Мы проезжали вдоль спальных окраин, которые контрастировали со всеми другими окраинами российских городов, где я ранее была. Здесь дома строят на сваях, а трубы отопления зачастую не закапывают. Все это результат жизни в условиях вечной мерзлоты.

Был сентябрь. Воздух становился холоднее. После бессонной ночи в «КамАЗе» я еще сильнее чувствовала свою простуду. Температура тела поднималась, борясь с болезнью, но я старалась не замечать этого, планируя убежать от болезни так же, как и бежала из городов во время путешествий.

– Ну, Натаха, все от Колымы, а ты на Колыму. Во даешь.

Мои веселые попутчики – Юрий и Николай – никуда не торопились. У них закончился трудовой день, и впереди у них были выходные. Мы остановились на переправе, ожидая погрузки. Передо мной была Лена. Я впервые видела ее такой широкой и полноводной. Она была женщиной, как выразился бы писатель Александр Никифоров. Мы были на левом берегу реки, и мне предстояло пересечь ее на пароме, чтобы оказаться на противоположном берегу, в поселке Нижний Бестях, который отсюда хоть и был виден, но еле просматривался из-за большого расстояния.

– Да сиди в машине, сиди, че на морозе стоять. Как придет паром, пойдешь.

– Извините, я на секунду. Я с рекой поздороваюсь.

Я выскочила из машины и подбежала к реке, считая своим долгом опустить руки в ее воды.

«Здравствуй, Елена. Я когда-нибудь тебя увижу по-настоящему широкой и прочувствую твою силу, но, видимо, не сейчас».

Здесь она была не Леной, не Леночкой, а взрослой Еленой. Но на паромной переправе я не чувствовала с ней связь. Вокруг было шумно, а вода была мутной. Казалось, что дух реки здесь не задерживается, а течет на север, подальше от людской суматохи. Мне думалось, что река меня не слышит, но я все равно пообещала ей вернуться, как бы глупо это ни звучало.

Я села обратно в машину.

– Поговорила с Леной? Как тебя сюда вообще занесло?

Мои попутчики перестали смеяться и стали серьезными. Они повернулись ко мне.

Обычно мое повествование было шаблонным – я рассказывала новым знакомым про наш с Лешей сплав и как мы попрощались в Мирном. Но теперь я начала с другого, а именно с моего первого знакомства с рекой и желания увидеть ее всю.

– И вот теперь ты в Якутске, здесь Лена широкая, но тут не чувствуешь с ней единения?

– Да, именно так. Но я вернусь еще, может, следующим летом.

– А поехали с нами на рыбалку, ну? Завтра обратно на паром посадим, и поедешь на свою Колыму. Мы сейчас едем за удочками и все, пойдем еще севернее по реке. Там настоящая Лена, представь себе, песчаные берега, отсутствие цивилизации, вода чистейшая.

– Вот так судьба. Мы бы даже и не предложили, если бы ты не рассказала про свою любовь к реке.

– Погнали, ну! – словно поставив точку, добавил Юра.

– А погнали! Ну! – твердо заявила я в ответ.

Мы развернулись и поехали в гараж, чтобы забрать все необходимое для будущей рыбалки. Я прекрасно понимаю, как это может выглядеть. Девушка села в машину к незнакомым мужчинам, они позвали ее на рыбалку, а она взяла и согласилась. Неразумно? О да. Опасно? Возможно. Но в тот момент я доверилась реке, как бы это вновь глупо ни звучало, и поняла, что она меня услышала. Я доверилась этим людям, почувствовав почти отцовскую заботу по отношению ко мне. Между ними не проскальзывало никаких намеков, скорее наоборот, всю дорогу они только и говорили про места, где сейчас копать червяков будем, какую еду мне лучше купить завтра в дорогу, и позировали перед моей камерой да заботливо предлагали позвонить с их телефонов родным, чтобы я не тратила деньги на межрегиональный роуминг, который в ту пору был довольно дорогим.

Собрав все вещи, мужчины арендовали речной транспорт, и уже спустя полчаса мы все дружно сели на моторную лодку, которая отправила нас за несколько десятков километров ниже по течению. Берега реки здесь были пологими, песчаными, леса не было совсем, лишь кустарники обрамляли ее склоны. Такой Лену я еще никогда не видела.

Мы высадились на песок и отправили водителя транспорта обратно в Якутск.

– Завтра в девять утра я за вами приеду! Хорошей рыбалки, – сказал наш водитель, завел моторную лодку и отправился в обратном направлении.

Я вызвалась помощником, и, пока Коля ставил огромную палатку советского типа, мы с Юрой отправились копать червяков. Несмотря на усталость и болезненность, я ощущала спокойствие и настоящий отдых тела и души. Люди и местность играли здесь решающую роль. Мне было действительно хорошо.

Мужчины выделили мне еду и посуду, а сами ушли на рыбалку, я же занялась обедом. Я была в такой привычной тишине природы, которой не хватало мне в последние дни. Рядом я слышала реку, и это успокаивало. Горел костер, который я поддерживала, несмотря на дождь, чистила рыбу и картошку, пела песни и, кажется, этими действиями помогала своему организму поправиться. Единственное, что меня беспокоило, – мокрая обувь, которой так и не суждено было высохнуть в ближайшие сутки. Я сняла кроссовки и босиком пошла к реке. Она была холодной, но прозрачной. Совсем другой, нежели там, на переправе. Я загадала любимое желание и вернулась к своим хлопотам, готовя обед и ужин одновременно.

ЗДЕСЬ ОНА БЫЛА НЕ ЛЕНОЙ, НЕ ЛЕНОЧКОЙ, А ВЗРОСЛОЙ ЕЛЕНОЙ.

– Наташ, ты точно путешественница, а не шпион? – снова спросил Юрий.

– Да отстань ты от нее, – толкая в бок друга, вторил Коля.

Наступила ночь. Съев уху, мы укутались в спальники, готовясь ко сну. Сверху горел фонарик, тускло освещая наши лица. Костер не было сил поддерживать из-за сильного дождя. Юрий, в отличие от Коли, до сих пор не мог поверить в то, что я по своей воле еду на Колыму.

– Кем тебе приходятся Виноградовы? Почему именно река Лена? Кто тебя сюда отправил? – продолжал задавать странные вопросы Юрий.

– Какие Виноградовы, Юр, иди к реке, с рыбами пообщайся.

Если бы не Коля, который сводил вопросы друга к шутке, мне бы стало не по себе в ночной темноте. Но это быстро сошло на нет. С горем пополам Юрий поверил, что бывают такие странные путешествия, и наш диалог вскоре перешел уже в иное русло.

– Офигеть, конечно. Наташа, ты напишешь потом книгу. Я точно знаю.

Я улыбнулась и постаралась уснуть под аккомпанемент дождя и реки.

Ровно в девять утра за нами вернулся наш рулевой на моторной лодке. Мы были собраны. Несмотря на то что спала я весьма плохо, а суммарно нормально не спала уже больше двух суток, чувствовала себя значительно лучше, чем вчера после приключений на «КамАЗе». Мужчины на прощание проявили настоящую заботу, которая выбила у меня слезы благодарности во время расставания с ними.

– Так, стоп. Юр, какой там у нее номер у Зины из Сусумана? А помнишь тех, кто в поселке Палатка живет, ну та семья?

Они листали контакты в своих телефонах и записывали мне в блокнот всех их знакомых людей, которых я могу встретить на своем пути.

– Мы не общались с ними лет пять, но это неважно, тут, на Севере, это не имеет значения. Так, а это наши номера, пиши и позвони сейчас, будем следить, чтобы добралась живой до Магадана и обратно. Пиши и звони обязательно!

На прощание они зашли в магазин и вышли оттуда с огромным пакетом еды, в котором были хлеб, сыр, морская капуста, консервы, яблоки, пачка сахара, вода, печенье, молоко, помидоры, рыба.

– Боже! Вы чего? С таким набором я не буду голодать аж до самого Петербурга! Спасибо вам большое, но у меня есть деньги, не стоило…

Я не успела договорить, как они остановили меня.

– Ты смотри, Наташ, не обижай нас такими фразами. Нам же в радость. Поедешь обратно – пиши, мы тебе еще вкусностей передадим.

Паром причалил к нашему берегу. Мы крепко обнялись на прощание, и я отправилась на правый берег, где меня ждала дорога на Колыму.