В деловую поездку в Русский музей собирались долго – я и мой приятель, тоже художник. Так получалось, что и я и он много лет никуда не выезжали из Москвы, да что из Москвы, из дома-то выползали редко. За это время сначала исчезло, а затем возникло новое государство. Люди метались из стороны в сторону, прилаживаясь к новой жизни: изобретали, кидались с головой в неизвестность, толкались локтями…

Мимо нас новая жизнь проходила стороной, но иногда все-таки удивляла, задавая некоторые вопросы. И предстоящая поездка застала как бы врасплох. Так, например, выяснилось, что у приятеля моего нет брюк (круглый год, зимой и летом он ходил в черных трикотажных штанах, называемых трениками).

Вернее, брюки были: густо пересыпанные нафталином, лежали неизвестно сколько много лет, дожидаясь особого случая. Поездка в Питер был как раз такой случай. Но брюки эти совершенно не держались без ремня, которого точно не было. За ремнем отправились на рынок. Выбирая ремень, приятель приходил в недоумение: «Восемь рублей за ремень?!»… Пиво стоило пять рублей. Невероятным казалось платить такие деньги за такую никчемную вещь. Решение появилось вдруг, и, конечно, гениальное в своей простоте. Купили два шнурка для ботинок и связали вместе обычным узлом, получился неплохой пояс.

– Видал, и всего семьдесят копеек. – радовался друг.

В Питер приехали рано: в начале седьмого. В поезде, конечно, проспали, не успели разлепить со сна глаза, поезд встал. Умываться пошли в вокзальный туалет. Тут я не могу не остановиться, не сказать несколько слов о городских туалетах. И в советские и постсоветские времена туалеты играли куда большую роль, чем им отводилось по назначению. В центре Москвы, например, имелось несколько точек, где в туалетах шла бойкая торговля дефицитными товарами – парфюмерией, тряпками. Или просто толкались какие-то люди и вели таинственные разговоры, видать, и товар был у них непростой…

Отметились туалеты даже в политической жизни общества, т. к. именно с них начал свое шествие российский капитализьм. Туалеты стали первыми (или одни из первых) объектами частной собственности и ярко заявили о принципиально новом подходе к сервису в сфере обслуживания. Мне новые времена кинулись в глаза резко. Случившиеся вдруг дела вырвали из привычного домашнего существования и неделю пришлось пробегать целыми днями по Москве. Ну, естественно, приходилось не единожды посещать эти места – туалеты то есть: туалеты вокзальные, на бульварах, в крупных магазинах и просто возле маленьких железнодорожных станций далеко от центра…

И, о чудо (предновогоднее, возможно), как по приказу, а может, действительно все это было в одних руках, но скорее все же спонтанно возникшая мода; во всех туалетах сверкали огнями новогодние елки и звезды отечественной эстрады дарили посетителям свои голоса. Вскоре, правда, хозяева заведений пообтесались и поняли, что деньги можно собирать и без пафоса, и чудеса исчезли, но тогда это был фейерверк, салют родившемуся бизнесу. Случались и такие забавные ситуации. В самом центре Москвы в темной подворотне с непросыхающими грязными лужами кривые, щербатые ступеньки вели в темный подвал… Само помещение освещала одна подслеповатая лампочка, распуская гнойно-коричневый полумрак. Добавим туда чудовищную антисанитарию и скажем так: заходить туда было просто страшно. Это был апофеоз бесплатного (бесхозного) сервиса. И вот в этой-то яме возник ресторан и, соответствуя духу времени, был назван «БЫЛОЕ»!.. Это значит, посетителям в дополнение к меню предлагалась еще и история этого замечательного места. Это самое время родило яркую моду на оригинальные названия: названия кафе, магазинов, концертных залов, продуктов питания, радиотелепередач, массовых мероприятий и т. д. – главное во всем должен присутствовать юмор и безудержная фантазия. Так, например, в одном приличном и вовсе не дешевом кафе, в довольно обширном меню все названия блюд были настолько артистичны, что вообще нельзя было понять, что же предлагается на обед. Звучало это так: салат «Собакевич», коктейль «Ударник», суп «Тещины слезы», ассорти «Криминал» и т. д. Аннотаций не было. А совсем недавно я встретил в магазине водку «Белочка». Восхитительно! На распространенном довольно жаргоне «белочка» обозначает – «белая горячка». А как вам название магазина «Мини-супермаркет». Взаимоисключающие слова в новом лексиконе, оказывается, вполне уживаются вместе. А как сам язык преобразился: вдруг все глаголы стали возвратными.

– Валя, я тут застрялась, – кричит через весь магазин кассирша, зацепившись хвостом за какой-то крючок. Разом разучились говорить по-русски и дикторы радио и телевидения. А ведь они в первую очередь должны быть хранителями и проводниками правильной речи. Ого, куда это меня занесло… Вернемся-ка на прежнее место. Итак, мы в туалете. Привели себя в порядок, и уже на выходе подскакивает к нам какой-то ошалело-озабоченный тип и чуть ли не хватает за руки, командирским таким тоном начинает распоряжаться.

– Так, мужики, быстро взяли ведра (в углу стояли три пустых ведра), тряпки, веники возьмете у проводника. Это очень срочно, через пятнадцать минут состав уходит в тупик, там будете работать…

– Какой еще тупик, я… почему?.. – спросил друг пытаясь чего-то уразуметь.

– Да там всего четыре вагона убрать надо. Отцеплять будут, быстрей шевелитесь, уйдет поезд!

Тут уже несколько обиженным тоном друг мой запротестовал.

– Да какие еще ведра, вы чего?

– Слушай, тебе предлагают хорошие деньги, а ты тут кочевряжишься.

Я предательски молча наблюдал… за дуэлью. Друг посерьезнел.

– Да чего вы решили…

У ошалевшего тон вдруг сменился на заговорщицки-дружественный.

– Мужики, да вы вдвоем там за полтора часа управитесь, ну, парни?

– Какой я тебе парень?

Раздражение уже набирало неприятную высоту. Я взял друга за руку, и мы направились к выходу. Тип не унимался и шумел вдогонку:

– Тут дело в срочности, за такие деньги обычно весь состав моют, вот чучела-то, еще нос воротят. Прямо министрами смотрят. Придурки!

Выйдя на улицу, мы остановились и молча уставились друг на друга.

– Ты чего-нибудь понял?

И не сговариваясь сообразили – два маргинала забрели в новые времена.