Известия о крупнейшей речной артерии Восточной Европы Волге появились у арабских ученых с IX в., т. е. со времени начала и последующего расцвета географической науки. По присущей арабским ученым традиции следования древним авторитетам, первые сведения были взяты из книг античных авторов.
Как уже говорилось, «Книга картины Земли» математика, астронома и географа Мухаммада ибн Мусы ал—Хорезми содержала список координат для береговых линий морей, течений рек и т. д. В основу труда было положено «Географическое руководство» Клавдия Птолемея. В изображении Волги ал—Хорезми придерживался птолемеевой традиции, перечислив координаты, изгибы и очертания реки Ра, включая указание на левый приток реки – так же, как у Птолемея.[271] Ал—Хорезми сохранил и птолемеево название реки. Есть, однако, и отличия в описании этой реки у Птолемея и ал—Хорезми.
Птолемей: «12. С востока [Азиатская Сарматия граничит начинающейся] отсюда частью Гирканского моря, в которой …[находится] устье реки Ра… 87о50' – 48о50', и Скифией, [простирающейся] вдоль реки Ра до поворота, находящегося под 85о – 54о, и вдоль [идущего] отсюда меридиана до неизвестной земли. 13. Есть еще другой поворот реки Ра, приближающийся к повороту реки Танаиса, положение которого таково: 76о – 56о. Выше этого [поворота] сливаются две реки, текущие от Гиперборейских гор; слияние их имеет такое положение: 79о – 58о30', истоки более западной из них лежат под 70о – 61о, а восточной – 90о – 61о (V, 8, 12–13)».[272]
Ал—Хорезми: «Река Ра, начало ее – от горы (917–918) около Д 72о20' Ш 60о30' (2385). Идет к Д 81о30' Ш 58о30' (2386), к Д 75о40' Ш 57о 30' (2387). Идет [далее] и соприкасается с одной из двух башен, которые построил Зу-л—Карнайн (924). Течет [далее] и впадает в море около Д 81о10' Ш 49о20' (2388). Впадает [также] в эту реку река из горы (929–930), начало ее – около Д 92о30' Ш 61о00' (2389), а впадение в реку – около Д 81о30' Ш 58о30' (2390)».[273]
Прежде всего, как по содержанию текста, так и по данным координат ясно, что ал—Хорезми не считал реку Ра такой близкой изгибу реки Танаис (у ал—Хорезми – Танис[274]), как это делал Птолемей. Ал—Хорезми полагал, что река Ра «ударяет свои волны» об одну из тех двух башен, что построил во время походов на восток Зу—л–Карнайн, т. е. «Двурогий» – прозвище, данное сирийцами и подхваченное арабами Александру Македонскому за то, что этот полководец побывал в обеих частях света; как вариант – за то, что этот царь имел на лбу два нароста, напоминающие рога, дабы поражать народы – сюжет, восходящий к древним представлениям о восточных божествах.[275] Упоминание о двух башнях, якобы построенных Александром Македонским, – это арабское, а скорее, еще сирийское переложение материалов Птолемея об «Александровых столпах» (’Αλεξάνδρου Στήλαι, Д 80о00' Ш 51о30'), которые ал—Хорезми назвал «двумя наблюдательными пунктами, построенными Зу—л–Карнайном» (от Д 77о15' Ш 54о15' до Д 77о45' Ш 56о00' (V, 8, 15).[276] Судя по координатам книги ал—Хорезми, располагались они восточнее гор Ифика (у Птолемея – Гиппика); у Птолемея же Александровы столпы находились южнее, а не восточнее Гиппийских гор. По данным ал—Хорезми, это место соответствует указанию Птолемея на поворот реки Ра при координатах Д 85о и Ш 54о. Оба автора считают, что исток реки Ра находился в Гиперборейских горах, которые у ал—Хорезми соответствуют горам (917–918). Таким образом, можно сделать вывод, что ал—Хорезми достаточно точно следовал описанию реки Ра у Птолемея, однако общее положение реки восточнее и удаленнее от Танаиса, чем у Птолемея.
Дальнейшего развития птолемеева традиция описания реки Ра у арабских географов не получила. Аналогичная информация находится только у переписчика «Книги картины Земли» Сухраба (нач. Х в.), но она не оригинальна.[277]
Ибн Хордадбех в своей «Книге путей и стран» никак не называл Волгу, однако у него имелась информация, которая относится к низовьям этой реки, о дороге между Гирканией (Горганом, областью юго—восточного побережья Каспия) и Хамлиджем, городом хазар, который располагался при впадении Волги в Каспий: «От Джурджана до Хамлиджа, он же – на конце реки, которая течет из страны славян и впадает в море Джурджана (Каспий. – Т. К.), [так вот] по этому морю, если хороший ветер, 8 дней [пути]».[278]
Ибн ал—Факих многие материалы выбирал из сочинения Ибн Хордадбеха (см. выше), хотя частично их перерабатывал. Он информировал: «Третье море – Хорасанское, Хазарское, [называемое так] из—за близости к нему хазар. По нему [путь] до Мугана, Табаристана, Хорезма и Дербента. От моря Джурджана (Каспия. – Т. К.) до залива хазар – десять дней [пути], а при ветре – восемь дней по морю и два дня по суше».[279] Выше было сказано о том, что Ибн ал—Факих заменил название города Хамлидж (как у Ибн Хордадбеха) схожим словом халидж – «залив, рукав», в ряде случаев – «пролив», и под халиджем хазар разумел Азовское море.
Не исключено в таком случае, что Ибн ал—Факих знал больше о Приазовье, чем о Поволжье. Впрочем, есть и другое мнение об информации Ибн ал—Факиха, по которому его сведения только повторяют данные Ибн Хордадбеха о пути между Джурджаном и Хамлиджем (а не халиджем, это слово здесь просто ошибочно) и, следовательно, Ибн ал—Факих просто повторяет сведения Ибн Хордадбеха о низовьях Волги.[280]
Как Ибн Хордадбеху, так и Ибн ал—Факиху был известен хазарский город ал—Байда’, который многие исследователи склонны идентифицировать с частью города Итил, находившегося в устье Волги, хотя современные ученые не пришли к единому мнению по поводу его местонахождения.[281]
К концу Х в. относится сводка информации о печенегах, хазарах, буртасах, волжских булгарах, мадьярах, славянах, русах, земле ас—Сарир и аланах под условным названием «Анонимная записка о народах Восточной Европы», авторство которой неизвестно, но которая сохранилась у многих арабо—персидских ученых Х—ХVII вв. Полнее всего сводка представлена в написанной по—арабски «Книге дорогих ценностей» персидского географа Ибн Русте (первая треть Х в.) и в труде «Краса повествований» на персидском языке Гардизи (ХI в.). Сокращенная или измененная версия тех же известий имеется у целого ряда писателей Х—XVII вв. Это – Мутаххар ибн Тахир ал—Макдиси (2–я пол. Х в.), ал—Бакри (XI в.), ал—Марвази (кон. XI – нач. XII в.), Закарийа ал—Казвини (XIII в.) и многие другие. Данные «Анонимной записки» вставлялись восточными учеными в различный контекст, иной раз приводились новые детали, не связанные с самой «Запиской». Авторство материалов неизвестно; исследователи полагают вероятным считать источником Ибн Хордадбеха или ал—Джайхани, визиря при дворе Саманидов в Бухаре, который составил свой труд, вероятнее всего, около 922 г., но он не сохранился.[282]
В сводке выделялись описания дорог и областей – возможно, для правителей Арабского халифата, а может быть, специально для эмиров Хорасана. Среди народов Восточной Европы перечислены печенеги, хазары, буртасы, булгары, мадьяры, славяне, русы, страна ас—Сарир (в Сев. Дагестане), аланы.
Ученые, следовавшие информации «Анонимной записки», называли Волгу Итил (Атил). Ибн Русте писал: «Булгары граничат со страной буртасов. Они населяют [земли] по берегу реки, которая впадает в море хазар, [и] называется Итил… Хазары торгуют и обмениваются с ними (булгарами. – Т. К.), а также русы приезжают к ним со своими товарами. Все те, что живут на обоих берегах этой реки, везут к ним (булгарам. – Т. К.) свои товары: соболей, горностаев, белок и прочее».[283] Гардизи отмечал: «Некоторые совершают путь из страны буртасов в страну хазар по реке Итил на судне; другие едут сухим путем».[284] Анонимный персидский автор второй половины Х в., написавший компилятивное сочинение «Границы мира» (Худуд ал-‘Алам), по следам «Анонимной записки» упоминал: «Булгар – город (шахр), около которого небольшая область (нахийа), расположен на берегу реки Атил».[285] Закарийа ал—Казвини, ученый—энциклопедист XIII в., отдавая дань данным «Анонимной записки», писал, что на берегу реки Итил располагается страна буртасов.[286]
В 921–922 гг. арабский миссионер и дипломат Ибн Фадлан посетил Волжскую Булгарию. Он неоднократно называл реку Атил или Атул: при упоминании ставки булгарского царя «у воды, называемой Хеллече, а это три озера, из которых два больших и одно маленькое… Между этим местом и [их] огромной рекой, текущей в страну хазар, называемой рекой Атил, [расстояние] около фарсаха. На этой реке [находится] место рынка, который бывает бойким во всякий [благоприятный] момент.
На нем продаются многочисленные ценные вещи…».[287] Упоминаются в повести Ибн Фадлана и иногда сильно поднимающиеся (видимо, по весне) воды этой реки, по которой ходили купцы и приплывали к булгарам русы из своей страны с товарами, причаливая к пристани.[288]
Географ ал—Истахри, работавший в первой половине Х в. и опиравшийся на несохранившееся сочинение саманидского ученого ал—Балхи, весьма подробно описывал Волгу, называя ее Итилем. Автору было известно расстояние между нижним и средним течением реки: «От Итиля до Булгара по степной дороге – около месяца пути, а по воде – около двух – вверх, и около двадцати дней – вниз»; «Внешний Булгар – небольшой город, нет в нем многочисленных округов, а известен как порт для тех государств (т. е. славян и прочих, упомянутых выше. – Т. К.)».[289]
Продолжатель и преемник ал—Истахри, с согласия последнего вносивший изменения в его книгу, арабский ученый, путешественник и дипломат Ибн Хаукал, завершивший свой труд около 977 г., называл Итил «рекой русов»: «Река Итил – самая большая по протяженности, и это река русов». Рассказывая о торговле русов и булгар, эти авторы упоминали, что купцы с ценными мехами «спускаются по рекам» к русам со стороны народов Гог и Магог (по мнению ал—Истахри и Ибн Хаукала, это были жители Севера) и «немного поднимаются к Булгару».[290] Следовательно, у них были известия и о других, кроме волжского, водных путях Восточной Европы.
Ученый XII в. ал—Марвази, по следам более ранних арабских авторов, рассказывал: «У них (волжских булгар. – Т. К.) два города (булдан), один из них называется Сувар, а другой называется Булгар; между двумя городами пространство пути в два дня по берегу реки в очень густых зарослях, в которых они укрепляются против врагов».[291]
Об истоках этой реки у ал—Истахри и Ибн Хаукала имелись представления, едва ли отвечающие истинному положению дел. «Что касается реки Итил, то она, как дошло о том до меня, выходит недалеко от хирхизов и течет между кимаками и гузами, и она – граница между кимаками и гузами. Затем идет к западу позади булгар и возвращается назад к тому, что примыкает с востока, до тех пор, пока не пройдет мимо русов, затем проходит мимо булгар, затем мимо буртасов, пока не впадет в море ал—Хазар (Каспий. – Т. К.), и говорят, что она (река Итиль. – Т. К.) разветвляется от этой реки на семьдесят с лишним рек, а главная часть реки продолжает течь к хазарам (у Ибн Хаукала: «к Хазарану». – Т. К.), пока не впадет в море. Говорят, что эти воды, если бы соединились в верхней части в одну реку, то превзошла бы она Джайхун (Амударью. – Т. К.) обилием и богатством вод и обширностью их на поверхности земли. Достигает обилие и богатство этих вод того [места], где они истекают в море, текут внутри моря на протяжении двух дней пути и преодолевают воды моря, пока не замерзают зимой из—за пресности и сладости. И отличается в море цвет их (вод Итиля. – Т. К.) от цвета морской воды».[292]
Описывая Каспийское море, ал—Истахри и Ибн Хаукал еще раз упоминали эту реку, правда, без названия: «Море Хазар. Это море не соединяется ни с одним из морей на поверхности земли, и если человек объедет вокруг моря, то вернется к тому месту, от которого начал [cвой путь], без помехи, вот только пресная река (подчеркнуто мной. – Т. К.) впадает в него, а оно – море соленое, нет у него ни приливов, ни отливов. Это море темное, на дне его – ил, в отличие от моря Красного и остальных, и Персидского залива, ибо в некоторых местах Персидского залива иногда видно дно из—за чистоты белых камней. Не добывают из этого моря (моря Хазар. – Т. К.) ничего: ни драгоценных камней, ни жемчуга, ни кораллов или другого – того, что извлекают в [других] морях, и не достают из него ничего из того, что [обычно] промышляют, кроме рыбы. Плывут по нему купцы из мусульманских стран к земле хазар и [в области] между Арраном (Кавказской Албанией, арм. Алуанком; границы территории менялись в разные периоды, но в целом Арран занимал область между Дербентом на северо—востоке, Тбилиси на западе и рекой Аракс на юге и юго—западе. – Т. К.), Гиляном (равнинной частью южного побережья Каспия. – Т. К.), Табаристаном (областью, располагавшейся в Мазандеранской равнине южного побережья Каспия. – Т. К.) и Гирканией (страной на юго—восточном побережье. – Т. К.)…».[293] «Пресная река» – несомненно, Волга.
Анонимный персидский автор сочинения «Границы мира» (Худуд ал-‘Алам), кабинетный ученый, основывавшийся только на литературных источниках и изрядно путавший их данные,[294] считал, что исток Итиля находится в горах на севере, откуда вытекала река Артуш (о ней см. очерк III, раздел 3), впадавшая в Аттил.[295] Поздний магрибинский историк Ибн Халдун (1332–1406) полагал, что истоки Итиля следует искать в областях народов Гог и Магог,[296] которых арабские авторы помещали на крайнем востоке или севере ойкумены. Многие исследователи считали, что за исток Волги арабами принималось нижнее течение Камы, реальное же положение дел оставалось неизвестным.[297]
Однако В. П. Демидчик[298] обратил внимание на то, что Ибн Хаукал (заметим от себя, как и ал—Истахри) указывал направление лишь левого притока Итиля – от киргизов, далее между кимаками и огузами, тогда как в остальных случаях Ибн Хаукал, в отличие от других авторов, подчеркивал, что «течет эта река из страны ар—Рус» и что «река Итил – самая большая по протяженности, и она – река ар—Рус».[299] Именно Ибн Хаукалу, по—видимому, вторил в XIII в. энциклопедист Закарийа’ ал—Казвини: «Итил – огромная река. По своим размерам она напоминает Тигр в Ираке. Итил вытекает из земли русов (подчеркнуто мной. – Т. К.) и проходит через земли булгар и хазар, пока не достигнет Хазарского моря, не впадет в него семьюдесятью рукавами. Глубокая и полноводная, эта река еще в течение двух дней морского пути преобладает в море, выделяясь своим цветом от общего цвета морской воды. Зимой река замерзает из—за пресности своих вод. В Итиле встречаются удивительные животные».[300]
Карта—схема, приложенная в издании Крамерса сочинения Ибн Хаукала,[301] действительно, показывает два рукава Итила, один из которых можно считать Камой (хотя В. П. Демидчик считал, на основании, как он писал, «неточных описаний маршрутов», что восточный рукав – это Урал[302]); другой же рукав, видимо, обозначал главное течение Волги. При этом Ибн Хаукал упоминал, что, хотя Итил и течет из страны русов, однако истоки его находятся в недосягаемых областях мрака и «никто не достигал ее начал и никто не знает их».[303]
Ибн Хаукал упоминал несколько раз, что Итил имеет соединение с так называемым Константинопольским проливом. Последний описан и ал—Истахри, и Ибн Хаукалом как единый водный поток, начинающийся в западной части Атлантики, захватывающий Гибралтар, Средиземноморские пространства (названные Ибн Хаукалом морем ар—Рум) и проходящий мимо Константинополя, где этот пролив поворачивает к северу, таким образом прихватывая и Босфор, и Черное, и Азовское моря, следуя по восточноевропейским землям, где жили булгары, русы, славяне, и заканчиваясь в так называемом Окружающем океане, северная часть которого соответствовала полнощным водам Атлантики и, возможно, северным морям, где находилась «бедная из бедных» страна народов йаджудж и маджудж (Гог и Магог).[304] В связи с такими воззрениями Ибн Хаукал внес весьма существенное изменение в приведенное выше описание Каспия ал—Истахри: «Это море не соединяется ни с одним из морей на поверхности Земли ни способом смешения, ни способом связи, кроме того, что входит в него (Каспий. – Т. К.) из реки ар—Рус, известной как Итил, а она (река. – Т. К.) связана ответвлением, ведущим от нее к проливу, [который] выходит из земли ал—Кустантинийа (Константинополя. – Т. К.), с морем Окружающим (подчеркнуто мной. – Т. К.). А если человек объедет это море, то вернется к тому месту, с которого начал, без помех, и не пересечет ему [путь] ничего, кроме реки, [которая] впадает в него и распадается в нем. Оно – море соленое, и нет у него ни приливов, ни отливов».[305] Таким образом, очевидно, что в описание Каспия ал—Истахри Ибн Хаукалом было включено упоминание о некоем «ответвлении», соединяющем реку Итил и Константинопольский пролив, в свою очередь впадающий в Окружающий океан. Получается, что, по мнению Ибн Хаукала, река Итил и восточноевропейская часть Константинопольского пролива, которая символизирует водную связь юга и севера Европы, соединены неким протоком и, следовательно, у Ибн Хаукала Каспий представлен отнюдь не замкнутым бассейном. Такая же картина нарисована и на карте—схеме: там показано соединение Константинопольского пролива с Итилем неподалеку от территорий, где проживали народы ар—рус и ал—булгар, а соединялись эти два водных потока в области обитания ас—сакалиба[306] (см. илл. 15).
Идея о соединении Каспия с южными восточноевропейскими водными бассейнами посредством Волги фигурировала в арабской географической литературе и до Ибн Хаукала. Ученый—энциклопедист ал—Мас‘уди подозревал такую связь, впрочем, постоянно сомневаясь в этом. В отличие от Ибн Хаукала, который именовал Волгу рекой ар—Рус, ал—Мас‘уди называл ее рекой ал—Хазар. Объясняется это тем, что ал—Мас‘уди, работавший в первой половине Х в., хорошо знал низовья реки и ее столицу, принадлежавшую хазарам. В период же работы Ибн Хаукала, во второй половине Х в., русами были широко освоены поволжские территории, что, видимо, стало известно Ибн Хаукалу, который хотя и опирался на труд ал—Истахри (а он, работавший в 30–х гг. Х в., именовал реку только Итил, не связывая ее название с близлежащими народами), изменял информацию предшественника в соответствии с новыми данными.
Так вот, по поводу связи Каспия с каким—либо другим морем, ал—Мас‘уди писал: «Ошибались люди, полагая, что море ал—Хазар (Каспий. – Т. К.) соединяется с морем Майтас. А я не видел из входивших в страну хазар купцов и судовладельцев ни одного, [плавающего] по морю ал—Хазар в страны русов и булгар, кто бы утверждал, что с морем ал—Хазар соединяется [какое—либо] море из этих морей, или соединяется с ним что—нибудь из его вод или каналов, кроме реки ал—Хазар…» (подчеркнуто мной. – Т. К.).[307] Так писал ал—Мас‘уди, опираясь на свой собственный опыт, поскольку, как он сам рассказывал, он плавал по Каспию, начав путь из Абесгуна на юго—западном побережье, а также на рассказы путешественников и моряков. Тем не менее в том же труде он говорил: «От нее (реки, которая разделяет хазарский город Атил на три части, т. е. Волги. – Т. К.) [близ] страны булгар (в тексте – бургаз, так ал—Мас‘уди именовал волжских булгар. – Т. К.) отделяется рукав, который впадает в Майтас».[308] «В верхней части реки ал—Хазар есть проток, соединяющийся с заливом моря Бонтос (здесь, по—видимому, имеется в виду Азовское море – ведь для ал—Мас‘уди было все равно, как называть Черное и Азовское моря – Майутис или Бонтос, см. выше, очерк I. – Т. К.), а это – море ар—Рус; нет на нем никого другого, а они – на одном из его берегов».[309] О набеге русов на прикаспийские области через земли хазар ал—Мас‘уди рассказывал: «…После 300 (т. е. 912) года прибыло около 500 кораблей (русов. – Т. К.), в каждом корабле – 100 человек. Вошли в залив моря Бонтос, соединенный с морем ал—Хазар» (подчеркнуто мной. Можно полагать, что здесь имеется в виду Азовское море, а не Черное. – Т. К.). «Там – люди, назначенные царем хазар, с сильным вооружением, сопротивляются тем, кто идет от этого моря, и тем, кто идет от той стороны суши, ответвление которой от моря ал—Хазар примыкает к морю Бонтос. Это [надо] потому, что кочевые тюрки—гузы приходят к этой суше и зимуют там. Иногда замерзает эта вода, соединяющая реку ал—Хазар с заливом моря Бонтос, и переходят по ней гузы на своих конях, а это – великая вода, не проваливается под ними [из—за того, что становится] твердой, как камень. И так переходили тюрки в страну хазар. Иной раз выходил к ним царь хазар, если не могли те, кто там [был] из его людей поставлен, отразить их, и препятствовал им переправиться по этому льду, и защищал свое государство. Летом же нет [здесь] пути тюркам для переправы. Когда прибыли корабли русов к людям хазар, поставленным у начала пролива, то они послали к царю хазар [просьбу], чтобы им пройти по его стране, спуститься в его реку, войти в реку ал—Хазар и дойти до моря ал—Хазар, которое [и есть] море Джурджана, Табаристана и других земель иноземцев (здесь: иранцев. – Т. К.)… Он позволил им это, и [русы] вошли в залив и достигли устья реки, поднялись по этому ответвлению воды до тех пор, пока не вошли в реку ал—Хазар, и cпустились по ней в город Итил, а это река большая, прошли мимо него (города. – Т. К.), дошли до устья реки к месту впадения в море ал—Хазар. А от этого места до города Итил это река великая и воды ее обильны».[310] Заканчивает же историю о русах, описав их набег и последующую гибель на берегах Итиля, ал—Мас‘уди следующим образом: «Мы рассказали эту историю в опровержение высказываний тех, кто утверждает, будто море ал—Хазар соединяется с морем Майутис и проливом ал—Кустантинийа со стороны Майутиса и Бонтоса. Но если бы это было так, то русы вышли бы в него, так как это море – их, как мы сказали, и нет разногласия между тем, что мы сказали, и [тем, что говорят] народы, находящиеся по соседству с этим морем, что море иноземцев не имеет пролива, соединяющегося с другими морями. Ведь это море небольшое, хорошо известное… Возможно, что те, кто говорят что море ал—Хазар соединяется с проливом ал—Кустантинийа, думают, что море ал—Хазар – это [и есть] море Майутис и Бонтос, которое [на самом деле] является морем булгар и русов. Но Аллах лучше знает состояние этого дела».[311]
Таким образом, в словах ал—Мас‘уди есть определенное противоречие: утверждая, что Каспий – замкнутый бассейн, в который впадает только Волга (река ал—Хазар), он в то же время рассказывает и о некоем рукаве близ земель волжских булгар, который соединяется с заливом Азовского моря, и о водах, соединяющих эти моря в низовьях Волги, в области хазар. Реальность состоит, видимо, в том, что за эти «рукава» и «ответвления» принимались весенние разливы восточноевропейских рек и переволоки, по которым русы совершали военные и торговые походы на Волгу и Каспий, на Дон, Приазовье и Причерноморье.
Ал—Мас‘уди как будто не знал названия Итил или Атил для Волги. Перечисляя впадающие в Каспий реки, он писал: «К числу великих знаменитых рек, впадающих в это море (Каспий. – Т. К.) относятся река Черный Иртиш и река Белый Иртиш (см. ниже, очерк III, раздел 3). И река ал—Курр (Кура. – Т. К.)… соединяется с рекой ар—Рас (Аракс. – Т. К.)… и они вместе впадают в море. И река Испизруд (Сефируд в Сев. Иране. – Т. К.)… и река Шахруз (Шахруд. – Т. К.)… И река ал—Хазар (подчеркнуто мной. – Т. К.), которая проходит через город Итил… В эту реку [впадает] река Буртас. Буртасы – великий народ из тюрков, живущий между областью Хорезма и государством хазар, относящийся, однако, к хазарам. По этой реке плавают большие суда с товарами и различными предметами, доставляемыми из области Хорезма и прочих областей. Из страны буртасов вывозят шкурки черных лисиц, а это – самые ценные и самые дорогие меха… Владыки иноземных народов гордятся одеждами из этих шкурок, из них изготавливаются остроконечные шапки и шубы, а черные лисицы особенно высоки в цене…». [Далее идут рассуждения о качестве этих мехов и рассказ о халифе ал—Махди, который подверг меха испытанию тем, что накрыл сосуды с водой разными видами шкурок, и вода того сосуда, что был прикрыт чернобуркой, за ночь не замерзла, в отличие от остальных]. «И река ал—Хазар (подчеркнуто мной. – Т. К.), называемая Аум. Она больше Тигра и Евфрата». [Далее автор переходит к перечислению других рек, впадающих в Каспий.[312] ]
Авторская манера ал—Мас‘уди такова, что он часто отвлекается от основного повествования. Так и в «Книге предупреждения и пересмотра» после упоминания притока реки ал—Хазар под названием Буртас, отождествляемой обычно исследователями с той рекой, на берегах которой каждый из них предпочитает расселять буртасов,[313] по обыкновению ал—Мас‘уди, как мы видели, он отвлекается от рассказа о реках и уделяет весьма много места рассуждениям о буртасских мехах, далее возвращается к известиям о реках, впадавших в Каспий, и как раз здесь он еще раз упоминает реку ал—Хазар, называемую Аум.[314] Имя реки передано в одной рукописи «Книги предупреждения и пересмотра» как Аум (= Авам ?), в другой – как Ад. м. Однако поскольку река Аум названа рекой ал—Хазар и, как сказано, она «превосходит Тигр и Евфрат», кажется наиболее вероятным, что речь идет все же о Волге. Неясным остается гидроним. Схожее название, если учесть возможные искажения при передаче арабской графики, встречается у Ибн Фадлана: в Мешхедской рукописи оно передано как Урам или Урим. Как полагал А. П. Ковалевский, это может быть нынешняя река Урем или Урым – левый приток Волги, впадающий в нее ниже устья Камы.[315] Трудно сказать, могло ли название этой небольшой реки употребляться по отношению к той, которая «больше Тигра и Евфрата». Не проще ли предположить, что ал—Мас‘уди, после отступления о буртасах и их мехах, ведет речь о названии той же реки ал—Хазар, о которой говорил выше, но с искажением – Аум или Ад. м вместо Атил? Искажение, по всей вероятности, сделано не самим ал—Мас‘уди, поскольку, плавая по Каспию, он едва ли мог не услышать или не узнать распространенного имени реки – Атил. Отметим, что название города Атил – столицы Хазарии – в «Книге предупреждения и пересмотра» передано верно: в обеих рукописях одинаково – Атил, между тем как в рукописях сочинения «Промывальни золота и рудники самоцветов» стоит Амул, что закреплено в издании Ш. Барбье де Мейнара и явно ошибочно. Представляется, что в данном случае нет необходимости изыскивать аналогии с другими гидронимами и следует принять версию искаженного названия Атил в информации ал—Мас‘уди о реке ал—Хазар – Аум.
Как видно из приведенных выше примеров, арабские географы хорошо знали о том, что в низовьях реки находится столица хазар. Ибн Фадлан рассказывал, что на реке Итил находилась состоящая из двух частей столица хазарского хакана,[316] и ученые идентифицируют эту столицу с городом Итил в низовьях Волги, о котором есть известия и у других восточных авторов.[317] Ал—Мас‘уди: «Атил, где теперь живет хазарский царь, состоит из трех частей, на которые его делит великая река… Названная столица расположена по обоим берегам реки. В середине реки лежит остров, где находится резиденция правительства».[318] Ал—Истахри: «Что касается их (хазар. – Т. К.) города, то там столица, называемая Итил, и тем же именем называется река, которая течет через нее (столицу. – Т. К.)». «Итил – название реки, которая течет к нему (городу Итиль. – Т. К.) от русов и булгар»; «Был их (хазар. – Т. К.) город небольшим, имел две стороны. Одна сторона его называется Итил, по имени реки, а другая сторона – Хазаран».[319] Ибн Хаукал повторил эти данные ал—Истахри, прибавив, что русы опустошили этот город в 358/968—69 г.[320] Шамс ад—Дин ал—Макдиси, писатель Х в., писал: «Итил – большой город на реке, которая тянется к озеру, называется (река. – Т. К.) Итил, и к нему (названию. – Т. К.) присоединено имя города».[321] В XI в. известнейший ученый ал—Бируни упомянул «великую реку русов и славян» как такую, на которой расположены города Сувар и Булгар в седьмом климате.[322] Это известие уникально, подразумевается здесь Волга, поскольку указаны города Волжской Булгарии, и относится известие ко времени жизни ал—Бируни.
В XII в. Волгу упоминал известный путешественник, проживший довольно долго в Волжской Булгарии, Абу Хамид ал—Гарнати. О Волге он писал: «Впадает в это (Каспийское. – Т. М.) море огромная река, называемая Итил; выходит она выше Булгара из областей Мраков. Она раз в сто или больше превосходит Тигр. Из нее вытекает 70 рукавов, и все—таки остается от нее около Саджсина огромная река. Я ходил по ней в зимнее время, когда она замерзала так, что стала, как земля».[323] Ал—Гарнати, безусловно, знал старые описания Итила ал—Истахри или Ибн Хаукала и отдавал им дань, следуя традиционным правилам описаний земель, но он дал и совершенно реальное изображение Волги своего времени.
Все данные говорят о хорошем знакомстве арабских авторов с устьем реки, с нижним и средним течениями, по берегам которых в IX—Х вв. обитали хазары, буртасы, волжские булгары, имелась информация и о некоторых притоках и прибрежном населении, однако смутными оставались сведения об истоке реки. Арабо—персидские писатели были хорошо осведомлены о большом экономическом значении Волги в жизни окружающих народов и ее роли в международной торговле.