Федя сунул мне листочек с рисунком. Непонятный зверь с жёлтым облаком вокруг головы.

– А это что? – уточнила я.

– Груда льва! – торжественно ответил Федя.

– Не груда, а грива, – поправила его мама. – Садись в машину.

Никин папа запихал в багажник большой чемодан и с облегчением вытер лоб.

Ника с семьёй уезжала на море, я пришла их проводить.

Обычно я с нетерпением ждала каникул, но сейчас в наступлении лета чувствовалась абсолютная обречённость. Я не смогу видеть Эмиля, не буду петь, лучшая подруга уезжает, а главное, после этого лета моя жизнь полностью изменится…

Машина завелась. Заднее стекло опустилось, Ника с Федей помахали мне из окна. Никин папа посигналил на прощание, и они скрылись за домами.

Я медленно поплелась домой, пиная носками камни. Мама очень не любила, когда я так делаю.

– Ты же не мальчик, Вера! Новую обувь сама себе покупать будешь?

Я стукнула по камню особенно яростно и вскрикнула от боли, ободрав палец об асфальт. Вокруг ногтя выступила кровь. Я присела, чтобы вытереть её, и увидела камень, который так и остался на месте, проучив меня за попытку с ним расквитаться.

Я подняла его и положила на ладонь. Камень был округлой формы с выступающими краями по центру и по бокам. Лягушка! Я вдруг отчётливо увидела у себя на руке маленького бурого лягушонка и сама себе улыбнулась – вот что значит влияние подруги. До Ники с её страстью к камням я бы ни за что на это внимания не обратила.

Вспомнив про гадание, я подумала, что, может, это тоже знак. Напоминание судьбы, что я всего лишь маленькая лягушка, которая что-то квакает на своём болоте, но её голос тонет, растворяется в оглушительном лягушачьем хоре. И мне вдруг так остро захотелось волшебного превращения, как в русской сказке. Раз! И сбросить с себя навсегда лягушачью кожу!