Наше взаимодействие с окружением завязано на эмоции, поэтому они играют ключевую роль в обучении и выживании. Нет единого мнения, опережают эмоции мотивацию (т. е. убегаем ли мы, оттого что нам страшно) или дают обратную связь о мотивационно значимых событиях (т. е. удовлетворение потребности делает нас счастливыми). Учитывая, что мотивация необходима для выживания (наше поведение направлено на добычу пропитания и спасение от хищников), есть серьезные аргументы в пользу ее первичности. С этой точки зрения ей подчинены и сознание, и социальное взаимодействие, и эмоции [Baumeister, 2016]. Впрочем, данный спор выходит за рамки книги. Неважно, что главнее; важно помнить, что эмоции руководят нашим выживанием, а потому значительно влияют на поведение и сознание. В этом смысле они выполняют адаптивную функцию.
Представьте: вы работаете за столом, и вдруг сзади раздается грохот. Вы, вероятно, тут же обернетесь, чтобы понять, откуда шум и есть ли угроза. Ваше сердцебиение участится, а внимание обострится. Поскольку избирательное внимание крайне важно для обработки информации (см. главу 4), оперативная память получит в свое распоряжение больше ресурсов, что в итоге приведет к более надежной долговременной памяти о событии. Мышцы получат прилив энергии и будут готовы к движению – на случай, если потребуется спасаться. Все эти процессы во многом регулируются лимбической системой мозга, которая будто бы создана специально для эмоций.
На данный момент ученые так и не определились, какие структуры входят в лимбическую систему. Некоторые и вовсе предполагают, что такой системы не существует [LeDoux, 1996]. Впрочем, большинство сходится на том, что эмоции зарождаются в гипоталамусе, гиппокампе и миндалевидном теле (но ими не ограничиваются) – все эти участки мозга считаются частью лимбической системы.
Попробуем очень приблизительно рассмотреть, что происходит в мозгу при реакции «бей или беги». Органы чувств передают информацию о внешнем мире на корковые и подкорковые участки мозга, такие как таламус. Таламус выступает «узлом», откуда информация переправляется в другие участки, в том числе гипоталамус и миндалевидное тело. Гипоталамус регулирует секрецию эндокринных желез, которые, в свою очередь, выделяют гормоны, такие как адреналин (он же эпинефрин), норадреналин (норэпинефрин) и кортизол, управляющие сердечным ритмом, сокращением зрачков, уровнем глюкозы в крови и давлением. Под их воздействием, например, у нас повышается концентрация и тонус мышц. Миндалевидное тело вместе с гиппокампом опознают стимулы и ситуацию, сравнивая их с прошлыми событиями, хранящимися в памяти, а также помогают сохранить новое событие.
Как принято считать, мы лучше вспоминаем то, что вызвало у нас эмоциональный отклик (это связано с повышенной активностью миндалевидного тела). Однако в последнее время феномен «воспоминаний-вспышек» (ярких «отпечатков» в мозге, связанных с очень эмоциональными событиями) ставится под сомнение. Да, мы можем точнее вспомнить один-два центральных элемента такого события, но, похоже, мы просто более уверены в правдивости этих воспоминаний; искажения при этом никуда не деваются (см. главу 4). Как бы то ни было, лимбическая система регулирует работу корковых зон, влияя на мыслительные процессы (например, широту и направленность внимания) и, как следствие, на наше поведение.
Вам случалось менять свое поведение под влиянием физических ощущений? Помните, например, как откладывали выполнение какого-то задания, хотя сроки неумолимо поджимали (полагаю, все знают, о чем я)? Вот сидите вы на диване, думая сыграть матч в Overwatch (всего один, клянусь!), вместо того чтобы писать книгу о мозге игрока. Чувствуете груз в районе живота, будто кишки завязываются узлом? Может, вы даже взялись за работу, лишь бы это ощущение прошло? А что насчет более позитивной ситуации, когда вы наконец расправились с делами? Не было ли чувства, будто гора с плеч свалилась?
Нейробиолог Антонио Дамасио называет эти эмоции «соматическими маркерами», обращающими наше внимание на негативный (или позитивный) исход, связанный с определенным поведением [Damasio, 1994]. Эти маркеры заставляют нас отказаться от вариантов с негативным исходом и принять верное решение с долгосрочной выгодой. Естественно, они срабатывают не всегда, поскольку мы все-таки поступаем ошибочно, даже когда явно ощущаем эти соматические маркеры. Черт побери, мы можем выпить стакан рома, чтобы игнорировать их (и вместо этого получить удовольствие от «лучшего момента матча» – play of the game – в Overwatch)!
По Дамасио, «интуиция» и «предчувствие» объясняются как раз соматическими маркерами. Соответственно, качество интуиции зависит от того, насколько верно вы рассуждали и какие решения принимали в прошлом в связи с эмоциями, предшествовавшими определенным событиям или следовавшими за ними. Так становится понятнее, почему у опытных и успешных профессионалов интуиция в отдельных случаях срабатывает лучше, чем у неспециалистов.
Согласно гипотезе соматических маркеров, эмоции играют важную роль в принятии решений. Более того, люди, которые испытывают проблемы с чувствами и эмоциями ввиду повреждения префронтальной коры, не в состоянии оценить последствия своих действий (более склонны к риску) или принимать решения, основанные на оценочных суждениях, хотя в остальном могут мыслить вполне рационально. Например, такие индивиды согласятся на предложение, дающее немедленную награду, игнорируя социальные нормы и долгосрочные последствия: скажем, пойдут на сделку со злейшим врагом своего друга, так как получат клиента сразу; перспектива поссориться с другом их не остановит. Больные с двусторонним повреждением вентролатеральной префронтальной коры могут вести себя, как последние подонки. Они с трудом принимают моральные решения и плохо распознают иронию.
Вопреки распространенному убеждению, эмоции не всегда мешают нам принимать рациональные решения – вовсе даже наоборот. Во многих случаях они помогают нам взвесить моральные последствия либо просто выбрать между двумя (или более) вариантами, несущими примерно равные потери и выгоды. Так, мы не «зависаем», пытаясь выбрать между итальянской и японской кухней при равной стоимости, а полагаемся на ощущения («Что-то сегодня хочется суши»).
Человек не компьютер; он не производит сложные вычисления каждый раз, когда нужно принять решение в непростой ситуации. Учитывая ограниченность нашего внимания и оперативной памяти, мы часто «действуем по велению сердца». По Дамасио, этот «внутренний голос» и есть соматические маркеры – эмоции, вызванные физиологическими процессами в организме и влияющие на внимание и оперативную память в области префронтальной коры. Я, конечно, не говорю, будто эмоции не толкают нас на дурные решения: как обычно, в нашем мозге нет ничего однозначно полезного и однозначно вредного.