Как мы отмечали, обетный праздник в локальных традициях включал в себя разные элементы – службы и молебны в церквях и часовнях, молебны у поклонных крестов и на водных источниках, крестные ходы. Однако обетные традиции имели разные формы и в структуре народного календаря всегда формировали традицию обетного праздника. В некоторых случаях «обетными» считались лишь крестные ходы, а праздник, в который они совершались, не приобретал статус такового. Так, в посёлке Юго-Камского завода Николин день не считался обетным праздником, однако совершаемый в этот день крестный ход, установленный после пожара, был обетным: «В 9 мая, в день пренесения Св. Мощей Святителя и Чудотворца Николая, по случаю многократных, бывших в заводе пожаров, совершается после литургии крестный ход из храма, при многочисленном собрании народа, в заводские фабрики ‹…› после общего молебна Святителю Николаю, бывает водосвятие, и окропляются фабрики святою водою»[256].
Крестный ход не вписывался в структуру праздника того или иного поселения в том случае, когда он имел межпоселенческий характер, а молебен совершался за пределами селения. Примером такого обетного крестного хода с молебном может быть крестный ход в приходе села Верхние Муллы Пермского уезда и окрестных сёл и деревень. Сохранилось достаточно подробное его описание, которое характеризует как само проведение крестного хода, так и причины его установления: «Много в Верхне-Муллинском приходе крестных ходов, но ни один из них по своему величию и своей торжественности не может сравняться с тем ходом, который установлен в первый воскресный день после 20 июля. Последний крестный ход сравнительно недавний. Первый раз он был совершён в 1900 г., но несмотря на это, в нём участвуют почти все Верхне-Муллинские прихожане. Возник этот ход по следующему случаю. В 1900-м году, в июле месяце, в приходе Верхне-Муллинском стояла дождливая – ненастная погода. Нужно было косить травы, поспели рожь и ячмень, желтел и овёс. Но всё это должно было или значительно попортиться, или даже погибнуть. Дождь ежедневно лил как из ведра и приступить к уборке трав и хлебова не было никакой возможности. Что делать бедным крестьянам?.. Был тогда в Верхне-Муллинском приходе священник Георгий Морозов… Для умилостивления Господа Бога он посоветовал крестьянам сделать общественное моление. Местом для моления была избрана высокая гора, отстоящая от с. Верхних Мулов в 8 верстах и находящаяся в средине нескольких деревень. Сюда-то в первый воскресный день после 20 июля и был направлен крестный ход не только из церквей Верхне-Муллинской и Гамовской, но и всех часовен прихода, народу собралось около двух тысяч человек.
И вот что произошло во время молебного пения. Небо начало проясняться, тучи рассеялись, показалось солнце, очевидцы рассказывали, что народ тогда пал на колени… После молебных пений священник Георгий Морозов произнёс слово, в котором, указывая на видимые здесь знаки милости Божией, высказал между прочим то, что крестный ход сюда должен быть повторяем каждогодно, для чего надобно испросить разрешения святейшего Синода… Святейший Синод указом своим от 30-го ноября 1901 г. по просьбе Верхне-Муллинских прихожан разрешил названный крестный ход совершать каждогодно в первый воскресный день после 20 июля.
В нынешнем году [1902] крестный ход был произведён 21 июля, так сказать, на законном основании. Уже с раннего утра видны были толпы богомольцев, идущих на гору. Гору крестьяне назвали Ермашевской, так как она находится среди полей, принадлежащих деревне Ермашам. К 12 часам Ермашевская гора была почти сплошь усеяна народом. Здесь были прихожане не только Верхне-Муллинские, но и Култаевские, и Кольцовские, и Бахаревские, и Лобановские. Видны были здесь и горожане из Перми. Стояла чудная, ясная погода. С горы были видны деревни, утонувшие в зелени, село Верхние Муллы, Пермь и даже Мотовилихинский завод с его дымом. Вот показался и крестный ход. Это несут иконы из Гамовской церкви. По дороге к ним присоединяются иконы из часовен Лягушинской, Ермашевской, Устиновской, Тиминской, Зуевской, Кусакинской и Костаревской. С другой стороны идёт крестный ход из В.-Муллинской церкви и Осинцовской часовни. Тот и другой крестные ходы соединяются в один. Блестят хоругви на солнце, блестят и иконы в золотых и серебряных ризах… наконец, крестный ход достигает своего назначения. Иконы на горе были расставлены полукругом на сделанных подмостках. Икон было очень много, 26 хоругвей, 11 крестов с изображением распятого Господа, 11 Икон Божией Матери, 89 икон больших и 25 малых. Пред началом молебнаго пения был прочитан указ Святейшего Синода, которым моление на этой горе узаконялось на вечные времена. Затем начался молебен водосвятный, потом молебны: Спасителю, Божией Матери, Архистратигу Божию Михаилу, пророку Илии, святителям: Николаю чудотворцу, Федосию Черниговскому и Стефану Велико-Пермскому, священномученикам: Власию и Харлампию, великомученикам: Георгию и Пантелеймону, мученикам: Флору, Лавру, Конону, Гурию, Самону и Авиву, великомученицам: Варваре, Анастасии и Параскеве и всем святым… Молебное пение Господу Богу и святым Его закончилось многолетием Царствующему Дому, Святейшему Синоду, Преосвященнейшему Иоанну, епископу Пермскому, и всем православным христианам. Не забыт был здесь и основатель крестного хода священник Георгий Морозов. По просьбе Верхне-Муллинских крестьян по нём отслужена была заупокойная лития с провозглашением вечной памяти. Всё моление на горе закончилось в четвёртом часу и продолжалось три часа. Крестный ход направился по тем местам, откуда он вышел. Народ стал расходиться. Гора опустела, и по-прежнему стало тихо на ней»[257].
Таким образом, крестные ходы занимали важное место в структуре обетного праздника, часто становясь его основной частью. В некоторых случаях они функционировали самостоятельно, день их совершения не имел статуса обетного праздника, но и в такой форме их можно рассматривать в контексте праздника и праздничной культуры.
Картографирование обетных праздников русских Пермского Прикамья показывает неоднородность их распространения на территории региона. Выделяются два значительных ареала бытования праздников, установленных «по обету». Первый ареал ограничивается территорией северовосточного Прикамья, в прошлом – Чердынского уезда, ныне – Чердынского и сопредельных районов Пермского края. Второй ареал расположен в Сылвенско-Иренском поречье (Суксунский, Ординский, Октябрьский, Уинский районы). Именно на этой территории фиксируется наибольшее число известных обетных праздников. На других территориях Пермского Прикамья упоминания о бытовании обетных праздников единичны и локальны, это Пермский, Куединский, Ильинский и некоторые другие районы Пермского края. Формирование ареалов обетных праздников в Прикамье связано, с нашей точки зрения, с несколькими факторами. Одним из существенных представляются особенности формирования населения названных районов, генетически тесно связанных с районами Русского Севера[258].
Другим существенным, с нашей точки зрения, фактором является региональная конфессиональная традиция. Для Северного Прикамья обетные праздники характерны для больших православных сёл с древними храмами, являвшимися значимыми православными центрами – сёл Вильва Соликамского района, Бондюг, Цыдва, Кольчуг, Редикор Чердынского района. В Сылвенско-Иренском поречье традиция обетных праздников была характерна как для сёл, так и небольших деревень, при этом также с православным населением. В деревнях с преобладающим старообрядческим населением разных согласий, особенно в западных районах Пермского края, обетных праздников нами не отмечено. В этом контексте следует заметить, что обетные праздники возникали в народной традиции при активном участии православных церковных институтов, духовенства и активно поддерживались последними. Молебны, водосвятия, крестные ходы становились основными в содержании праздника и исполнялись местным приходским духовенством.
Характер возникновения «по обету» придавал особый, более высокий, сакральный статус обетному празднику, заметно выделяя его среди других местночтимых праздников. По замечанию А. А. Панченко, «местный праздник – это не только один из видов обета, посвятительного жертвоприношения, но и особый временной отрезок, ежегодно открывающий общине широкие возможности для контакта с сакральным миром…»[259]. Становление обетного праздника как важной составляющей сакрального календаря локальной традиции обусловило формирование широкого контекста представлений, связанных с ним. Обетный праздник в значительном числе вариантов осмысливался не только в контексте преодоления кризисной ситуации, связанной с непосредственной причиной его возникновения, но и как залог общего благополучия локального сообщества. Не случайно, что при обетных «скотских» праздниках совершались не только ритуалы со скотом, но и ритуалы лечебной магии. Некоторые примеры показывают, что ритуалы собственно «скотского» праздника не получили развития, а главными праздничными действиями становились другие, как, например, в селе Кольчуг Чердынского района, в котором освящение озера связывалось, прежде всего, с возможностью лечения и избавления от болезней. Особый статус приобретали предметы, использовавшиеся и задействованные в ритуале обетного праздника: трава, на которую попала вода при освящении, сама освящённая вода и др. Обетные праздники становились одним из периодов совершения и индивидуальных обетов не только жителей деревни, но и всей округи: посещение праздника, поднятие икон в крестном ходе, уборка и украшение часовни и т. д. Крестные ходы и молебны становились главными в содержании обетного праздника, отчасти это обусловлено тем, что они являются универсальными формами религиозных ритуалов, характерных для большей части местных праздников.
В почитании обетных праздников проявляется и характерная закономерность народного календаря – когда та или иная значимая праздничная дата становится стержнем, собирающим вокруг себя значительное число обычаев[260]. Этот тезис применим не только к приведённым примерам «обрастания» обетных праздников разного рода обычаями, представлениями, ритуалами, но и к особенностям их бытования в структуре народного календаря локальной традиции. Обетные праздники естественно вписывались в сложившийся праздничный цикл каждого поселения и его округи. В большинстве случаев они сливались с праздниками престольными. Такую же особенность отмечали исследователи на материале других регионов, указывая, что многие обетные праздники «переросли» в престольные[261]. Обетный праздник часто становился престольным праздником, и лишь традиция его установления «по обету» выделяла его из целой серии престольных праздников данного села или деревни и ближайшей округи. Доминирующая часть из исследованных и описанных нами праздников, установленных «по обету», в период первой половины ХХ века бытовала и как престольные, с присущими последним традициями гостевания, праздничных гуляний, торжков и ярмарок. Единичны примеры, когда обетные праздники не обрастали другими комплексами обрядности и праздничными обычаями, сохраняли однодневное празднование, эпицентром которого становились крестные ходы и молебны.