Жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Напало на их землю чудо-юдо поганое и захотело людей истребить, города и сёла спалить. Собрались сыновья с чудом-юдом сразиться. Взяли братья мечи булатные, котомки с хлебом, сели на добрых коней и поехали.

Подъехали к реке Смородине, к Калинову мосту, видят – лежат по берегу кости человеческие.

– Ну, братцы, – говорит младший Иван, – давайте по очереди на дозор ходить, чтоб чудо-юдо через Калинов мост не пропустить.

Отправился на дозор старший брат. Никого не видать, ничего не слыхать. Лёг под куст и заснул крепко, захрапел громко.

За полночь взял Иван меч и тоже отправился к реке.

Смотрит – под кустом старший брат спит. Не стал его будить, а спрятался под Калинов мост.

Вдруг на реке воды взволновались – выезжает чудо-юдо о шести головах. Выехал на середину Калинова моста – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился.

Говорит чудо-юдо шестиголовое:

– Чуете, что Иван – крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился – так на бой не сгодился.

Вышел тут Иван, и стали они биться.

Иван с одного размаху сшиб чудо-юду три головы, а со второго ещё три. Сам же в избушку вернулся.

На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, посмотрел и заснул в кустах. За полночь Иван пошёл к реке Смородине. Спрятался под Калинов мост и стал караулить. Вдруг на реке воды взволновались – выезжает чудо-юдо девятиголовое. Только на Калинов мост въехал – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился.

– Иван – крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился – так на бой не сгодился!

Выскочил Иван – крестьянский сын из-под Калинова моста, махнул булатным мечом раз и снёс у чуда-юда шесть голов. А чудо-юдо ударил – по колена Ивана в сырую землю вогнал. Размахнулся Иван во второй раз и срубил остальные головы. Сам в избушку вернулся, лёг и заснул.

На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.

– На страшный бой иду, а вы, братцы, ночь не спите, а как услышите мой свист – выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.

Только пошло время за полночь, выезжает чудо-юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать его голов свистят, огнём-пламенем пышут.

Размахнулся Иван острым мечом и срубил чуду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, чиркнул по ним своим огненным пальцем – и тотчас все головы приросли.

Плохо пришлось Ивану: чудо-юдо свистом его оглушает, огнём обжигает. Бросил Иван правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла выбила, а братья спят, ничего не слышат.

Собрался ещё раз Иван с силами, размахнулся и срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо головы опять подхватил, чиркнул огненным пальцем, и они приросли. Бросился он на Ивана и вогнал его в землю по самые плечи. Снял Иван тогда шапку и бросил в избушку. Избушка чуть не рассыпалась по брёвнышку. Тут только братья проснулись, поняли, в чём дело. Бросились они на конюшню, спустили Иванова коня и сами побежали на помощь.

Конь прискакал, стал чудо-юдо ногами топтать, а Иван – крестьянский сын выбрался из земли и отрубил чуду-юду огненный палец, а после и все головы.

Привели его братья в избушку, накормили, напоили и спать уложили.

Рано утром Иван проснулся и направился на другой берег реки Смородины к чудо-юдовым каменным палатам. Подошёл к открытому окну и стал слушать – не замышляют ли здесь ещё чего?

Смотрит – сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать – старая змея.

– Отомщу я Ивану за моего мужа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды испить и с первого же глотка лопнут! – старшая говорит.

– А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть – тут их и разорвёт на мелкие частички! – сказала вторая.

– А я, – говорит третья, – напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёлковыми подушками. Захотят братья полежать, отдохнуть – тут-то их и спалит огнём!

– А если вы их не сгубите, то завтра сама догоню их и проглочу, – отвечает им старая мать-змея.

Выслушал Иван это и вернулся к братьям.

Собрались братья и поехали домой. Замучила их жажда. А тут – стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает.

– Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьём и коней напоим, – говорят они Ивану.

А Иван соскочил с коня, начал этот колодец мечом рубить. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Вдруг спустился туман, жара спала, и пить больше не хочется.

Поехали они дальше. Растёт у дороги яблонька. Висят на ней яблоки спелые да румяные. Братья хотели было яблочки рвать, а Иван забежал вперёд и давай яблоню мечом рубить. Завыла яблоня.

Едут дальше. Сильно утомились. А на поле лежит ковёр мягкий, на нём подушки пуховые.

– Полежим на ковре, отдохнём немного! – говорят братья.

А Иван подошёл к ковру и давай мечом его да подушки рубить.

– И колодец, и яблонька, и ковёр этот – всё чудо-юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да сами и погибли! – говорит Иван.

Вдруг небо потемнело, ветер завыл, загудел – летит за ними старая змея. Пасть широко раскрыла, хочет Ивана с братьями проглотить. Вытащили молодцы из котомок по пуду соли и бросили змее в пасть. Обрадовалась змея – думала, что Ивана с братьями захватила. А как поняла, что её обманули, кинулась в погоню.

Иван с братьями в кузницу спрятались. Двенадцать кузнецов закрыли за ними двенадцать железных дверей на двенадцать кованых замков.

Подлетела змея к кузнице и кричит:

– Кузнецы, отдайте мне Ивана с братьями!

– Пролижи языком двенадцать железных дверей, тогда и возьмёшь! – кузнецы ей в ответ.

Змея лизала-лизала – одиннадцать дверей пролизала. Осталась всего одна. Устала она, села отдохнуть. Тут Иван выскочил из кузницы, схватил её и ударил мечом. Рассыпалась она прахом, и с тех пор чуды-юды да змеи в том краю повывелись.