Адвокаты понимали, что им надо действовать, и быстро.

– Нам нужен психиатр, – сказал Сэм Амиранте. – Надо найти кого-нибудь прямо сейчас.

Часы на стене показывали половину четвертого утра. Кто из врачей мог работать в такое время? Возможно, в больнице найдется специалист, который согласится принять Гейси. Сэм был уверен, что его клиент собирается покончить с собой. Он ведь говорил, что будет своим судьей, присяжными и палачом. Иными словами, Гейси представлял опасность для себя и для окружающих.

Однако его невозможно было сдвинуть с места. Он лежал в отключке. Адвокаты начали обзванивать больницы. Одно психиатрическое отделение за другим отказывало им. В конце концов нашелся госпиталь в северной части Чикаго, где их согласились принять в девять часов утра.

Амиранте и Стивенс договорились по очереди съездить домой и переодеться. Один из них должен был постоянно находиться с клиентом. Нельзя было допустить, чтобы Гейси, проснувшись, ушел из приемной. Первым уехал Стивенс. Через десять минут после того, как он вышел за дверь, Гейси пошевелился на диване. Амиранте вскочил.

– Джон?

Гейси молча, с полуприкрытыми глазами, подобно сомнамбуле, поднялся и сделал шаг к Сэму. Он смотрел в пустоту и ничего не видел перед собой. Амиранте помахал рукой у его лица.

– Джон, ты в порядке?

Он стоял, покачиваясь, пытаясь что-то нащупать пальцами в воздухе.

– Джон! – Амиранте уже кричал.

Вспомнив про бейсбольную биту, которую хранил в кабинете как сувенир с одной из игр своих любимых «Уайт Сокс», он потянулся за ней и прижал к груди. Гейси сделал еще шаг вперед. Амиранте выставил биту перед собой, обороняясь. На него надвигалась тяжеловесная глыба выше ростом на полголовы. Сэм уперся концом биты в грудь Гейси. Голова того снова поникла. Амиранте медленно подвел его обратно к дивану, и клиент рухнул на подушки.

Внезапно адвокат вспомнил про членов отряда «Дельта» – «телохранителей» Гейси, – ожидавших в приемной. Он включил кофеварку, дождался, пока колба заполнится свежим кофе, и вынес ее в холл. К своему изумлению, он обнаружил, что один из полицейских, Альбрехт, растянулся на полу и пытался отдыхать.

– Хотел предложить вам кофейку, – обратился он к дельтовцам. – Мой клиент пока что спит. Боюсь, вам придется еще подождать.

После возвращения Стивенса Амиранте сам съездил домой, принял душ и сменил рубашку.

Гейси по-прежнему спал. Очнулся он лишь около семи утра. Сначала завозился на диване, потом, вздрогнув, поднял голову.

– Я что, спал здесь всю ночь? – хриплым голосом спросил он.

– Да, Джон, – обратился к нему Амиранте. – Но сейчас пора вставать. У нас много дел. Мы везем тебя на прием к психиатру. К девяти часам.

Если адвокаты думали, что после ночи признаний Гейси станет покладистым и будет подчиняться им, то они сильно ошибались.

– К какому еще психиатру? У меня дел по горло! – рявкнул Гейси в ответ.

– Джон, этой ночью ты сообщил нам кое-что очень важное. Помнишь?

– Что я должен помнить, Сэм? Что вообще с вами такое?

Лицо у Гейси было растерянное и недовольное. Похоже, он напрочь забыл о том, что наговорил.

– Вчера вечером ты позвонил и сказал, что нам срочно надо встретиться. В приемной тебя дожидаются двое копов. Ты хочешь сказать, что не помнишь, в чем признался ночью?

Гейси помотал головой.

– Джон, – медленно сказал Амиранте, – ты все рассказал. Про твой подпол.

Рот Гейси приоткрылся, глаза забегали. Так продолжалось не меньше минуты. Потом он пробормотал:

– О… значит, вот как… я рассказал… рассказал вам… Правда рассказал?

– Да, Джон, рассказал. Про подпол и про реку. Ты говорил несколько часов.

Он снова помотал головой, потом потер лоб ладонью.

– Какой сегодня день?

– Четверг. Двадцать первое декабря.

Растерянность на его лице внезапно сменилась решимостью.

– В любом случае сейчас у меня нет времени. На сегодня у меня назначена куча дел. Короче, мне пора.

С этими словами Джон Гейси схватил с вешалки свою куртку и направился к дверям. Амиранте его остановил:

– Джон, тебе нужна помощь. Мы договорились о приеме в госпитале. Тебе обязательно надо туда попасть. Мы со Стивенсом тебя отвезем.

Джон прищурил глаза.

– Я не могу, Сэм. Я должен сделать, как сам решил. Мне пора. Я ухожу.

Он развернулся и вышел из кабинета. Двое полицейских торопливо вскочили и последовали за ним. Гейси выбежал на парковку перед бизнесцентром, сел в арендованную вчера машину и рванул с места. Он мчался через жилые кварталы так, будто едет по безлюдному шоссе, не притормаживая даже на пешеходных переходах, в то время как люди торопились на работу, а школьные автобусы подбирали учеников. По пути он успел проглотить несколько таблеток валиума из пузырька, который всегда носил с собой.

На бешеной скорости он долетел до автозаправки «Шелл», владельцем которой был Джон Лукас, его хороший знакомый. Машина наблюдения следовала за ним. Альбрехт и Хэшмейстер, сидевшие в ней, не знали, что произошло в офисе адвоката в ту ночь, но видели, что Гейси определенно не в себе.

Подойдя к Лукасу в торговом зале, Джон сказал ему:

– Все кончено. Они меня убьют.

Обернувшись, он указал пальцем на полицейских в машине.

– Что с тобой такое, Джон? – удивился Лукас. – Выглядишь не очень. Ты заболел?

– Со мной все кончено, говорю тебе… Слушай, больше на мой счет никаких покупок не записывай, понял? Только если я сам буду покупать.

Валиум уже начинал действовать, но Джону этого было мало, и он проглотил еще несколько таблеток – так, будто это были мятные драже. Возле стеллажей он увидел сотрудника заправки, подростка по имени Лэнс Якобсон. Гейси покопался в кармане куртки и сунул Якобсону в руку полиэтиленовый пакетик с марихуаной, не скрываясь от дельтовцев.

– Возьми. Мне уже не пригодится. Давай, бери, Лэнс.

Якобсен попытался вернуть травку Гейси, но тот уворачивался. Лэнс поспешил отдать пакетик своему начальнику Лукасу, чтобы копы не подумали, что наркотики его. Лукас, также не желавший иметь с ними ничего общего, побежал к машине наблюдения и сунул пакетик Хэшмейстеру. Гейси тем временем обнимался с сотрудниками заправки и громко прощался с каждым из них, как будто куда-то надолго уезжал.

На всякий случай копы вылезли из машины. Гейси закончил с прощаниями и вышел на улицу.

– Джон, какого черта! – крикнул ему Хэшмейстер. – Кругом пешеходы, а ты гнал за шестьдесят миль[3] в час!

– Хватит орать на меня! – огрызнулся Гейси. – Это конец, и вы это знаете.

Он сморщился и добавил, уже тише:

– Это мой последний день. Последний день – вы должны понимать.

Альбрехт, как Амиранте до него, подумал, что Гейси собирается покончить с собой. Этого нельзя было допустить. По рации Альбрехт связался с участком и сообщил о своих подозрениях. С заправки Гейси поехал домой, на Саммердейл. Оттуда к еще одному деловому партнеру, Рону Роде. Там снова последовали объятия и прощания, слезы и хлопки по плечу. Дельтовцы сочли это подтверждением того, что Гейси планирует суицид.

После Роде он посетил дом Дэвида Крэма. Там как раз оказался Майк Росси. В окно дельтовцы видели, что Джон суетливо ходит туда-сюда, плачет и размахивает руками.

Прихватив Росси с собой, он отправился в ресторан, где часто бывал, – «У Лео». Там они встретились с Лероем Стивенсом. Гейси обошел весь зал, обнимая знакомых и пожимая им руки; слезы катились у него из глаз. Раз за разом он повторял, что для него все кончено и его вот-вот убьют. Казалось, он сходит с ума.

Дальше за руль сел Росси, и они сломя голову понеслись по Милуоки-авеню. Альбрехт предположил, что Гейси может ехать на кладбище Мэрихилл, где похоронен его отец. Джон не раз упоминал, что хочет, чтобы и его похоронили там же. Все говорило о том, что он вот-вот убьет себя.

В участке лейтенант Козенчак принял решение. Гейси надо арестовать. Сукин сын должен предстать перед судом и ответить за свои преступления. Но какой у них есть повод для ареста? Нарушение правил дорожного движения? За рулем сидит Росси, не Джон. И тут Альбрехт вспомнил про пакетик с марихуаной, лежавший у него в кармане. По законодательству штата Иллинойс правонарушением считались не только продажа и хранение, но также и перевозка марихуаны. Повод для ареста появился.

В 12:15, в четверг, 21 декабря, машину Гейси остановили на пересечении Милуоки-авеню и Октон-стрит – в нескольких кварталах от кладбища Мэрихилл, куда он так стремился. Его вытащили из салона, надели наручники и посадили на заднее сиденье автомобиля «Дельты».

– Что вы делаете? – возмущался Гейси. – Что еще я натворил? Мы же с вами друзья…

Процессия из трех полицейских машин и арендованного седана Гейси, за рулем которого сидел Майк Росси, двинулась в сторону участка, где помощник окружного прокурора Терри Салливан срочно готовил ордер на повторный обыск. В пятницу должно было состояться судебное разбирательство по жалобе, поданной Амиранте, которое вполне могло закончиться выдачей ограничительного ордера. Амиранте утверждал, что полиция Дес-Плейнс, в лице Козенчака и еще нескольких офицеров, подвергла его клиента преследованиям, незаконно обыскала его дом, а также безосновательно конфисковала его транспортные средства.

Кроме корешка от квитанции, подтверждавшего присутствие Роба Писта в доме Гейси, у детективов имелись сведения от Дэвида Крэма, который рассказал на допросе, что по требованию босса копал у него в подполе траншеи. Гейси утверждал, что они нужны для дренажа, но те не выходили наружу и были слишком длинными для дренажных труб. Полицейские считали, что траншеи потребовались Гейси для трупов. В подполе он хоронил своих жертв.

Тому имелось и еще одно подтверждение. 18 декабря, в понедельник, за Гейси от «Дельты» следили офицеры Шульц и Робинсон, к которым он внезапно воспылал дружескими чувствами и пригласил к себе в дом на ужин. Вспомнив о том, что когда-то работал поваром, он сказал, что с удовольствием угостит их блюдами, приготовленными собственноручно. Он провел их по дому с экскурсией, показал свои фотографии с мэром и первой леди Розалин Картер. Но куда больше дельтовцев впечатлили портреты клоунов, развешанные у него в гостиной по стенам.

За ужином он внезапно заявил, что страдает лейкемией. Они преследуют его, больного человека, дни которого сочтены. Шульц и Робинсон лишь пожали плечами в ответ. Гейси пожаловался, что даже лучшие друзья начали отворачиваться от него из-за полицейской слежки. В барах его спрашивают, не может ли он и правда быть замешан в исчезновении парнишки. Он известный политик и уважаемый человек!

Решив воспользоваться случаем, Шульц собрался кое-что проверить в доме подозреваемого. Он сказал, что ему нужно отойти в туалет, и исподтишка подмигнул Робинсону, чтобы тот отвлек внимание Гейси. Сделать это было нетрудно: стоило изобразить интерес к его рассказам, как подозреваемый погружался в них с головой, забывая обо всем на свете. Он разливался соловьем, в красках описывая подробности грандиозных вечеринок, которые закатывал для демократической партии, и перечисляя их высокопоставленных участников.

У детективов имелись сведения от работника Гейси, который рассказал, что по требованию босса копал у него в подполе траншеи. Полицейские считали, что для трупов.

Шульц же прокрался в одну из спален и переписал серийный номер портативного телевизора «Моторола», который там стоял. Такой же телевизор фигурировал в деле об исчезновении Шика, и у полицейских имелся гарантийный талон на него – он был среди бумаг, которые отдала детективам миссис Шик.

Переписав номер, Шульц прошел в ванную. Ему надо было сделать вид, что он воспользовался унитазом, и полицейский спустил воду. В ванной включилась автоматическая система вентиляции. Очевидно, воздух поступал из подпола, потому что Шульц учуял неприятный запах. Возможно, в подполе прорвало трубы, подумал он. Запах казался странно знакомым, и в следующий миг Шульц осознал, что это вонь разложения.

В отчете за смену он зафиксировал и номер портативного телевизора, и наличие характерного трупного запаха в доме подозреваемого.

Пока конвой вез Гейси в участок Дес-Плейнс, судья Марвин Питерс подписал ордер на повторный обыск, поданный ему Салливаном. Не прошло и четверти часа с момента ареста, как в дежурную часть ворвался Сэм Амиранте.

– За что вы арестовали моего клиента? – выкрикнул он в лицо Салливану.

– За хранение и перевозку марихуаны, Сэм, – спокойно ответил тот. – А еще мы нашли у него таблетки. Их отправили на анализ. Также мы сняли у подозреваемого отпечатки пальцев. Сейчас их обрабатывают.

– Скажи, какой нужен залог, Терри, и мы уедем.

– Пока не получится. Пока отпечатки не обработаны и не внесены в базу, Гейси никуда отсюда не уйдет.

– В любом случае я должен с ним поговорить.

– Это пожалуйста, Сэм. Сколько угодно.

Амиранте проводили в допросную, где за столом, мрачный и измотанный, сидел его клиент. С прошлого вечера он не переоделся, и от него отвратительно пахло. Лицо покрывала жесткая щетина, глаза покраснели.

– Главное, держи рот на замке, – велел ему адвокат. – Тебе же сказали, что ты можешь хранить молчание? Вот и храни.

– Как думаешь, – Гейси поднял голову, – может, мне симулировать сердечный приступ? Не хочу я сидеть тут!

– Нет, конечно! Ты с ума сошел! Мы же говорили, что тебе надо в больницу – ты сам отказался. Тебе нужен психиатр, а не кардиолог. Только он и сможет тебе помочь.

– Я хочу сам все решить, Сэм. Я должен. Поверь.

В следующий момент Гейси затрясся всем телом, его глаза закатились под лоб, он повалился на пол и забился в судорогах. Сэму ничего не оставалось, кроме как броситься за помощью.

– Звоните 911! Нужна скорая!

Когда приехала машина, Гейси лежал на полу в отключке и изо рта у него текла пена. Его переложили на каталку, надели кислородную маску и повезли в госпиталь Святого Семейства. Там пациента быстро обследовали и не нашли никаких физических отклонений. Гейси лишний раз подтвердил, что он отличный артист.

Там же, в госпитале, Гейси продолжил череду признаний, начатую им ночью в офисе Амиранте. Он рассказывал о совершенных убийствах всем, кто оказывался рядом, – в первую очередь членам «Дельты», которым было поручено его охранять. Его неоднократно предупреждали о том, что он может хранить молчание, напоминали слова адвоката, но он лишь отмахивался, говоря, что Сэм Амиранте работает на него и он, Джон, сам знает, что и когда говорить.

А у него дома Дэниел Дженти уже спускался в подпол, полный зловонных луж, копошащихся червей и человеческих останков.