Под эстетической речевой деятельностью обычно понимается деятельность автора, писателя, направленная на создание художественного произведения. Однако многими исследователями подчёркивается, что эстетическая ценность произведения художественной литературы выявляется только в процессе его восприятия[48]. Исходя из этого, следует признать, что и деятельность, направленная на восприятие литературного произведения, чтение художественной литературы, должна иметь особый, эстетический, характер[49], что, на наш взгляд, в первую очередь связано со спецификой когнитивной деятельности читателя при создании читательских представлений.
Если рассматривать акты представления смыслов средствами языкового выражения художественного текста как действия, составляющие эстетическую речевую деятельность писателя (Пищальникова 1992), то акты извлечения смыслов из соответствующих языковых средств можно представить как действия, составляющие эстетическую речевую деятельность читателя.
Иная деятельность по эстетическому освоению художественного произведения (например, познание художественного текста в категориях стилистики художественной речи, т. е. выявление в нём определённых тропов, стилистических фигур, метафор и др.) выходит за рамки собственно речевой деятельности и нами не рассматривается как не имеющая прямого отношения к лингводидактике. Считаем необходимым пояснить, что именно мы имеем в виду.
Нередко обучаемые (прежде всего, студенты-филологи) вместо ответа на вопрос, как они понимают ту или иную текстовую единицу или чем отличаются синонимы от использованного автором слова, кратко отвечают на первый вопрос: «Это метафора!», а на второй: «Стилем» или «Стилистической окраской». Несмотря на то что эти ответы, как правило, верны, мы считаем их неполными, т. к. они не свидетельствуют о понимании смысла разбираемых выражений.
Необходимо помнить также, что содержание художественного текста не сводится к тому, что буквально выражено в словах и способах их сочетания: «…это лишь орудия, опосредующие мысль, но не заключающие её в себе! И понимание текста не есть перевод его с “языка слов” на какой-то другой язык: это восстановление мысли по тем “вехам”, которые отмечают её в тексте» (Леонтьев 2000: 331); курсив автора, полужирный шрифт наш. – Н.К.).
Вехи, которыми, как пунктиром, намечено направление развития творческой фантазии читателя (Асмус 1961), это не что иное, как ключевые единицы текста (о ключевых единицах текста см. в разделе «О методике»). Наше понимание этой единицы, являющейся, образно говоря, ключом к пониманию текста, созвучно тому, что в психологии называется смысловым опорным пунктом.
«Смысловой опорный пункт – это опорный пункт понимания. Значение опорных пунктов в том, что, выделяя их, мы лучше осознаём смысл содержания раздела. Выделение опорных пунктов есть перекодирование материала» (Смирнов 1966: 231–232).
В процессе перекодирования текста, результатом которого должно стать восстановление (или воссоздание) авторской мысли, мыслительная деятельность читателя проходит несколько уровней, точнее, движется по нескольким уровням, т. к. это движение не есть последовательный переход с этапа на этап, а хаотичное, на первый взгляд, «перескакивание» с уровня на уровень: от простого узнавания языкового значения слова к распознаванию смысла текстовой единицы и далее к воплощению словесного образа в форме читательских представлений (об уровнях восприятия текста см. п. 2.6).
Мы исходим из того, что эстетическое восприятие текста – это, прежде всего, выявление и воссоздание (а в условиях учебной деятельности – и вербализованное описание) скрытых смыслов, образов, представлений, передаваемых средствами языкового выражения, а не просто квалификация того или иного выражения как метафорического, стилистически окрашенного и т. п.
Для того чтобы избежать двусмысленности ввиду многозначности термина «эстетический» в ходе дальнейших рассуждений, обозначим аспект деятельности читателя художественного текста, обеспечивающий восприятие образности (словесных образов) текста, как психопоэтический.