В среду после уроков вместо актового зала мы спешили к Нике. Родители на работе, Федя в садике – можно спокойно порепетировать. Я не очень понимала, какой в этом толк – без аккомпанемента, без микрофонов. Но с радостью приняла приглашение.

– Устроим караоке! – торжествующе заявила Ника по пути к дому. – Мама папе на юбилей систему подарила. Там колонка мощная, два микрофона. Только, главное, подключить.

В дверях своей оглушительной распевкой нас встретила Жужа. Мы с Никой по очереди потискали её и пошли мыть руки.

– Есть охота, – Ника позвала меня на кухню. – Давай перекусим, а то петь с пустым животом – как-то не очень.

Она распахнула холодильник. Исследовала полки и вытащила тарелку с пирожками.

– С картошкой. Любишь?

Я кивнула. Долгое время пирожки были, наверное, моим самым любимым блюдом. И пока Ника разогревала их в микроволновке, наливала чай, я стала вспоминать, как раньше мама готовила их чуть ли не каждые выходные. Делала волнистые гребешки, раскладывала на большом противне, смазывала белком для золотистой корочки. Потому что пирожки с картошкой обожали все – я, бабушка, но особенно папа! И ел он их не как нормальные люди – макал несладкие пирожки в сметану с сахаром! И каждый раз мы нарочито наигранно удивлялись и смеялись над его чудаковатыми вкусовыми пристрастиями. А потом мама перестала их печь. Совсем.

– Ку-ку! Опять об Эмиле думаешь? Пробуй, мы с мамой пекли. И Федя помогал. – Ника придвинула ко мне тарелку.

Я машинально взяла пирожок, но теперь не могла отделаться от нахлынувших мыслей. Я и забыла, что раньше всё было по-другому. Но как это произошло? Как наш дом накрыла эта холодная тишина?

Ника помахала рукой у меня перед лицом.

– Возвращайся! Пирожки остынут.

Ника запихала пирожок себе в рот почти целиком, щёки у неё надулись, и я рассмеялась.

– Вот! Так лучше, – одобрительно кивнула Ника. – А хочешь, я тебе одну картошечку покажу?

Она вскочила из-за стола и убежала в комнату. Через пару минут Ника вернулась с коробкой. Сунула в неё руку и с таинственным видом вынула половинку разломанной картошки – бугристая желтоватая поверхность, коричневая кожура.

– Хочешь попробовать? Только зубы не сломай! – захихикала Ника.

Я протянула руку, и Ника положила мне на ладонь тяжёлый и холодный камень.

– Прошлым летом на море нашла. У меня есть целая коллекция минералов, похожих на еду.

И Ника стала торжественно выкладывать на стол свои сокровища. Кристалл песчаного цвета – кусочек куриного наггетса, розовый камень с белыми прожилками, напоминающий мясной стейк, белую гальку в форме фасоли.

Рассматривая камни, мы съели по несколько пирожков, допили чай.

– Щас спою, – изобразила Ника объевшегося волка из старого мультика и сползла под стол.

Пока Ника подключала колонки и микрофоны, я сидела на диване и листала их семейный альбом. Вот Ника с родителями на пляже. Вот Федя в саду в костюме гриба. Вот они в кадре всей семьёй, смеются. Мне снова стало тоскливо.

– Нашла! – закричала Ника.

Она нажала пульт. Зазвучала музыка, на экране пошёл отсчёт до начала песни: «3, 2, 1» – и появились слова.

Ника щёлкнула кнопку на микрофоне и запела.

Я отложила альбом и тоже взяла микрофон. И вдруг ощутила себя на соревнованиях в начале беговой дистанции. Вот старт. Сейчас мелькнёт красный флажок и…

Строчки бежали по экрану, и предстояло догнать их, чтобы голос совпал с каждой буквой. И мне было хорошо. Совсем не так, как на физкультуре, когда бежишь ещё только первый круг, а дыхание уже сбилось, горло пересохло, колет в боку и сердце вот-вот выскочит наружу. Мой голос разгонялся сильнее и сильнее, но с каждым новым звуком становилось легче. Я стала невесомой. Не чувствовала ни рук, ни ног, словно остался лишь голос. Он летел быстрее, выше, сильнее, и вместе с ним летела я. Я закрыла глаза и пела, не обращая внимания на подсказки караоке, пока не добежала до финиша.

Музыка остановилась.

– Сто баллов! – закричала Ника.

Она схватила меня за руки, и мы начали прыгать и кружиться по комнате, пока не упали на диван без сил.