В Очерке 1 шла речь о «реке славян» или реке «позади славян», выходившей из отдаленных пределов славян и впадавшей в Каспий: пути, соединявшем север и юг Восточной Европы, по данным Ибн Хордадбеха и Ибн ал—Факиха. Однако «река славян» (нахр ас—сакалиба) упоминается не только в сочинениях географов, а еще и в труде историка Ибн А‘сама ал—Куфи (ум. 927 г.) при рассказе о походе арабского полководца Марвана ибн Мухаммада на хазар в 737 г. Нахр ас—сакалиба в этом случае может быть совсем не аналогом «реки славян» арабских географов.[324] Однако нельзя исключать возможность заимствования названия «река славян» арабским историком Х в. у арабских географов IX в.: уже было отмечено во Введении, что восточным писателям свойственна традиционность, шаблонность в выборе и передаче сведений.
Кроме ал—Куфи, о походах Марвана ибн Мухаммада на хазар с разной степенью подробностей и редко с упоминанием дат известно из сочинений ал—Йа‘куби, Ибн ал—Факиха, ал—Балазури, ат—Табари, Бал‘ами, Халифы ибн Хаййата, Ибн ал—Асира и др. Из них только ал—Куфи упоминает «реку славян»; ал—Балазури и Халифа ибн Хаййат рассказывают о захвате в плен славян, не говоря о «реке славян»; прочие же авторы говорят лишь о походах на хазар, вовсе не упоминая славян.
Повествования авторов, упоминающих славян при походе Марвана ибн Мухаммада на хазар.
Рассказ Ибн А‘сама ал—Куфи:
Говорит [автор]: После этого (смотра войск под городом Семендер. – Т. К.) войска (мусульман. – Т. К.) выступили и вскоре достигли города ал—Байда’, в котором пребывал хакан, царь хазар. Говорит [автор]: хакан стал убегать от Марвана и вскоре добрался до гор. Говорит [автор]: Марвану и мусульманам в стране хазар сопутствовал успех, и они достигли земель, расположенных за Хазарией. Затем они совершили набег на ас—сакалиба и на другие соседние племена неверующих и захватили из них в плен 20 тысяч семей. После этого они пошли дальше и вскоре добрались до реки славян (нахр ас—сакалиба). И вызвал он (Марван. – Т. К.) к себе человека из храбрецов Сирии по имени ал—Каусар б. ал—Асвад ал-‘Анбари, который был во главе его гвардии. И сказал он ему: «Эй, Каусар! Пришел ко мне лазутчик и сообщил, что хакан, царь хазар, послал против нас одного из своих тарханов по имени Хазар—Тархан во главе 40 тысяч сыновей тарханов. А ты пересеки эту реку, выйди им навстречу и сядь в засаду с таким же числом [воинов] как у них. А когда наступит утро, то я присоединюсь к тебе, если пожелает Аллах, [ведь] нет силы и могущества, кроме как у Аллаха всевышнего, великого»! Говорит [автор]: Сказал ал—Каусар: «Да будет благосклонен Аллах к эмиру! Уже вечереет, в это время сгущаются сумерки. Дай мне отсрочку, эмир, до завтра». Говорит [автор]: Разгневался Марван, а потом сказал: «Клянусь Аллахом! Если ты сейчас же не переправишься через эту реку, то я тебе отрублю голову и перебью всю твою семью. А теперь выбирай то, что тебе больше нравится!». Сказал ал—Каусар: «Я переправлюсь. Да будет благосклонен Аллах к эмиру!». Говорит [автор]: Тогда ал—Каусар тот же час отобрал 40 тысяч человек из воинов этого войска. Потом ему вручили знамена, и он переправился [через реку], а с ним переправилось более тысячи человек.[325]
Рассказ ал—Балазури:
Марван совершил набег на ас—сакалиба, которые были в стране хазар, взял в плен из их числа 20 000 семей и расселил их в Кахетии. Потом они убили своего властителя и бежали, но их догнали и перебили.[326]
Рассказ Халифы ибн Хаййата:
114 г. х. [732—33 г. ] Сказал Абу Халид со слов Абу—л–Бара’а: «Пошел Марван в 114 году в поход и [продвигался], пока не перешел реку ар—Р. мм, убивал, угонял в плен и совершал набеги на ас—сакалиба».
119 г. х. [737 г. ] В этом году Марван ибн Мухаммад предпринял дальний поход из Арминии. Он проник в Ворота алан (Баб ал—Лан), прошел землю алан, затем вышел из нее в страну хазар, прошел Баланджар и Самандар и дошел до ал—Байда’, в которой пребывает хакан. Хакан бежал [из города].[327]
В приведенных фрагментах речь идет о походах Марвана ибн Мухаммада, арабского полководца, известного успехами в битвах на Кавказе; в 127–132/744—750 гг. он стал последним Омейядским халифом.
Упомянутую в походе 732—33 гг. реку ар—Р. мм идентифицировать невозможно, поскольку название, вероятнее всего, искажено – может быть, это Аракс или алЛан[328] или «одна из больших рек, протекающих севернее Кавказского хребта».[329] Из текста можно сделать вывод, что походы на каких—то славян (или, как предполагал ряд исследователей, на народ, который арабы принимали за славян), предпринимались и ранее, чем в 737 г.
Ученые до сих пор спорят относительно маршрута похода Марвана в 737 г. Приводятся различные тактические доводы за или против далекого от тылов движения арабских войск. Есть исследователи, считающие, что Марван захватил славян, живущих в стране хазар или вблизи Хазарии; славян в составе хазарских войск; вовсе не славян, а буртасов и близких им народов Среднего Поволжья; последний вариант – касогов; все эти народы арабские авторы якобы считали ас—сакалиба. Исходя из этих соображений, историки считают «рекой славян» Дон,[330] среднее или нижнее течение Волги[331] и даже Куму (захваченный народ ас—сакалиба в этом случае объявляется касогами).[332]
Не будем умножать мало доказательные теории. Отметим лишь, что Ибн А‘сам ал—Куфи назвал некую «реку славян», текущую в юго—восточной части Восточной Европы среди областей хазар и, может быть, славян. Не исключено также, что название «река славян» здесь – всего лишь литературный штамп. Ибн А‘сам ал—Куфи часто приписывает свои сведения многим неизвестным лицам, склонен к преувеличениям и изложению легендарных сведений. Поэтому можно по—прежнему лишь гадать, какая именно река была на пути войск Марвана ибн Мухаммада. Нет также никаких оснований считать ас—сакалиба вблизи хазар, о которых говорили арабские историки, каким—то другим народом, нежели славяне. Более точных известий у авторов IX–X вв. нет.
В XII в. Абу Хамид ал—Гарнати рассказывал, что он плыл из Булгара по «реке славян» (нахр ас—сакалиба) в страну славян (ас—сакалиба), мимо неких язычников, живущих по берегам «огромной реки», где они охотятся на бобров, и добрался до Киева. И хотя по описанию[333] нельзя сказать, что за река имеется в виду, исследователи пришли к единодушному выводу о том, что Абу Хамид плыл по Оке. Есть мнение, что он добирался от Булгара по Волге, Оке, Десне к Днепру и Киеву, а далее в Венгрию;[334] возможно, что речь идет, кроме Оки, о небольшом участке Волги от впадения Оки в Волгу до Булгара.[335] Эти предположения вполне реальны, поскольку путь описан очевидцем. Однако нельзя исключать и в этом случае использования автором старинного литературного штампа «река славян», поскольку он едва ли мог не знать настоящего названия реки, на которой ему довелось побывать. Но вполне мог и забыть ее наименование, поскольку писал более чем через 10 лет после своего путешествия.
Упомянутый в очерке I арабский ученый ал—Хорезми приводил координатные данные для впадающих с востока в ал—Батиху (Меотис) рек, соответствующих птолемеевским Марубиосу (Марубис ал—Хорезми), Феофаниосу (Туфанис ал—Хорезми), Ромбитесу (Амбитис ал—Хорезми), Аттикитесу (Атикитис ал—Хорезми), Малый Ромбитес (?) (у ал—Хорезми – Анхарис, но похожего названия у Птолемея нет). По данным ал—Хорезми, западная часть ал—Батихи, которая соответствует Бикскому заливу Птолемея, принимала реки без названия, течения которых соответствуют птолемеевским рекам Герр, Бук, Пасиак, Каркинит, а также «ручей», совместимый с рекой Агар Птолемея.[336]
В море Барки и Лазики (Понт) впадают с востока реки, соответствующие Вардану и Псатису (у ал—Хорезми – Аксис) Птолемея. Впадающая с запада река Нувис с шестью «вытекающими реками» полностью соответствует Дунаю с притоками Птолемея, «ручей» неподалеку от устья Нувиса – Тирасу Птолемея, т. е. реальному Днестру.[337]
Все эти материалы практически полностью соответствуют данным книги Птолемея и не имеют самостоятельного значения, хотя не учитывать их нельзя.
Последователи «Анонимной записки» о народах Восточной Европы Ибн Русте, Гардизи, ал—Марвази и анонимный автор книги «Границы мира» (Худуд ал-‘алам) упоминали реки южной части Восточной Европы при описании страны мадьяр.
Рассказ Ибн Русте:
Земля их (мадьяр. – Т. К.) обширна; одним краем граничит с морем Рума, в которое впадают две реки; одна из них больше Джайхуна; между этими реками и находится место обитания мадьяр…[338]
Рассказ Гардизи:
Их (мадьяр. – Т. К.) владения прилегают к Румскому морю. (Далее идет искаженная, непереводимая фраза; очевидно, было сказано, что «в это море впадают две реки, из которых одна больше Джайхуна»}… Они живут между [этими двумя реками]. С наступлением зимы каждый, кто удалился от реки, возвращается к берегу ее и проводит там зиму… [На берегу] той реки, что находится влево от них, в сторону славян, живет народ из румийцев; все они христиане, называют их нандар… Из этих двух рек одну называют Итил, другую – Дуна. Когда мадьяры живут на берегу реки, они видят этих нандар; над областью нандар, на берегу реки, возвышается высокая гора, по склону которой течет река… Та река, которая находится по правую сторону мадьяр, течет по направлению к стране славян и оттуда к стране хазар; эта река больше другой.[339]
Рассказ ал—Марвази:
Один из пределов их (мадьяр. – Т. К.) страны достигает моря ар—Рум. И там две реки, которые впадают в море. Одна из них больше Джайхуна. Ее жители мадьяры – между этими двумя реками. Название этих двух рек Рута и Атил.[340]
В анонимном сочинении «Худуд ал-‘алам» «сохранились лишь реликты темы», как писал Б. Н. Заходер.[341] В книге отмечена, по следам материалов «Анонимной записки», река Рута. А. П. Новосельцев указывал, что автор здесь «соединил несколько известных ему понятий о реках в одно».[342] В книге также упомянута руде Рус, т. е. Русская река, основой сведений о которой послужили данные Ибн Хаукала о Волге, по—своему понятые автором «Худуд ал-‘Алам». Реальных материалов о реках Восточной Европы труд не содержит, хотя Б. А. Рыбаков считал иначе, однако автор «Худуд» опирался только на книжные, литературные источники. Поэтому останавливаться на рассмотрении этих данных мы не будем, отослав читателя, помимо известных изданий и переводов В. В. Бартольда и В. Ф. Минорского, к уже упомянутой статье А. П. Новосельцева, а также Д. Е. Мишина.[343]
Название Итил не всегда идентифицируется с Волгой. В тюркских и финно—угорских языках слова итиль, идиль, атиль, эдель означают просто «река».[344] Венгерский средневековый автор Шимон из Кезы имя Этул относил к Дону.[345] Византийский император Константин Багрянородный называл местом обитания мадьяр, после переселения из Леведии и до переселения на Балканы, область Ателкузу, что соответствует венгерскому Этелкёз – «междуречье».[346] В. Ф. Минорский отмечал, что первая часть этого слова – это ател.[347] В книгах Ибн Русте, Гардизи и других поздних авторов, следующих за «Анонимной запиской о народах Восточной Европы», в рассказе о мадьярах Итилем тоже названа не Волга. Ученые считают Ателкузу местностью, где протекают реки Днепр, Буг, Днестр, Прут и Сирет.[348] В конкретном случае Итил – это, вероятнее всего, Днепр.[349]
Река Дуна (с искаженной арабской графикой – Дуба или даже Рута) – это, вероятно, нижнее течение Дуная и его приток Сирет; народ нандар – оногундуры, т. е. дунайские болгары; горы – Карпаты.[350]
О Дунае писал также ученый, работавший в первой половине Х в., Абу—л–Хасан ал—Мас‘уди: «…Из числа великих рек, [впадающих в Черное море, известны] такие, как Дануба и М. лава; таково же ее название на [языке] славян (ас—саклабийа). Это большая река, ширина ее около 4 миль, она – за Константинополем, в нескольких днях пути, и на ней – места обитания немцев (аннамджин) и моравов (ал—м. рава), относящихся к славянам (ас—сакалиба), и еще на ней жило много булгар (ал—бургар), в то время, когда они стали христианами. И говорят, что из нее берет начало река Турк, т. е. река Шаша, о которой сообщалось выше».[351]
Объяснить такие материалы можно, только исходя из своеобразных представлений ал—Мас‘уди об обитающих вокруг народах. Для него булгары – это единый народ: и тот, который живет неподалеку от Черного моря и исповедует христианство (т. е. дунайские болгары), и тот, что живет на берегу Волги (реки Хазар), торгуя с соседними народами – хазарами, буртасами, славянами, русами, отдаленным Хорезмом и исповедуя ислам (т. е. волжские булгары). В то же время он считал, что Черное море «принадлежит» русам, булгарам и печенегам (ал—баджанакийа).[352] О печенегах ал—Мас‘уди сообщал, что они – тюрки (ат—турк), которые жили некогда близ «Джурджанийского озера», т. е. Арала и воевали с тюрками же – огузами, карлуками и кимаками, в результате чего печенеги были вынуждены покинуть свои места и передвинуться западнее.[353] В более ранней книге «Золотые копи и рудники самоцветов» ал—Мас‘уди упоминал царя народа тюрков (малик ат—турк), жившего среди славян (ас—сакалиба) на Дунае, вероятно, подразумевая здесь повелителя венгров, народа, которого и византийские источники, и арабские авторы считали тюрками.[354]
Результатом контаминации всех этих сведений и явилась идея ал—Мас‘уди о том, что Сырдарья (река Турк, т. е. река Шаша) имеет истоком… Дунай!
В книге ал—Хорезми отмечена река Истулус, соответствующая Висле, которая, по Птолемею, вытекала с Сарматских гор и впадала в Сарматский океан (Северное Внешнее море ал—Хорезми); еще упомянута река, впадающая туда же и аналогичная Хрону Птолемея.[355]
В Каспийское море, помимо реки Ра – Волги (см. очерк II), по данным ал—Хорезми, впадали реки, аналогичные Даиксу (т. е. Уралу) с двумя притоками и Рюммосу. Они вытекали с гор, соответствующих горам Рюммика Птолемея. Упомянуты также реки, аналогичные птолемеевым рекам Алонт и Удон, начинающиеся в горах Кирманийа, соответствующих Керавнам Птолемея. На востоке Каспия обозначены река Тур, аналогичная Куре, и река без названия, аналогичная Араксу; показано место их слияния и впадения в Каспий.[356]
Эти сведения ал—Хорезми, как и большинство прочих, имеет аналоги в «Географическом руководстве» Клавдия Птолемея, работавшего во II в. н. э., и поэтому не представляют особого значения.
Названия рек Восточной Европы упоминал Ахмад Ибн Фадлан, прошедший в составе посольства к царю волжских булгар Алмушу в 921–922 гг. длинный путь по части территории Восточной Европы и пересекавший разные реки. Исследователи смогли их идентифицировать. Ибн Фадлан упоминал реку Джайх, т. е. Урал и Джам – вероятно, Эмбу.[357] Уезжая из страны башкир, караван переправлялся через реки Джарамсан (Большой Черемшан), Уран (Урень), Урам (Урым или Урам), Байнах (Майна), Ватыг (Утка), Нийасна (Бездна), Джавшыз, вероятное чтение – Джавшыр (скорее всего, Малый Черемшан).[358] Как было показано выше (см. раздел II), Ибн Фадлан упоминал Итил (Волгу). Эти сведения абсолютно уникальны, поскольку оставлены очевидцем. Необходимо также остановиться на упоминании реки, которая воспринималась рядом арабских географов как впадающая в Каспий. Это – Иртыш, относящийся к азиатскому региону. Ее называли ал—Мас‘уди, автор «Худуд ал-‘Алам» и Гардизи. Река эта называется авторами в связи с местом обитания тюркского племени кимаков. Ал—Мас‘уди: «К числу великих знаменитых рек, впадающих в это море (Каспийское. – Т. К.), относится река Черный Иртиш и Белый Иртиш. Обе они велики, каждая из них больше, чем Тигр и Евфрат, а расстояние между их устьями около 10 дней [пути]. На обеих этих реках – зимовья и летние стоянки тюрок кимаков и гузов»; схожая информация имеется в книге ал—Мас‘уди «Золотые копи и россыпи самоцветов».[359] Белый и Черный Иртыш являются разными частями притока реки Обь. Однако М. де Гуе со ссылкой на Сильвестра де Саси предполагал, что ал—Мас‘уди упомянул реки Урал и Эмбу, об истоках и устьях которых не имел известий.[360]
Тем не менее упоминание тюркских народов, живших близ этой реки, может свидетельствовать о полученных знаниях об этой реке, хотя не вполне достаточных.
Анонимный автор труда «Худуд ал-‘Алам» тоже писал о реке Арташ, т. е. Иртыш, как о большой и темной, текущей между гузами и кимаками, доходящей до реки Чубин (?) и после этого впадающей в Хазарское, т. е. Каспийское море.[361] Эта информация напоминает сведения ал—Мас‘уди, что говорит, вероятнее всего, об общем источнике сведений. Тем не менее в книге «Худуд алА‘лам» есть и иные известия о расселении ряда тюркских народов, где снова упоминается река Арташ, что позволяет считать часть материалов относящимися к реке Иртыш, с ошибкой относительно места впадения.
Персидский ученый XI в. Гардизи привел более всего сведений о самой реке Иртыш: «Иртыш – большая река, так что если кто—нибудь встанет на этом берегу реки, то с другого берега его нельзя узнать вследствие отдаленности расстояния. Вода реки черная. Переправившись через реку Иртыш, приходят к шатрам кимаков».[362] Он пересказывает легенду о появлении названия Иртыш, также связанную с кимаками.
Как отмечал В. Ф. Минорский, разбирая свидетельства об Иртыше, «главная географическая ошибка нашего автора (книги «Худуд ал-‘Алам». – вставка моя. – Т. К.) и Гардизи заключалась в незнании нижнего течения Иртыша, который они предполагали впадающим в Волгу в области, где левые притоки первого и левые притоки последней практически сходятся наподобие хвоста ласточки».[363]
Таким образом, если ал—Хорезми в первой трети IX в. передавал большую часть информации о реках Восточной Европы, восходящую к Птолемею, то другие арабские и персидские ученые передавали подлинные сведения, относящиеся к концу IX в., а также известия Х в., среди которых оказывались и реальные, и легендарные.