«На днях я осознал, что, если бы у меня не было дружбы с женщинами, я бы никогда не понимал эмоций и не говорил о них. Мужчины эмоционально неграмотны. Все, о чем они могут говорить, – это работа, шутки, спорт и женщины».
«Мои друзья и я – банда. Мы тусуемся в школьном туалете, который находится в стороне, так что туда никто не заходит. Наша компания закрыта для новых членов, и это дает мне чувство безопасности. Мы никогда не говорим о реальных вещах (эти вопросы я обсуждаю только с моим лучшим другом). Обычно мы высмеиваем других людей или дразним друг друга. Мы говорим о девушках, но никогда о чем-то личном, например о том, кто кому-то может действительно понравиться».
«У каких мальчиков самый высокий статус? У тех, у кого больше всего денег, которые можно потратить, у кого хорошее чувство юмора, кто может поддержать разговор, и тех, кто хорош в спорте или лучше всего в нем разбирается. Для девушек все дело во внешности».
Я консультирую мальчиков на сеансах психотерапии более двадцати пяти лет. До этого, начиная с шестнадцати лет, я был вожатым в лагере, а затем работником по уходу за детьми. А еще раньше я был мальчиком. Поэтому я немного знаю о них. Соберите группу ребят вместе, и переизбыток их физической силы и энергии будет трудно сдержать. Мальчики могут быть удивительно буйными и озорными. Часто единственный способ обуздать молодого человека – это утомить его. Несмотря на стремление мальчиков к первенству и их агрессивность, в их отношениях также есть простота. Ссоры вспыхивают быстро, но участники недолго остаются сердитыми: они отвечают на оскорбление остроумной репликой или даже ударом кулака – и конфликт вскоре забывается. С другой стороны, девичьи ссоры решаются в течение нескольких дней с помощью непрямой сети постоянно меняющихся союзов. Когда я работал в лагере, вожатые девочек тратили большую часть своего времени на то, чтобы залечить обиды, в то время как с мальчиками мы занимались синяками, разбитыми носами и сломанными костями.
Какой бы простой, по сравнению с девочками, ни была жизнь мальчика, взросление для него непростая задача. В своей статье «Миф о мальчиках» для обложки журнала Time Дэвид фон Дреле пишет: «Воспитание мальчиков было навязчивой идеей на протяжении тысячелетий» [73]. Он ссылается на Сократа, который еще в IV веке до н. э. спрашивал: «Как нам найти нежную натуру, которая также обладает великим духом?»
Чтобы понять феномен бросающих учиться подростков, вы должны оценить, как трудно стать мужчиной. В отличие от девочек, чья женственность редко ставится под сомнение, мальчики-подростки должны постоянно доказывать свою мужественность. И, в отличие от школьных экзаменов, это тесты, о прохождении которых каждый юноша очень заботится.
Мальчики любят соревноваться, особенно чтобы доказать, кто самый крутой. Те энергичные десятилетние ребята, с которыми я столкнулся в качестве вожатого в лагере, вечно пытались превзойти друг друга: кто был самым быстрым, кто был самым смешным или кто мог пукнуть громче всех. Они постоянно дразнили и унижали друг друга. Главное было не показывать боли, скрывать любые оскорбленные чувства, быстро прийти в себя и двигаться дальше. Было, однако, одно прозвище, которого боялись больше всех остальных, – «гомик».
Даже сегодня, когда гомосексуальность более социально приемлема, чем когда-либо прежде, слово «гей» по-прежнему используется в коридорах и раздевалках средних и старших школ для обозначения слабости, окончательного унижения мужчины. Никто не говорит, что девушке легко справляться с подростковым возрастом, – ее могут назвать позером, шлюхой или зазнайкой, но велика вероятность, что ее женственность никогда не будет поставлена под сомнение. С мальчиками дело обстоит совсем не так: они «не только испытывают давление, чтобы казаться мужественными», согласно бестселлеру «Воспитание Каина: защита эмоциональной жизни мальчиков» Дэна Киндлона и Майкла Томпсона, «но они чувствуют, что при этом должны быть подчеркнуто не женственными… и поэтому сознательно и обдуманно атакуют в других и в самих себе черты, которые, возможно, можно было бы определить как женские. Это включает в себя нежность, сопереживание, сострадание и любое проявление эмоциональной уязвимости» [74]. Кредо мальчика – это «Что угодно, только не женственность».
Мальчики определенно хотят внимания девочек, но именно к другим ребятам они обращаются за подтверждением своей мужественности [75]. Представление вашего сына о маскулинности определяется группой его одногодок, которые так же, как и он, понятия не имеют о том, что значит быть мужчиной. Мальчики-подростки, неуверенные в том, кто они такие и как вписаться в общество, равняются на сверстников, которые, кажется, все поняли, например на лучших спортсменов или крутых парней. И поскольку быть слабым так опасно, молодые люди формируют жесткий, преувеличенный мужской идеал, подкрепленный нашей культурой и созданный по образцу неуязвимых: профессиональных спортсменов, рэп-певцов, супергероев, звезд боевиков и даже воинов из видеоигр. Быть мужественным – значит ходить по натянутому канату, когда любой маленький шаг с узкой тропинки опасен. Один мой пациент лет двадцати с небольшим вспоминал, как в подростковом возрасте хотел быть похожим на героя аниме из популярного японского мультфильма: «Он заставлял девочек пускать слюни. Он был стоиком, и у него было загадочное прошлое. Вот кем я пытался быть – мрачным, ироничным антигероем». Другой пациент пятнадцати лет описал свою собственную борьбу следующим образом: «Мужественность обеспечивает страховочную сетку для тех, кто не знает, кто они такие. Это нормально – примерять разную обувь. Если вы действительно не знаете, кто вы есть, лучше попытаться быть похожим на кого-то другого, чем быть кем-то потерянным».
Мальчики-подростки формируют мальчишеское кредо, основным принципом которого является «Что угодно, только не женственность» [76]. Большая часть гомофобии, выражающейся в том, что мальчики называют друг друга гомиками, связана со страхом, что другие ребята увидят в них женственность [77]. Негласная клятва детства заключается в том, чтобы не быть «неженкой, занудой, слабаком или размазней» [78].
«Большие мальчики не плачут»
Обучение мальчишескому кодексу начинается рано. Примерно с четырех лет подрастающим мужчинам говорят: «Большие мальчики не плачут». И это только начало. Друзья, тренеры и даже отцы, помимо слов «гомик» и «гей», постоянно говорят ребенку, чтобы он не был «слабаком» или «девчонкой». Затем следуют наставления быть более мужественным: «Будь мужиком» и «Веди себя как мужчина».
Мужественность измеряется цифрами: насколько ты высокий, как быстро ты можешь бегать. Когда мальчики становятся старше, появляются другие показатели: сколько девочек ты водишь в постель и сколько денег ты зарабатываешь. Мальчики и мужчины вечно сравнивают себя друг с другом. Это приводит к бесконечным поддразниваниям, в основном шуточным, по поводу любого необычного поведения или физической характеристики. В мире мальчиков существует множество прозвищ: бледнокожего подростка его друзья называют Каспер (доброе привидение), а прозвище Гром для футболиста используется даже его учителями и тренерами (и только мать по-прежнему называет его Уильямом). Таким образом, чтобы вписаться в общество, мальчики должны играть определенную роль и для этого пожертвовать своей подлинностью.
Герой-стоик
Когда ученые пишут о мужественности, они говорят об образах, которые ей соответствуют [79]. Исследование Джеймса Махалика выявило несколько сценариев, которым следуют мужчины: «сильный и молчаливый», «крутой парень», «плейбой» и «настоящий борец». Единственный вариант для мальчика – играть роль героя-стоика, никогда не жаловаться и не показывать боль, а также всегда оставаться непоколебимым и уверенным в себе. Стоик жесток и решителен, и он верит, что действие говорит громче слов. Описывая стоицизм своего отца, писатель Джеффри Маркс говорил: «Взлеты и падения оставьте синоптикам, рассказывающим о температуре. Эмоциональный термометр моего отца обычно зависал где-то в умеренной середине. Я всегда знал, что у него были сильные убеждения, потому что он демонстрировал их своими действиями, никогда не колеблясь в своих обязательствах перед семьей, всегда поступая правильно и особенно хорошо относясь к другим людям. Но говорить о своих чувствах и эмоциях – выражать их словами? Нет. Это было чуждо моему отцу» [80].
Поскольку зависимость от кого-то и потребность в ком-то у мужчин запрещены, когда они приближаются к интимным связям, то сталкиваются со знаком «НЕ ВХОДИТЬ». Отношения мальчика-подростка с матерью особенно опасны, потому что она – человек, на которого до недавнего времени он больше всего полагался.
Маменькин сынок
Если «гомик» возглавляет список оскорблений у мальчиков, то «маменькин сынок» занимает второе место. Женский аналог «маменькиного сыночка» – «папина дочка», но у него нет негативной коннотации. Все потому, что для того, чтобы мальчик стал мужчиной, он должен отделиться от своей матери, тогда как от девочек этого не требуется. Будучи младенцами и малышами ясельного возраста, дети обоего пола хотят быть похожими на свою маму. Маленьким мальчикам можно играть с куклами или игрушечной кухней – до определенного момента. Примерно в то же время им говорят сдерживать слезы (примерно в возрасте четырех лет). Социолог Нэнси Ходороу предполагает, что, поскольку первая привязанность мальчика – это его мать, чтобы стать мужчиной, он должен в конечном итоге отказаться от этой связи [81]. Вот где зарождается принцип «Что угодно, только не женственность» – мужественность с самого начала определяется в негативных терминах: не быть похожим на маму.
В то время как мальчикам не рекомендуется находиться слишком близко к своим матерям, девочкам никогда не приходится полностью с ними разлучаться. Как гласит старая пословица: «Сын остается сыном, пока не обзаведется женой, но дочь остается дочерью всю свою жизнь» [82]. Девушкам не нужно выбирать. Они могут оставаться зависимыми от своих родителей (хотя, безусловно, доставляют им немало хлопот в подростковом возрасте), но при этом чувствовать себя независимыми. Мальчики, напротив, стыдятся своего желания одобрения и зависимости, потому что это заставляет их чувствовать себя слишком нуждающимися и, следовательно, немужественными. Поэтому они сохраняют эмоциональную дистанцию, уходят в свою комнату и, когда необходимо, отстаивают свою независимость путем противодействия и борьбы. Этот поиск мужественности делает путешествие подростка по мосту амбивалентности еще более сложным.
Альфа-самец
Запрет на близкие отношения имеет последствия для мужской дружбы. Мальчики рассматривают отношения с точки зрения иерархии. Вечно борясь за власть, они всегда должны казаться знающими [83]. Девочки, в отличие от них, живут в социальном мире постоянно меняющегося соперничества и союзов и получают статус от тех, кого они знают. Для мальчиков важно не кого, а что ты знаешь… и что ты можешь сделать [84]. Парень, который может выбить мяч за пределы парка или первым освоит новую компьютерную стрелялку, заслужит уважение своих сверстников. Послушайте, как группа мужчин обсуждает вчерашний баскетбольный матч. На первый взгляд это звучит так, как будто они просто говорят о спорте, но за этим скрывается соревнование в том, кто знает больше. Мальчики из средней и старшей школы хвастаются в основном такими вещами, как спортивные достижения или случайный секс на выходных, но никогда тем, что они получили главную роль в школьном спектакле или исполнили соло на скрипке на весеннем концерте. Как мы рассмотрим в следующей главе, маскулинность идет рука об руку с атлетизмом, но никогда не является результатом занесения в список почетных гостей.
Исследования показали, что, поскольку мальчики не любят говорить о себе так, как это делают девочки, они склонны тусоваться вокруг определенного занятия [85]. Я знаю, что во время велосипедного сезона могу часами разговаривать со своими приятелями по «покатушкам», но я редко вижу их, когда мой велосипед убирается на зиму. Дебора Таннен, лингвист, специализирующийся на гендерных различиях, рассказывает очень интересные вещи о том, как по-разному общаются мужчины и женщины [86]. Например, в ходе изучения того, что делают дети и подростки, когда их просят поговорить на серьезную тему, она обнаружила, что девочкам шестого класса не составляло труда обсуждать чувства и дружбу. Как и следовало ожидать, их сверстники-мальчики не могли усидеть на месте, и, хотя они переходили от темы к теме, тема «чувств и дружбы» поднималась редко. К десятому классу растущее чувство близости у девочек проявлялось в том, как они придвигали свои стулья в кружок и смотрели друг другу в глаза во время разговора. Мальчики сидели параллельно, устремив глаза прямо перед собой. Удивительно, но из этой отстраненной позы плечом к плечу они смогли раскрыться.
Как правило, мальчики способны завязывать тесные дружеские отношения до тех пор, пока они не стали подростками [87]. К сожалению, с возрастом мужчины чаще всего становятся более недоверчивыми к своим сверстникам, в результате чего чувствуют себя изолированными и одинокими. Возможно, когда-то в нашем первобытном прошлом инстинкт заставлял их видеть друг в друге конкурентов. Однако я подозреваю, что тенденция к отдалению друг от друга больше связана с оговоркой, которую я слышу снова и снова, когда пациенты-подростки описывают своих близких друзей-мужчин, – «не гомик». Можете ли вы представить женщину, которая, говоря о своей подруге, добавляет уточнение типа «Она не моя любовница-лесбиянка, просто друг»? Нелепо, правда?
Не имея никакого безопасного способа понять или выразить свои чувства, мальчики могут использовать только две возможности. Первая – это отстраниться, что, быть может, является единственным известным вашему сыну способом справиться с чувствами неуверенности в себе, неадекватности и страха. Вторая, менее желательная, – это проявлять чувства, сражаясь, становясь в оппозицию или занимаясь преступной деятельностью. Гнев – это единственное чувство, которое мальчики и мужчины могут безопасно выражать; им легче злиться, чем грустить.
Мужчины используют триаду психологических защит, чтобы подавить свои чувства: избегание, раздельное мышление и отрицание. Как родитель проблемного подростка, вы знаете все об избегании. Это как волшебная палочка, которой ваш сын взмахивает над всем, что вызывает у него беспокойство. «Пуф!» – все исчезло: больше никаких работ по истории, больше никаких тревог. Тревога сама по себе – это не чувство, это сигнал о надвигающейся опасности, реальной или воображаемой. В этом случае опасность превращается в неудачу.
Прокрастинация – это просто избегание под другим названием. Если бы ваш сын был Пиноккио, у него был бы очень длинный нос, потому что избегание основано на серии маленькой лжи, которую он говорит себе: «Я сделаю это за пять минут» или «Это будет легко». Или фразы, которые он говорит вам, например: «Я [вынесу мусор, помою посуду, приберусь в своей комнате, сделаю домашнее задание…] позже».
Раздельное мышление – это способ изолировать чувства, которые сопровождают любую трудную ситуацию (например, супружескую размолвку за завтраком), чтобы функционировать на работе, в школе или где-либо еще. Эта стратегия преодоления трудностей обобщается пословицей «С глаз долой – из сердца вон». Чувства, связанные с эмоциональными событиями, упаковываются и хранятся, как рождественские украшения в январе. Один пациент, борющийся с раком, выразился об этом так: «Я визуализирую ряд ящиков в своей голове и держу их запертыми. Я открываю их во время терапии, но иногда не открываю и там».
Опасность заключается в том, что эти чувства могут быть полностью вытеснены, что и является сутью отрицания. Отрицание требует переписывания истории – «Я никогда этого не говорил»; «У меня нет проблем с алкоголем»; «Мои отметки абсолютно нормальные» – часто с печальными последствиями.
Под супергеройскими накидками у мальчиков на самом деле есть чувства. И эти чувства могут быть задеты. Жесткость и отстраненность, которые демонстрируют подростки, тщательно оттачиваются, чтобы замаскировать боль и уязвимость. Они действительно чувствуют себя нуждающимися и жаждут любви и принятия. Но у них нет ни слов, чтобы описать эти эмоции, ни проницательности, чтобы понять их. Для многих мужчин сексуальная близость – это единственный вид близости, который они могут терпеть. Только в спальне они могут испытать уязвимость и зависимость, что они и делают под видом удовлетворения своего либидо.
Когда мужчина говорит: «У меня есть потребности», – он думает, что имеет в виду один орган, и не понимает, что также имеет в виду и другой – свое сердце. Сегодняшняя культура случайных связей предлагает отстраненную сексуальность, которая не требует никакой эмоциональной близости [88]. Этот тип сексуальности усиливается порнографией, которую, возможно, смотрит ваш сын. Я видел многих мальчиков, сбитых с толку частым сексом без обязательств. Неуверенные в том, что делать или как себя чувствовать, или обеспокоенные тем, что оказались в отношениях, они просто игнорируют девушку: перестают с ней разговаривать и двигаются дальше.
Чтобы выжить, мужчины прячутся за тем, что Уильям Поллок, автор книги «Настоящие мальчики»[9] (одной из первых на эту тему), называет «маской мужской бравады» [89]. Эта маска позволяет «отгородиться от любых чувств, которые общество считает для них неподобающими», скрыть свои истинные, подлинные «я». Также она дает мужчине единственную известную ему защиту от одной из самых сложных эмоций – стыда.
Когда дело доходит до понимания стыда, я обращаюсь к работам Брене Браун. Если вы еще этого не сделали, ознакомьтесь с ее выступлениями на TED «Слушая стыд» и «Сила уязвимости». Браун указывает на разницу между стыдом и виной: чувство вины означает, что вы сделали что-то не так; стыд означает, что вы неправы, что ваши мысли или действия заставят других отвергнуть или даже изгнать вас и что вы недостойны человеческого общения. Позор Эстер Прин (героиня романа «Алая буква») стал достоянием общественности из-за алой буквы, которую она была вынуждена носить.
Исследование Браун показывает, что у мужчин и женщин разные триггеры стыда. У мужчин стыд вызывается прямым попаданием в мужественность. Мальчикам, особенно подросткам, есть чего избегать, например тоски по дому, быть выбранным последним, быть избитым, испуганным, быть слишком маленьким или слишком правильным, быть сломленным.
Женщины, со своей стороны, испытывают стыд, когда они кого-то подводят [90]. Их учат быть всем для всех людей, удовлетворять потребности каждого и делать это так, словно они только что сошли с обложки Vogue или Cosmo.
Поскольку женщины созданы для того, чтобы заботиться о детях, материнство – это поле битвы за стыд. Большая часть самооценки матерей лежит на плечах их детей. Отцы, конечно, в равной степени заботятся о благополучии своих отпрысков, но самооценка первых, как правило, компенсируется успехом в карьере. В любом случае, полагаясь на успех воспитания как на средство повышения собственной самооценки, матери вступают в конфликт со своими сыновьями.
Дискуссия о чувствах проливает новый свет на борьбу между вами и вашим сыном. Большая ясность ведет к более эффективному воспитанию и решению проблем. Вы принимаете отсутствие мотивации у вашего сына близко к сердцу. Это ваша работа – решить его проблему. Он, со своей стороны, находится в муках сепарации и отбрасывает свою собственную идентичность. Этот процесс, как вы, возможно, помните из главы 2 (с. 43), чреват двойственностью, потому что он пытается скрыть затянувшуюся зависимость. Поэтому, когда вы заставляете сына делать домашнее задание, вы напоминаете ему об этой зависимости, о том, что он не может разобраться со школьными делами самостоятельно, – и он теряет лицо.
В довершение к этой сложности велика вероятность того, что школьные трудности вашего ребенка не материализовались в одночасье. Когда он нуждался в помощи в детстве, вы были его героем. Это была тяжелая, выматывающая работа, но я предполагаю, что в конце изнурительного дня вы чувствовали себя хорошо как родитель, потому что делали все, что могли, чтобы помочь своему сыну.
Что мы видим в настоящем? Теперь неудача вашего сына становится вашим позором. Вы продолжаете свою миссию по его спасению, на этот раз с еще большей энергией. Однако ваш мальчик, который в глубине души чувствует стыд из-за неспособности добиться успеха своими силами, больше не нуждается в вашей помощи, потому что она только обостряет унизительное осознание собственного бессилия.
Чтобы избежать этого чувства, подросток либо отключается, либо пытается получить власть, становясь враждебным и нападая на вас. В любом случае чем больше он отвергает ваши лучшие намерения, тем хуже вы себя чувствуете. Сами того не осознавая, вы и ваш сын попадаете в паутину стыда.
Мой знакомый молодой человек по имени Коди недавно рассказал мне, каково это – расти в этой сети. Сейчас ему двадцать три года, и он вспоминает, как в подростковом возрасте боролся с дислексией и мечтал, что вырастет очень высоким, не ниже 190 см. Он хотел таким образом скрыть от остальных свой недостаток:
«Когда я был подростком, я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что я страдаю дислексией. Я стыдился этого. Это были тяжелые годы. Мне жаль, что я причинил столько горя своей маме. Она просто пыталась помочь мне, но я не шел ей навстречу. Я просто хотел быть нормальным парнем. Это было бы социальным самоубийством, если бы друзья узнали, что моя мама помогает мне читать. Быть крутым означало никогда ни в чем не стараться изо всех сил. Теперь я знаю, что те парни, на которых я равнялся, тайно корпели над книгами. Но я верил им, когда они говорили: «Чувак, я написал эту работу за час и все равно получил пятерку». Я просто сосредоточился на спорте и сделал все возможное, чтобы никто не узнал, как я волновался внутри».
Коди, как и всем забросившим учебу, приходилось скрывать свое чувство неполноценности, чтобы сохранить мужское самообладание. Для таких парней, как он, все сводится к трем вопросам: компетентность, контроль и отношения. Как вы увидите в части II, самодетерминированная мотивация возникает как раз из этих трех слагаемых, которые неразрывно связаны с мужественностью.
Компетентность. Поскольку мальчики должны любой ценой избегать чувства некомпетентности, трудности в школе представляют угрозу их мужественности. Как заметил Коди, благодаря крутым ребятам школа выглядит легкой. Можно вспотеть, играя в футбол, но никогда – во время написания статьи. Если ваш сын не чувствует, что контролирует ситуацию с учебой, потому что ему легко становится скучно, он медленно читает или неорганизован, он будет объяснять, что школа на самом деле не имеет значения, а это приводит к потере мотивации и вовлеченности. Он скорее пойдет на компромисс со своими отметками, чем со своей самооценкой уверенного и способного человека.
Контроль. Ваш сын должен чувствовать, что он капитан своего собственного корабля, поэтому он воспримет ваши усилия мотивировать его как угрозу своей позиции. Это, скорее всего, приведет к борьбе за власть. Если юноша не чувствует контроля над своими способностями учиться, выполнять задания и получать хорошие отметки, он, вероятно, забросит это. Ни один ученик с нарушениями в обучении, СДВГ или слабыми исполнительными функциями не может чувствовать свой контроль над учебой. Однако он может контролировать, насколько сильно или как мало его это волнует.
Отношения. Подросток подобен гусенице, сбрасывающей свой кокон. Это может звучать прекрасно, пока вы не поймете, что вы и есть этот кокон! Имейте в виду, что ваш сын испытывает муки разлуки и одновременно хочет разорвать свою связь с вами. Отношения с любым подростком, не говоря уже о проблемных, – трудная штука. Данная книга посвящена поиску баланса между предоставлением пространства и установлением ограничений. Следующие рекомендации помогут вам встать на этот путь, не задевая при этом мужественность вашего сына:
1. Не принимайте отказ ребенка учиться как вызов именно вам. Ваш успех как родителя не должен быть связан с его успехом как ученика. Основывать самооценку на достижениях подростка – проигрышная стратегия как для родителя, так и для ребенка. Я имею в виду ощущение, что это ваша вина, если он не достигает успеха прямо сейчас. Как упоминалось ранее, вы сделали все, что могли, и теперь пришло время уйти с дороги. Однако ваш сын все еще нуждается в ограничениях и должен отвечать перед вами. Но это тема более поздней главы.
2. При обсуждении учебы не переходите на личности. Перестаньте нападать на своего сына за отметки. Обвинения только усугубляют его позор. Это относится и к словам, что он не заботится о своем будущем или не раскрывает свой потенциал. Подобные нападки на его характер, независимо от того, имеете вы это в виду или нет, говорят о том, что он недостоин вашей любви. По этой причине смена парадигмы имеет решающее значение. Вместо этого сосредоточьтесь на поведении вашего сына, например на недостаточно тщательном планировании или на неподготовленности к тестированию. И обязательно прислушайтесь к совету 5, приведенному ниже.
3. Перестаньте говорить ему, какой он умный. Это опасный посыл. Как обсуждалось в главе 1 (я повторяюсь, потому что это очень важно), измерение и оценка достижений вашего ребенка делает вашу любовь условной, а также вызывает у него стыд.
4. Не читайте сыну нотаций по поводу плохих отметок и не зацикливайтесь на его предыдущих неудачах. Как бы вы ни были разочарованы, такой подход также вызовет стыд у вашего ребенка и заставит его еще больше замкнуться в себе. Есть большая разница между признанием проблемы и тем, чтобы заставить его чувствовать себя ужасно из-за этого.
5. Не ворчите [91]. Смотрите телевизор, гуляйте с друзьями, заклейте рот скотчем, если нужно, но не поддавайтесь желанию подразнить своего сына: это приведет только к обратным результатам, потому что он будет чувствовать себя лишенным мужественности. Исследовательница Дебора Таннен предполагает, что корень женского нытья на самом деле альтруистичен. Поскольку женщина черпает самооценку и статус из отношений, она может подумать, что, если бы муж попросил ее что-то сделать, она бы непременно это сделала, – значит, он должен хотеть выполнить и ее просьбу. Ему просто нужно напоминание. Мужчина, со своей стороны, никогда не любит, когда ему указывают, что делать, потому что это заставляет его чувствовать себя менее ответственным и, следовательно, менее мужественным.
6. Вместо этого попробуйте наставничество. Скажите своему сыну: «В конце концов ты поймешь, как справляться со школьными трудностями», а не «Тебе просто наплевать на школу, не так ли?» Это то же самое послание, только очищенное от токсинов и исполненное веры в способность вашего сына решить проблему самостоятельно. Вы также имеете в виду время в будущем, когда у молодого человека будет больше контроля и он будет чувствовать себя более компетентным.
7. Тщательно выбирайте слова. Таннен также обнаружила, что, поскольку женщины стремятся к общению, они используют разговор для развития отношений и проявления заботы. Они высказывают поддерживающие комментарии или задают дополнительные вопросы о чувствах. Мальчики ненавидят такие вещи. Вообще говоря, слишком много слов приведет к тому, что ваш подросток замкнется. Будь то отцовский совет о том, как решить проблему, материнское выражение озабоченности, родительский срыв, директивы, предложения и подсказки – чувству мужской гордости вашего сына будет брошен вызов. Даже при том, что ему крайне необходимо выслушать все, что вы хотите сказать, слишком много советов только укрепят вашу «позицию лидера». Это, в свою очередь, приведет к противостоянию, в котором подросток утвердит свою власть, отказавшись от учебы.
8. Когда он не хочет говорить, слушайте очень внимательно. Позже я расскажу вам гораздо больше о том, как слушать с сочувствием (с. 226), а пока вот несколько советов, почерпнутых из исследовательской литературы о гендерных различиях:
• Уильям Поллок указывает, что мальчики разговаривают по своему собственному «эмоциональному графику» [92]: вопрос «Как прошел твой день?» может получить только ответ «Отлично», но позже ваш сын может быть готов рассказать вам, что у него на уме. Конечно, это может случиться именно в тот момент, когда ваша голова соберется коснуться подушки, но с мальчиками-подростками вы должны принимать то, что вам дают. Здесь тоже применимо правило «Меньше значит больше». Думайте о разговоре со своим сыном как о долгой беседе, разбитой на отдельные кусочки.
• Дайте ему «режим молчания» [93]. Когда мужчины наконец раскрываются (и это верно и для женщин), единственное, чего они хотят, – это быть услышанными. Им не нужны советы. Они не хотят слышать о том, через что вы прошли в детстве. Они просто хотят знать, что вы понимаете, через что они проходят, и что вы сочувствуете им. Если мужчины открываются и позволяют себе быть уязвимыми, последнее, что вы должны сделать, – это рискнуть опозорить их.
9. Научите его просить о помощи. Научите своего сына, что просить о помощи – это навык, которому вы в свое время должны были научиться, чтобы добиться успеха. Расскажите ему о ком-то, кто помог вам в вашей карьере или в жизни, а затем объясните, что ключ к обращению за помощью – это налаженные отношения с человеком, который, как вы надеетесь, поможет вам. При ранее установленных отношениях люди с большей вероятностью сделают себя доступными и предложат обратную связь.
10. Если вашему сыну нужна помощь, попробуйте найти человека, который сможет ему ее дать. В некоторых случаях студент из местного университета, который готов прийти помочь вашему сыну с заданием, более эффективен, чем репетитор или специалист по исполнительным функциям. Ваш ребенок будет более сговорчивым, потому что будет чувствовать меньше угрозы. Я использую такой подход в своей практике. Подростки приходят после школы и делают домашнее задание под присмотром молодого учителя-мужчины. Его основная задача – развивать отношения с ними и держать мальчиков в центре внимания.
11. Помогите своему сыну стать экспертом в какой-нибудь области, даже если это не связано со школой. Хотя экранное время подростка, возможно, придется ограничить, не преуменьшайте его любовь к видеоиграм – возможно, это единственная сфера, в которой он действительно чувствует себя компетентным. Поощряйте его заниматься внеклассными мероприятиями, которые соответствуют его интересам. Возможно, они не принесут вашему сыну мужского статуса среди сверстников, но они помогут ему почувствовать себя знающим и эффективным. Поощряйте его желание устроиться на работу. Стрижка газонов и упаковка продуктов – отличные способы для старшеклассников почувствовать себя независимыми и обрести чувство выполненного долга. Интересно отметить, что при поступлении в университет работа рассматривается наравне с модными стажировками или служебными поездками в Коста-Рику. Директор приемной комиссии конкурентоспособной ортопедической ординатуры однажды сказал мне, что лучшие абитуриенты занимались спортом и работали в старших классах школы или университета.
Стыд подобен яду, который отравляет чувство собственной значимости. Хорошая новость заключается в том, что существует противоядие, – плохая новость заключается в том, что большинство мужчин не будут его пробовать, потому что лекарство от стыда ставит их в классическую ситуацию: плохо, если сделаешь так, и плохо, если не сделаешь. Это волшебное средство, как говорит нам Браун, состоит в том, чтобы вытащить стыд (любой «недостойный» поступок или чувство, вызывающее проблемы) наружу и поделиться им с кем-то, кому вы доверяете. Однако это означает быть уязвимым, что у мужчин приводит к еще большему стыду.
Верьте в это, живите этим, и вы перевернете жесткое определение мужественности в нашей культуре с ног на голову. Любому человеку, а мужчинам в особенности, требуется большое мужество, чтобы признать, что они неуверенны, обижены или напуганы. Этот серьезный сдвиг парадигмы лучше всего иллюстрируется историей из жизни природы, рассказанной Карлом Сафиной [94]. Сафина – опытный защитник окружающей среды, получивший ряд престижных научных стипендий, ведущий сериала «Спасая океан» на телеканале PBS и автор нескольких книг, в том числе «За гранью слов. О чем думают и что чувствуют животные»[10]. Вы можете узнать о нем больше на сайте CarlSafina.org. Недавняя статья Сафины в New York Times «Прикоснись к своему внутреннему волку» привлекла мое внимание, потому что она переворачивает наше представление об альфа-волке с ног на голову. Автор описывает Суперволка по имени 21, за которым в течение многих лет следил Рик Макинтайр из Йеллоустоунского национального парка. Макинтайр не был воспитан волками, но провел большую часть своей взрослой жизни среди них. Волк 21 получил прозвище Суперволк, потому что он никогда не проигрывал в драке и яростно защищал свою семью. Однако дома 21 был далек от роли доминирующего вожака стаи. Скорее, по словам Макинтайра, он излучал спокойную уверенность в себе, подавал пример, знал, что лучше, и оказывал успокаивающее влияние. Суперволк был нежным отцом, который не только любил бороться со щенками, но и притворялся, что проигрывает.
Истинный альфа-самец, по мнению Сафины и Макинтайра, не агрессивен, потому что ему не нужно таким быть. Скорее он эмоционально защищен, поскольку уже доказал то, что нужно доказать. Другими словами, ему не нужно оборонять свою мужественность. И в нашем мире есть место для более чем одного способа быть мужественным.
В начале этой главы я поделился с вами взглядами некоторых мальчиков на то, что значит быть мужчиной. Сейчас я приведу еще несколько мнений, которые предлагают более просвещенный взгляд на мужественность в соответствии с поведением настоящего альфа-волка:
«Чувствовать себя комфортно в своей собственной шкуре, чувствовать себя комфортно тем, кто ты есть. Это мое определение того, что значит быть мужчиной. Не бояться показать свою боль».
«Мое определение мужественности? Я чувствую, что оно меняется. Раньше я бы определенно сказал: “Ты должен быть большим и сильным. Не плакать. Ты должны быть в состоянии взять на себя инициативу”. Однако теперь я понимаю, что эти характеристики не относятся к мужественности. Они могут быть отнесены и к женщинам. Определение того, что значит быть сильным, изменилось для меня – теперь это не наличие больших мускулов, а способность справляться с трудными ситуациями и готовность потерпеть неудачу».
«Я мужеподобный мужчина с чувствами».
Как общество мы должны перестать заставлять мужчин соответствовать понятию мужественности, которое определяется только тем, чем на самом деле не является. Цель состоит не в том, чтобы «феминизировать» мужчин, а в том, чтобы перестать подталкивать мальчиков к преувеличенному и стереотипному идеалу – идеалу, заставляющему их закрывать какую-то часть себя, которая не соответствует узкой концепции мужественности. Или, по словам Каео Васконселлоса, отмеченного наградами учителя и футбольного тренера, о котором вы узнаете больше в следующей главе: «Нам нужно перестать выбивать из мальчиков мягкость» [95].
Такая переосмысленная мужественность определяет силу не в терминах доминирования и физической агрессии, а скорее в понятиях морального мужества и самоконтроля. Мы должны взять страницу из книги игр альфа-волка и включить такие качества, как нежность, товарищеские чувства и сотрудничество, в нашу концепцию мужественности, в то же время позволяя мужчинам быть суровыми и конкурентоспособными.
Мужчина должен быть одновременно независимым и зависимым, сильным и слабым. Возможно, если в обществе будут меньше говорить о гомосексуальности, бисексуальности и трансгендерах, мужчины не будут чувствовать угрозы и необходимости что-то доказать.
Выигрыш, по словам Киндлона и Томпсона, велик: «Мальчики, укрепленные эмоциональной осознанностью и сопереживанием, с меньшей вероятностью причиняют боль другим и более устойчивы под давлением жестокости, которая встречается на их пути» [96]. Это требует от отцов демонстрировать эмоциональную открытость и сопереживание, не опасаясь, что они сделают из своих сыновей «слабаков».
Матерям придется вовлечь своих сыновей в диалог о том, каких мужчин они надеются воспитать. Родители также должны найти баланс между тем, чтобы дать своим мальчикам возможность вырасти независимыми мужчинами, и тем, чтобы сохранить с ними близкие и теплые отношения.
Папам
• Каково ваше определение мужественности?
• Какие идеи вы получили от своего отца? Какими были ваши отношения с ним?
• Как вы справляетесь со своими собственными чувствами и разочарованием?
• Когда вы в последний раз боялись? Вы кому-нибудь рассказывали об этом?
• Рассказываете ли вы своему сыну об ошибках, которые вы совершили, и о том, как вы с ними справлялись?
• Говорите ли вы о себе не для того, чтобы преподать своему сыну урок, а чтобы дать ему шанс по-настоящему узнать вас? Другими словами, снимаете ли перед ним маску?
• Можете ли вы общаться со своим сыном на эмоциональном уровне, говорить с ним о чувствах? Или беседуете, чтобы дать ему совет и преподать урок?
• Вы все еще обнимаете его и говорите, как сильно вы его любите?
Мамам
• Поощряют ли ваши действия сына к самостоятельности?
• Убираете ли вы за ним, спасаете ли его и обращаетесь ли с ним как с членом королевской семьи?
• Поощряют ли ваши слова сына быть независимым или «Что я могу для тебя сделать?» – ваш первый вопрос?
• Даете ли вы ему пространство, чтобы стать мужчиной?
• В то же время вы говорите с ним о том, как обращаться с женщинами? О чувствах?
• Действительно ли вы готовы принять большую уязвимость, даже неудачу, от мужчин в вашей жизни? От вашего отца, вашего мужа, вашего сына?
Обоим родителям
• Считаете ли вы своего сына ответственным за его действия или спускаете ему все, основываясь на позиции «Мальчики есть мальчики»?
• Поощряете ли вы его к открытости, воздерживаясь от длительных лекций или разговоров и пытаясь быть примерным слушателем? Когда он говорит, уважаете ли вы его чувства или мнения? (Подробнее об этом читайте в главе 10.)
• Есть ли у вас уверенность в том, что он во всем разберется, что в конце концов он вырастет в уверенного в себе мужчину, который найдет свое место в мире, даже если прямо сейчас это кажется невозможным?