Владимир был родом из Магаданской области. Выросший в условиях вечной мерзлоты, он не видел свою будущую жизнь ни в каком другом месте, кроме как в этом суровом крае. Ему было не больше сорока лет. Наш разговор был окутан какой-то особенной душевной теплотой. Через час нашего общения вышло солнце, а затем мы увидели двойную радугу, прорывающуюся сквозь ледяную безмолвную землю.

Не сговариваясь, Вова остановил фуру, и мы вышли на улицу, улыбаясь яркому небесному свету, столь сильно контрастировавшему с мрачной и мокрой почвой под ногами.

– Я вот сейчас живу недалеко от Магадана, но планирую купить квартиру в Сусумане. Когда ты увидишь этот город, удивишься после своего Санкт-Петербурга. – Название города Вова специально протянул и закартавил на французский лад. – Но мне нравится эта местность и все тут. Я для себя все решил.

Это было усладой для моего сердца и ушей. Людей с такими взглядами, осознанными и добродушными, я считала солью земли. В современных реалиях, когда большинство стремятся к городам-миллионникам, желание жить на родной земле ценится сильнее всего.

Мы медленным ходом проезжали вдоль красот, пока слева от трассы не показался город-призрак.

– Это что там такое?

– Заброшенный город.

– Ничего себе! А как он называется?

– Кадыкчан.

– Мы можем туда свернуть? Никогда не была в таких местах.

– Ты уверена, что хочешь туда заезжать? – спросил Вова с неохотой.

– Да, – молниеносно ответила я и вопросительно взглянула на Вову.

– Как хочешь…

Мы свернули с трассы. Нежилые постройки, пустые пятиэтажки, перевернутые и затянутые ржавчиной автомобили, стулья, столы и другая мебель, раскинутая вдоль обочины. Все выглядело так, словно здесь произошла катастрофа, заставляющая людей в одночасье покинуть свои дома, машины, квартиры и умчаться навсегда из этих мест.

– Что здесь произошло? – шепотом спросила я, когда мы остановились.

Мы стояли в центре бывшего шахтерского города Кадыкчан. Перед нами висели остатки советской вывески, которая еще читалась: «ЕСТОРАН ПОЛЯРНЫ», окон не было, но столы были покрыты скатертями, будто ожидая новых посетителей, которые никогда здесь больше не появятся.

– Шахтерский город, его основали благодаря добыче угля. На шахтах все работали. В девяностые шахты закрыли, работы не стало, людям выдали жилье в других местах страны. Вот так все и разъехались.

Вова говорил тихо, в такт окончанию жизненного пути Кадыкчана. Город-призрак был словно кладбище. Здесь были похоронены не только чьи-то материальные ценности, но и мечты, идеи, планы на жизнь. Стояла пронзающая тишина, и мне физически не хотелось больше говорить, чтобы не беспокоить своим голосом то, что покоится здесь годами на уже ничейной земле.

– Ты пройдись, а я здесь посижу. Только долго не ходи. Давай минут через двадцать встретимся здесь же.

– Договорились.

Я медленно шла вдоль бывших тропинок, по которым ходили на работу и возвращались домой сотрудники предприятий. Возле каждого подъезда пятиэтажки висела ржавая табличка, перечисляющая фамилии и инициалы всех жильцов дома. Я медленно зашла внутрь одного из них. Должно быть, по этим лестницам весело вбегали школьники после внеклассных занятий, а порой грустно несли в своих ранцах дневники с двойкой и отметкой о плохом поведении. Как бы то ни было, здесь жили эмоции, чувства, здесь была настоящая человеческая жизнь.

Дверей на втором этаже не было. Я сразу увидела двухкомнатную квартиру. Не верилось, что люди покинули это место больше двадцати лет назад. Повсюду были разбросаны вещи домочадцев. По этим крупицам можно было составить примерную картину жизни каждой семьи. Каждый этаж, каждая квартира и комната хранили индивидуальную крупицу прошлого.

У меня появилось чувство, что я не имею права заходить в эти частные владения, несмотря на то что сейчас они никому не принадлежат. Но это лишь официально, на бумажке.

Я спустилась на улицу и через пять минут уже была в кабине машины.

– Что-то ты быстро, – промолвил Владимир, и мы молча направились обратно к трассе.

– Странное чувство, будто жители этого города здесь. Будто их частичка осталась тут. Интересно, они возвращаются сюда? Скучают по Кадыкчану?

– Я впервые сейчас с тобой вернулся. Да, я скучаю по Кадыкчану, но раньше боялся возвращаться. Именно поэтому, наверное, и планирую жить в Сусумане, чтобы быть ближе к этому городу, в котором произошло столько счастливых для меня мгновений.