. Это хлопотная, но необходимая задача – прожить реальную жизнь, по ходу просчитывая, как строить отношения, реагировать на провалы, на успех и на все то, что случается между ними.

Как и у любой другой углеродной формы жизни, читающей эту книгу, у меня случались свои взлеты и падения, когда дело касалось отношений. И существует много того, что мне хотелось бы услышать еще много лет назад о том, как найти баланс между отношениями и художественным порывом. Так как все в этой книге написано в формате дружеской беседы между мной и тобой, моим коллегой-писателем, думаю, и в этой главе пусть все так и остается. Из всех терзающих меня сожалений самые горькие касаются того, что я мог сказать, должен был сказать тем, кого любил, или тем, кто любил меня, если бы знал подходящие слова.

Позволю себе обратиться к тому, кто сейчас сидит рядом с тобой: к дорогому тебе человеку, жене, приятелю, мужу, партнеру или члену семьи. Твоему человеку, что бы это ни значило на момент прочтения книги. Передай ему книгу и выйди из комнаты ненадолго. К тебе мы вернемся позже. А пока выйди. Я серьезно. Топай.

Отлично. Все, вы одни? Замечательно.

Во-первых, мои соболезнования. Вы в отношениях, влюблены, женаты или связаны кровным родством с писателем. Вам мог достаться карманник, рэкетир, пироман, серийный убийца или конгрессмен, но нет же, вашего близкого угораздило выбрать жизнь творца. В техническом плане это жизнь его выбрала, но об этом поговорим чуть позже. Это тернистый, сложный и часто болезненный путь, поэтому дайте мне убрать хотя бы парочку шипов, чтобы было лучше видно, куда вы идете.

Позвольте сначала убрать с пути самое сложное.

Если дорогому вам человеку удалось построить карьеру на писательском поприще, то это потому, что он увлечен своей работой и стремится к успеху, и это стремление, это искусство всегда будет занимать центральное место в его или ее жизни. Да, конечно, вас искренне любят, скучают, когда вас долго нет, радуются вашему приходу, вам посвящают свои труды, ценят терпение и поддержку. Эта любовь настолько сильна, что вас бы закрыли собой от пуль и вытащили из-под колес автобуса, причем сделали бы это с радостью. Вас любят.

Но глубоко в сердце, и не важно, что там он или она начнут возражать, работа для них на первом месте, и они не знают, как об этом сказать, чтобы не обидеть, ведь они боятся, что вы не поймете. И дело не в вас, а в неумолимом внутреннем голосе, который не позволяет отдыхать, пока они не проработают за клавиатурой дневную часовую норму. Все дело в радости от процесса письма, а ужасный, неутолимый, пожирающий голод толкает вперед, выводя за пределы собственных возможностей.

Для дорогого вам человека дело не в том, кто кого больше любит. Смысл в том, чтобы побороть смерть. Преодоление смертности. Чтобы можно было сказать: «Я существовал, был здесь, и вот кем, и вот что было для меня важно, а вот так выглядел мир до того, как пустота забрала меня обратно». Смерть пугает всех нас, и при отсутствии уверенности в существовании рая, ада или другой загробной жизни единственное бессмертие, доступное писателю, можно обрести лишь с помощью творчества.

Вы не соревнуетесь с конкурентами за любовь дорогого человека.

Вы имеете дело с тем, кто боится темноты, но боится в этом признаться.

Писательство – это способ познать мир и самих себя, это форма самоопределения. Писательство – это не только то, чем они занимаются, это еще и то, кто они на личном, глубинном, клеточном уровне. Скажите писателю, что он больше не может писать, и от него останется лишь облако дыма, как в мультфильме про Дорожного Бегуна, ведь он просто исчезнет с лица Земли.

Каждую минуту каждого дня они боятся, что все это вдруг закончится, что следующее произведение не продастся, что нужные слова не придут, что поезд остановится, что кто-то придет темной ночью, заберет визитку писателя и уничтожит так тщательно формируемое ими самоопределение. Хотя сами-то они, конечно, будут это отрицать. Но знайте – они лгут.

Итак, учитывая эту драму божественных масштабов, что можно сделать каждому из вас, чтобы уравнять шансы и чтобы никто не чувствовал, будто его используют или недооценивают?

Прежде всего дайте ему или ей пространство. На первый взгляд может показаться, что они работают дома, в соседней комнате, но это лишь иллюзия. На самом деле они находятся где-то в окрестностях Проксимы Центавра, мотаясь по вселенной в поисках смысла жизни. И пока они находятся в этом путешествии, очень важно не мешать им как можно дольше. Да, это нечестно и невесело, потому что вам хочется с ними поговорить, или рассказать, как прошел день, или что-нибудь спросить, или узнать, что приготовить на ужин, или выяснить, почему горит собака. Это правило важно соблюдать, даже если они ничего не печатают, потому что именно в этот момент они решают, что хотят написать дальше, перед тем как склониться над клавиатурой и коснуться клавиш.

Существует известная карикатура, нарисованная Марком Твеном, где он изобразил себя сидящим с закрытыми глазами и закинутыми на стол ногами, а надпись сверху гласит: «Если я ничего не пишу, это еще не значит, что я ничего не пишу». Со стороны может показаться, что это грезы, но на самом деле… ладно, хорошо, это грезы, но конструктивные.

Одно из самых известных стихотворений в английской литературе – поэма Сэмюэля Тейлора Кольриджа «Кубла-Хан, или Видение во сне». Это произведение примечательно богатым языком и художественными образами, великолепным звучанием и структурой, а также тем фактом, что осталось незаконченным. Как рассказывал сам Кольридж, как только поэма пришла ему на ум, он бросился к столу и принялся с жаром записывать строки. Где-то на середине раздался стук в дверь. Когда поэт вернулся к столу, остатки стихотворения улетучились из памяти, просто исчезли. Эта полуминутная заминка стоила английской литературе стихотворения, которое могло бы стать одним из величайших в ее истории.

Безусловно, не все мы Кольриджи, и долгое время ходила версия, что в истории замешаны психотропные вещества, но урок усвоен.

Нужно прийти к компромиссу и уважать временной интервал, отведенный на работу. Если, скажем, оговоренное время с 19 до 21, никто уже не сможет пожаловаться, если вы зайдете в 21:15, чтобы завязать разговор. (Я накинул пятнадцать минут, потому что в самый последний момент, когда времени уже не осталось, всегда на ум приходит классное предложение, и писатель бросается его записывать.) В ответ на ваше уважительное отношение к его рабочему графику ваш близкий человек должен находить время на вас. Писательство вызывает собственную уникальную силу инерции: объект за столом будет оставаться неподвижным, пока не подвергнется встречному воздействию справедливого возмущения: «Ты сказал, мы пойдем на пляж сегодня. Да что, черт возьми, снова не так!»

Всегда будет что-то, что нужно дописать, какой-то дедлайн, в который требуется уложиться, поэтому не составит труда придумать причину, чтобы остаться за клавиатурой. Но нужно следить за тем, чтобы не забывать жить нормальной жизнью. Во время работы над «Вавилоном-5» я получил приглашение из ведомства военно-воздушных сил (несколько офицеров оказались поклонниками сериала) полетать на истребителе F-16. На это я ответил: «С удовольствием, но не могу. Очень много работы». Год спустя поклонники из НАСА пригласили меня в Космический центр Кеннеди во Флориде, чтобы посмотреть на запуск космического шаттла, и не просто со стандартной площадки, а стоя снаружи: «Если подойти на шаг ближе – двигатели спалят тебя дотла».

Я ответил: «С радостью, но не могу, нужно работать».

Я так часто произносил подобные слова все эти годы, что сейчас, оглядываясь назад, жалею, что упустил столько возможностей, выпадающих раз в жизни. Тоскую по местам, которые не смог посетить, потому что это отвлекло бы меня от работы, по вечеринкам, на которых не побывал, по салютам, которые не посмотрел, по губам, которые не поцеловал… «Привет, милый, сегодня вечером буду в твоем районе, хочешь, я заеду и мы порезвимся, как кролики?»

«С радостью, но не могу, нужно работать».

Идиот.

Назначайте свидания и ходите на них. Вознаграждайте себя за проделанную работу, смотрите мир и занимайтесь любимыми делами. Никому не захочется дожить до шестидесяти и увидеть шкаф со всевозможными наградами с одной стороны и целым списком упущенных возможностей с другой.

Так как письмо – это форма самоопределения, то получается, что критика, особенно если она кажется несправедливой, может иметь разрушительные последствия для писателя, потому что воспринимается как вероятная атака на саму причину их существования. Мои работы получали тысячи отзывов в десятках стран по всему миру, и положительных я могу вспомнить не так много. Но я помню все отрицательные. Слово в слово.

Если ваш близкий человек страдает из-за плохой рецензии, слова утешения не помогут, как, собственно, и фразы из серии: «Он просто не знает, о чем говорит, он абсолютно не компетентен в этой области, просто придурок какой-то, не слушай его». Единственное, что вы можете сделать, – дождаться появления хорошей рецензии. В этот момент стоит сказать: «Это здорово, зай, но смотри на вещи трезво, если ты веришь хорошим отзывам, придется поверить и плохим. Дистанцируйся от них, тогда они не причинят вреда. Если какие-то наблюдения сочтешь полезными, здорово, возьми на заметку, а остальные шли лесом».

И когда появятся негативные отзывы, напомни про тот разговор. От всех мук это не избавит, но процесс явно станет менее болезненным.

Время от времени ваш любимый человек будет просить высказать свои критические замечания о том, что он написал. Это опасная территория в любых отношениях, вы будете разрываться между необходимостью сказать человеку все, что на самом деле думаете, и тем, чтобы выразиться мягко, не задев чувств творца. В первом случае вы рискуете серьезно обидеть автора, а во втором он решит, что вас спрашивать бессмысленно, так как вы будете говорить лишь то, что он хочет услышать. Ему важно знать, что он может рассчитывать на честное мнение.

Особенно трудно перейти эту черту, если не знаешь подтекста. Может, ваш любимый писатель хочет показать что-то, что только что закончил, он считает материал потрясающим и ждет, что и в ваших глазах увидит этот же восторг. А может, он придет к вам, когда что-то в истории застопорилось, и надеется, что вы поможете найти выход. К сожалению, не всегда знаешь, какой сценарий разворачивается, когда тебе протягивают пачку листов со словами: «Прочти и скажи, что думаешь».

А если точнее: «Я расставил ловушки – пройдись и скажи, что думаешь».

Что бы сам писатель ни говорил о том, чего именно ожидает от подобной критики, в действительности ему нужна честность, просто не каждый к ней готов. Если озвучите отрицательное мнение, а на следующий день погода в доме станет холоднее, чем на арктическом шельфе, можете не сомневаться – это взаимосвязано. Итак, вот как можно деликатно подать свою критику, не соврав.

Допустим, вам и вправду безумно понравился последний текст. И хотя это просто идеальный сценарий, нужно постараться найти хотя бы что-нибудь, пусть даже самую незначительную деталь, о которой стоит упомянуть в своей критике. Например:

«Мне очень понравилось, ужасно смешно, а персонажи просто потрясающие, концовка крайне неожиданная, но в финале все встало на свои места. Единственное, что меня смутило, тот момент, где Беатрис вымещает зло на муже во время ссоры на семнадцатой странице. Она себя показывает очень умной женщиной на протяжении всего рассказа, поэтому, возможно, смогла бы держать себя в руках и, промолчав тогда, отомстила бы мужу позже».

Вот почему это так важно.

Я не режиссер и не хотел бы им быть, потому что это означало бы, что мне придется рано вставать, а у меня нет никакого желания подпускать такого себя к ни в чем не повинным людям, не заслужившим подобного ужаса. Но периодически я оказывался в режиссерском кресле и в первый же день съемок всегда старался написать каждому актеру небольшой комментарий относительно того, что мне не нравится в его или ее выступлении. И неважно, приходится ли брать критику с потолка, я поступаю так всякий раз, потому что как только актер понимает, что я с готовностью выдам негативную критику, то скорее поверит и в хвалебные отзывы. Они расцветают, когда понимают, что я не стремлюсь быть милым просто для того, чтобы их не обидеть.

Если вы упомянете то, что вам не понравилось, или подметите то, что можно улучшить, это поможет поверить в то, что вы искренни в своих реакциях. Поэтому, как только закончите читать данный раздел, не забудьте вырвать эту страницу, чтобы ваш дорогой писатель не узнал, какой ценной информацией вы теперь владеете. Скажите, что пролили туда кофе. А если вдруг его не оказалось под рукой, да заварите же его, ради бога, скорее.

Ну, с работами истинного гения все понятно, а теперь давайте представим, что материал, который ваш ненаглядный автор дал вам почитать, не назовешь первоклассным. Не буду использовать слово «ужасный», потому что, если такие работы продаются, можно быть уверенным, что полной чушью они не окажутся. Интересный нюанс работы писателей в том, что, каждый раз поднимаясь выше на еще одну ступень своего творчества, они редко оступаются и спускаются вниз. Они могут застрять на текущем этапе, но сдать свои позиции и скатиться до предыдущего уровня мастерства – это что-то из ряда вон. Итак, предположим, что работа профессиональна, но не дотягивает до той, которой может быть, которой должна быть. Что тогда?

Еще раз: честность – лучшая политика, но, как я уже говорил выше, мудрость в том, чтобы подать критику, приправив ее позитивными моментами о том, что вам действительно понравилось. Подробнее о такой стратегии есть в разделе о конструктивной критике в главе про мастер-классы. Это подарит вашему близкому свет, на который нужно идти, прокладывая себе путь через те фрагменты, которые требуют редактуры.

Если же вам могут довериться как третейскому судье, если человек уверен, что вы скажете правду без излишней жесткости и ничего не приукрашивая, что можете подметить как сильные, так и слабые стороны в работе, то из стороннего наблюдателя вы превратитесь в союзника, а это потрясающий дар для человека, выбравшего такую отшельническую профессию. Он или она хотят делиться с вами радостью, и, если у вас получится создать безопасное место, где они смогут это делать, это будет очень много для них значить.

И последнее, прежде чем вас отпустить.

Говорят, что жизнь художника – то пир, то голод. Не совсем так. Если точнее, это, скорее, пир-голод-голод-голод-пир-голод-пир-голод-голод-голод-более-сильный-голод-небольшой-пир-вот-черт-голод. Настанут времена, когда у вашего писателя вера в самого себя и его искусство сильно пошатнется. Когда придут счета, которые нечем будет оплатить, а неуверенность в себе нанесет серьезный урон производимой продукции, будет сложно достучаться до дорогого человека, он будет заточен в личном аду воображаемых неудач. Дайте ему пространство. Иногда новую решимость писателям нужно выстрадать. Все, что им действительно надо, – знать, что вы в них верите и что, когда они выберутся из этого кошмара, вы будете ждать их там, на другом берегу.

Ну что ж, теперь можете звать своего писателя обратно в комнату, нам надо подвести итоги.

О, привет… мы тут по тебе скучали. Ничего из ряда вон выходящего, так, просто прояснили пару моментов.

Прости за пятна от кофе.

Мы просто обсуждали превратности писательской судьбы, неудачи, за которыми может прийти успех, и именно поэтому так важно контролировать свои финансы. С каждого доллара, полученного за писательские труды, минимум половину откладывай на сберегательный счет и даже думать не смей, чтобы спустить эти средства на отпуск или домашний кинотеатр. Эти деньги неприкосновенны, и запустить руку в кубышку можно только для того, чтобы пережить тяжелые времена. Это важно не только чтобы было чем платить за квартиру, но и чтобы можно было без ущерба следовать своему таланту.

В 1959 году Род Серлинг написал эпизод сериала «Театр 90» под названием «Бархатная дорожка» о телевизионном сценаристе, о его стремительном взлете и трагическом падении. В какой-то момент, переехав в дорогой дом и решив отвлечься от крутых жизненных поворотов, главный герой сидит на заднем дворе вместе со своим агентом, разразившимся горестной тирадой, которую каждый писатель обязан взять на вооружение. Если вкратце, то «писать для телевидения – это когда тебя привозят сюда и платят бешеные деньги за то, что ты делаешь. Потом постепенно твой уровень жизни достигает того момента, когда тебе нужны такие суммы постоянно, чтобы вcе это поддерживать.

А потом угрожают, что у тебя все это отнимут.

И тогда они тобой владеют».

Это и есть «бархатная дорожка», и единственный способ не кончить плохо на этом пути – осторожно обращаться с деньгами. Старайся не попадать в ситуации, где приходится соглашаться на что-то только потому, что кончились деньги. Будь мудрее. Соблюдай осторожность. Сохраняй бдительность.

Так как следующая глава, последняя в нашей продолжительной беседе, тоже будет неким предостережением, эту я хочу закончить на более радостной ноте – на теме, которую писатели нечасто обсуждают, так как она редко обнаруживается.

Я хочу поговорить об удовольствии.

Когда мы пишем, то обычно находимся в каком-то безопасном месте, один на один со словами. Но когда мы не пишем, то пребываем в состоянии практически постоянной паники, переживая, достаточно ли мы талантливы, чтобы добраться до намеченных целей, и правда ли мы так талантливы, как всем говорим, но до конца не осознаем.

Отвлекаться от работы ради званых ужинов или выполнения любых других социальных обязательств мало помогает, потому что светские беседы обычно сводятся к тому, чем ты зарабатываешь на жизнь. А над чем ты сейчас работаешь? Как идет? Уже удалось что-нибудь продать? Ты уже Кто-то или ты – Никто, и тогда я пойду и возьму себе еще выпить.

Даже сон не спасает, вот почему многие писатели страдают от бессонницы. Весь день мы проводим, проводя логические связи от одного события к другому, потому что именно так и составляют рассказы. И когда закрываешь глаза, процесс не прекращается, ты уходишь в себя, и в этот момент шоу начинается. Это просто ужасно. Ты выключаешь свет, забираешься в постель, и, как только начинаешь дремать, тут же возникает идея для сюжета, или отрывок из диалога, фрагмент песни или стихотворения, или мысль, как лучше завуалировать смысл в сцене, над которой технически работа закончилась несколько часов назад. И ты включаешь свет (или идешь в другую комнату, чтобы не будить близких), чтобы все это записать. Затем возвращаешься обратно в кровать и устраиваешься поудобнее, но тут возникает другой отрывок, и так по кругу.

Если не зарабатывать деньги, занимаясь написанием текстов, не появится возможности получать удовольствие. Мы переживаем, что больше не будет работы, а когда все-таки получаем контракт, на удовольствия нет времени, ведь надо приниматься за работу. Закончив дело, радоваться все равно некогда, потому что мы снова переживаем о дальнейших заказах.

Итак, в какой же момент в поле зрения появляется удовольствие? Откуда берется счастье в писательской жизни?

Да, работа важна, поэтому каждое утро с четырех до шести ты работаешь в одиночестве, пока весь дом не проснулся. Но не менее важно находить в своем графике время на кино, игры или спорт, на прогулки, посиделки в тенечке. Находи время говорить близким, как сильно ты их любишь. Находи время, чтобы праздновать победы, как крупные, так и незначительные. Любой, кто домучил «Психологию для чайников», знаком с термином «рефлекс Павлова»: звонишь в колокольчик, а потом сразу же даешь собаке лакомство. После определенного количества повторений звук колокольчика у собаки начнет ассоциироваться с едой, и каждый раз, как она его будет слышать, начнет выделяться слюна.

Получая или сдавая задание, заканчивая любой материал, обязательно вознагради себя. И не говори мне: я отпраздную позже, когда продам, это уже повод для другого торжества. Просто не помешает признать, что тебе удалось достичь чего-то стоящего, закончив очередную работу. Сходи в любимый ресторан, съешь вкусный десерт, который обычно появляется у вас дома только по праздникам, чтобы мозг понимал: если ему снова захочется подобного угощения, придется закончить следующий материал.

Также можно вознаградить себя за завершение проекта, купив что-нибудь на память в честь этого события. Пусть это даже будет дешевая безделушка, которую можно поставить на стол в качестве напоминания, когда завершение будущих проектов будет казаться невозможным. Ты все сможешь! Наполни стол памятными сувенирами обо всех финишных чертах, которые получилось пересечь, и получай удовольствие, наблюдая за этими артефактами.

И обязательно находи время для любви.

По прошествии времени дорогой тебе человек станет самым важным в жизни, будет поддерживать и советовать, находясь все время рядом. Каждый день при любой возможности говори ему, как сильно любишь. Находи возможность, делай это обязательно. Как писатель ты стоишь на плечах своих предшественников, но личность ты только потому, что рядом с тобой любимый человек. Это нормально, когда они видят твою страсть к работе, но не пренебрегай страстью и любовью к дорогим людям. Одно не должно исключать другого. Никогда.

И наконец, как отмечалось в начале книги, если тебе удалось добиться успеха на писательской стезе, тебе следует… нет, от тебя требуется вернуться и помочь другому подняться по этой лестнице, и не просто потому, что это правильно, а потому что доставляет удовольствие. Посети свою школу или институт и пообщайся со студентами, которые стремятся осуществить собственные мечты. Будь наставником собственным протеже. Рекомендуй издательствам новых писателей, проводи мастер-классы, делай что угодно, чтобы следующее поколение знало, что писатель может добиться успеха. Ведь именно это им и надо – просто знать, что успех досягаем, что в конце концов это стоило и пота, и крови, и отшельничества, и страха.

Благодаря надежде можно многого добиться.

У тебя получилось.

Передай другому.