После переезда в Лос-Анджелес в 1981 году я познакомился с парой десятков телевизионных сценаристов из высшей лиги. Кто-то работал в анимации, кто-то писал для кино, и все эти невероятно успешные авторы были нарасхват у телесетей и киностудий. Но в конце девяностых большинство из них либо совсем ушли с телевидения, либо перебивались случайными заработками, чтобы не лишиться страховки. Так почему же я – единственный из нашей братии, кому удалось сохранить работу спустя столько месяцев, лет, десятилетий? Нет, они не переросли нашу сферу (большинство из них были еще достаточно молоды, когда все заглохло), и талант тут тоже ни при чем. В этом плане мы все были примерно одного уровня. В чем же тогда разница?

Я думаю, все дело в ящике.

Когда их карьера начала понемногу идти на спад, я предложил им попробовать себя в других сферах – начать писать статьи, романы или попытать удачу в другом жанре. Почему бы не взяться за классические драмы, комедии или истории, основанные на реальных событиях? Но всякий раз натыкался на стену непонимания: «Я вот такой писатель и пишу именно такие истории, я знаю, что могу делать лишь это, вот ящик, в котором я живу».

И в принципе, это нормально, пока нашей индустрии нужно то, что ты пишешь. Но если мир и бизнес меняются, а ты не хочешь идти в ногу со временем, вот тут начинаются проблемы. Боясь пробовать что-то новое, что заставило бы выйти из зоны комфорта, они так и жили все время в своем ящике, в нем и умерли.

Именно для этого ящики и нужны.

Это одна из причин, по которой, согласно Гильдии сценаристов США, средняя продолжительность карьеры писателя на телевидении – десять лет. За это время городу уже понятно, что ты из себя представляешь. Решив, что ты для них – прочитанная книга, лишенная сюрпризов, люди быстро потеряют к тебе интерес и отправятся на поиски новых блестящих самородков.

В обычной жизни люди тратят десятки лет на учебу, чтобы впоследствии стать врачами или физиками, и посвящают карьере всю жизнь; писатели же могут потратить на обучение ремеслу всю жизнь, чтобы спустя десять лет все закончилось. Потому что руководству стало скучно. Потому что ты – скучный автор.

Небольшая поправка: потому что автор позволил себе стать скучным.

Писательская карьера может пережить отказы, насмешки, голод и одиночество, но вот страхи и беспечность убивают ее. Как только перестанешь выталкивать себя за рамки того, что можешь делать, твоя песенка спета, ты просто об этом еще пока не знаешь. Это осознание настигнет тебя позже, и, хотя в теле- и киноиндустрии эта проблема обычно более очевидна, это применимо и к прозе, но об этом мы поговорим в последней главе.

Один из способов избежать подобной участи – теория трехногой табуретки[37].

Чтобы профессия писателя позволяла прожить, нужно иметь как минимум три источника дохода и три формы творческого самовыражения, причем на постоянной основе. Так у тебя появляется финансовая стабильность, а творчество остается актуальным. Если одна из ножек отвалилась, что рано или поздно случается на разных этапах карьеры, можно попробовать удержать равновесие на оставшихся двух, пока не подвернется замена.

Когда я только начинал писательскую карьеру, этими тремя ножками мне служили газеты, беллетристика и радио. Когда мои начинания в литературе шли не так хорошо, как хотелось, я обратился к анимации, продолжая с радио и статьями. Когда карьера пошла в гору, переключился на телевизионные сериалы, комиксы и кино. В 2016 году я объявил, что ухожу из мира комиксов, по собственной воле оторвав эту ножку и заменив ее написанием книг (Becoming Superman, Together We Will Go и этой).

Но ценность теории трехногой табуретки не ограничивается одними финансами.

Говорят, что в феодальной Японии самурай должен был иметь хотя бы одно увлечение, помимо тех, что необходимы для того, чтобы стать хорошим воином. Их призывали заниматься каллиграфией, музыкой, садоводством и искусством. Те, кто преуспел в подобных занятиях, в итоге оказались и лучшими самураями, став более сосредоточенными и адаптивными. Сойдя с привычного пути, мы можем выйти на новый уровень как художники.

Стагнация – это смерть. Если фермер будет сеять одни и те же культуры на одном и том же поле, все запасы питательных веществ исчерпаются и урожай погибнет. Именно поэтому придумали севооборот, чтобы поля оставались жизнеспособными и постоянно обновлялись. Эта же идея применима к писательству и творчеству в целом. Написание статей научит структурированию, которое в дальнейшем можно использовать в небольших рассказах. Сочиняя короткие рассказы, ты учишься выстраивать диалоги, что пригодится в телесценариях. А написание телевизионных сценариев стимулирует творчество больших объемов, благодаря чему впоследствии можно создать роман или сценарий фильма. Благодаря драматическим произведениям ты научишься продумывать интересных персонажей, отчего фантастические фильмы будут казаться реалистичнее. А написание сценариев к научно-фантастическим фильмам научит правильно внедрять динамичные фрагменты или технический опыт в классическую драму, чтобы она смотрелась более современно. Одно питает другое.

Демонстрируя искусство в различных сочетаниях, автор продолжает блестеть как новенький в глазах покупателей. Это сторонний принцип, который я называю стратегией «принца из далекой страны».

Издатели комиксов постоянно сотрудничают с авторами комиксов, и спустя какое-то время их уже сложно удивить.

Телесети сотрудничают с телевизионными писателями, и со временем их уже трудно впечатлить.

Киностудии сотрудничают со сценаристами, и в какой-то момент процесс лишается всяких неожиданностей.

Но!

Телевизионный писатель, который пришел в мир комиксов, воспринимается здесь как принц из далекой страны. Автор комиксов, пришедший работать на киностудию, – тоже принц из далекой страны. Также и киносценарист, начавший сотрудничество с телевизионной сетью, – принц из далекой страны. ТЫ – уже не то, к чему они все привыкли, а нечто яркое, блестящее, новое.

Все то время, что работаю писателем, я постоянно вовлечен в процесс перерождения и переосмысления. Я прошел путь от журналиста до сценариста анимации, от сценариста игрового кино до автора комиксов, а потом и до сценариста полнометражных фильмов. Начав путь с фэнтези и научной фантастики (особенно в «Вавилоне-5»), затем переключился на написание исторической драмы («Подмена»), потом кардинально поменял направление и начал работать над ужастиком («Война миров Z»), а мой новый роман Together We Will Go, который выходит практически одновременно с этой книгой, – классическая драма персонажей, написанная в эпистолярном жанре. Всякий раз, когда кто-то в этой индустрии пытается классифицировать меня или пометить как писателя определенного типа, я резко меняю направление, что доставляет мне немало удовольствия, а остальных сбивает с толку.

Не могу гарантированно сказать, где именно нахожусь на шкале талантов, потому что большую часть времени я ухожу в минус собственной системы координат. Но могу с уверенностью заявить, что стратегия «принца из далекой страны» – основная причина, по которой я уже почти сорок лет продолжаю работать в этой индустрии, хотя, по идее, всем отводится десять.

А если я смог, видит Бог, и ты сможешь.

Чем больше площадок ты осваиваешь, тем больше у тебя появляется возможностей переосмыслить себя, ведь это необходимо, чтобы попасть на очередную площадку и снова стать чистеньким и блестящим. Вместо того чтобы проводить свою творческую жизнь в ящике, занимаясь привычной рутиной, можно лететь по жизни бабочкой, вовлеченной в цикл вечного перерождения, перелетая из одной формы в другую, оставаясь вечно новой, вечно блестящей.