Сохранившиеся исторические документальные описания и собранные полевые материалы в определённой степени позволяют реконструировать традиции обетных праздников в некоторых сёлах, деревнях и заводских посёлках Пермского края.

Крестные ходы и молебны становились главными в содержании обетного праздника. Они включены как основная часть праздника в структуру всех известных нам обетных праздников Пермского Прикамья. Вариативность отмечается лишь в пространственных локусах совершения молебнов: в часовнях, у поклонных и обетных крестов, у водных источников, на деревенской улице, а также в некоторых ритуалах, характерных для той или иной традиции: крестный ход, водосвятный молебен, окропление скота, молебны тем или иным святым. Особенности в проведении молебнов зависели от характера обетного праздника, причин его возникновения: по случаю эпизоотии, засухи или градобития.

Крестный ход с иконами и молебны проводили в селе Цыдва Чердынского района в Обетное воскресенье, установленное по случаю неурожая: «Раньше давали обет, чтобы хлеб родился. Он живёт в июне, этот праздник, Обетное воскресенье. Сё летний праздник. У нас ходили с иконами по Цыдве, обет давали».

В деревне Усть-Лог Суксунского района, отмечавшей обетное Десятое воскресенье, установленное после засухи, совершали молебен на полях у деревянного «крестика» – часовни, посвящённого празднику. В деревне Берёзовке Суксунского района в обетный праздник Кирика и Улиты, установленный после градобития, из приходского храма в селе Тис крестным ходом приносили иконы и совершали молебен «у крестика». В других деревнях Сылвенско-Иренского поречья с развитой традицией почитания полевых часовен и крестов молебны у крестов проводили и во многие другие праздники[250].

Часто местом проведения молебнов в обетные праздники становились родники и другие водные источники. В деревне Губаны Куединского района на обетную Девятую пятницу после молебна в часовне совершали молебны на родниках: «После Пасхи в Девятую пятницу иконы выносили, попы приходили. Часовня была, в трёх местах молились, у часовни, у ключика и на роднике».

В структуре праздников, установленных по случаю эпизоотий, главными были молебны святым, почитавшимся как хранители скота, освящение и окропление домашнего скота. В селе Большие Долды Чердынского района «в Иванов день скот обещали, святой водой брызгали…». Согласно богослужебному журналу храма села Кольчуг Чердынского уезда, обетный праздник в деревне Бигичи по случаю эпизоотии включал следующие ритуалы: «В д. Бигичи совершён крестный ход с окроплением скота» (1 августа 1908 года, старый стиль)[251]; «По случаю данного обещания крестьянами дер. Бигич, в первый воскресный день по Успении Божьей матери накануне совершение всенощного бдения, и в самый праздник молебен, крестный ход по всей деревне, и служился молебен в заключение службы. Молебны Власию и Модесту, мученикам: Флору и Лавру…» (21 августа 1916 года, старый стиль)[252]. В народной памяти также сохранились ритуалы праздника, связанные с окроплением скота: «А тут вот осенью ещё праздник живёт. Скота всего брызжут, лошадей, коров святой водой. Обет какой-то делали. Падёж скота был, и обет делали» (Чердынский район, д. Бигичи).

В ряде случаев церковные ритуалы обетного праздника полностью повторяли те, что совершались и в других, соседних, деревнях, где почитали этот праздник, но не отмечали его в качестве обетного. Так, в деревне Куеда Куединского района на Фролов день «коней в улице освящал священник, приезжавший из церкви соседнего села». В соседнем селе Ошья, где также отмечался Фролов день и тоже проводилось окропление коней, праздник не считался обетным[253]. Освящение коней на Фролов день проводили в значительном числе сёл и деревень региона, где праздник также не почитали как обетный[254].

Молебен на роднике проводили и в селе Красный Ясыл Ординского района по случаю обетного праздника, установленного после падежа скота: «Николай Великорецкий праздник был 6 июня. Ходили с иконами по домам, служили. Обечелися старики ему. Ведь погибла скотина вот когда-то, старики обет дали, что служить каждый год будут, чтобы скотина не гибла. Был ключик на задах, и сейчас немножечко бежит, большой был, колода там лежала (скотина с лугов ходила, пила из этой колоды). И там, у колоды, служили. Это обет стариков, говорили, они раз обечелися». Приведённый пример содержания обетного праздника, установленного после того, «как скот падал», показывает, что не всегда ритуал освящения и окропления скота бытовал в её структуре.

Обетная Девятая пятница в округе села Лидино Октябрьского района, отмечаемая в память об эпизоотии, исключала освящение скота, хотя ритуальная составляющая её была достаточно развёрнутой: «Девятую пятницу служат над водой. Под иконы садишься, водой тебя брызжут. Траву рвёшь, на которую вода попала. Этой травой скотину лечить. Садят капусту и икону выносят в этот день. Траву надо обязательно рвать. Её свяжешь, высушишь. Пока стоишь, всю траву вырвут. Под иконами посидеть обязательно надо. В ту пору, когда он, священник, выходит, сядешь на корточки, на крыльце. И обратно они вкруг обойдут, и опять сидишь».

Такую же особенность можно наблюдать и в почитании праздника Обещанное (Богомольё) в селе Кольчуг Чердынского района. По воспоминаниям информаторов, освящение скота осуществляли только в сам год эпизоотии, в дальнейшем в Обетное воскресенье проводили лишь молебен на озере: «Петров день наперёд бывает, а с Петрова дня четыре дня или пять дней разница, было Обешанное. Делали обешанный праздник, Богомольё. Это мама мне рассказывала. Это до меня ешшо было. Скот падал, и сделали обешанной праздник. Раньше делали тёс, и бревна на кобылы накатывали, чтобы пилить, кобылы называлися. И вот эти же кобылы наставили, наклали на них доски, свяшшенник вставал на эти доски, читал и делал святую воду. У нас там улица одна посреди Кольчуга. Святую-де воду делают, крест мачут.

Три раза он макнёт, всё. И он с кистью потом светал всего скота. И после этого скот падать не стал. И этот стали праздник отмечать. И он ходит в этот праздник, свою службу сослужит, обедню, сначала заутреню, потом обедню, после обедни идёт на озеро. На озеро идёт, заходит по колено в воду, это уж я помню, и крес вот мачат. Там выше родники выпадают и текут в это озеро. И кто больные дети, у кого были, их приносят, купают в то время, когда крес умочит и читат молитву, стоит, в это время купают детей, снимают с них рубашонки. Рубашонка с мальчика, а платьице с девочки. И бросают в эту воду. И эта вода их уносит по течению. Оно потихоньку всплыват. И после ребёнку бывает легче…».

Освящение лошадей во время празднования обетной Девятой пятницы в деревне Шипицино Гайнского района, установленной после падежа скота, становилось лишь частью развёрнутого ритуала: «От свекровки я слыхала, что эту Девяту пятницу сделали праздник, лошади пропадали, и вот из-за этого. Потом водили там, там такая… была, колено глубиной, как речушка, ключ было, там старушки ходили, брали икону, в неё вставали прямо в эту холодную воду, кто ногами болеет, берёт икону, богу молятся. Лошадей как кропили, брызгали виником. Женщины оттуда выходили, не хромали, Богу веровали. Стары-те люди, что лошади болели, там в речку заведут их, брызгали какимо-ко богами. Который ребёнок заболеет, тоже брызгали-де. Какой-то видно был обжиль, что ли. Я кодила, мне тоже велели молиться. В речке-то не стояли, а брызгали водой. Вот это воду черпнут, на иконы помолятся и там окропят веничком сырым по головам. Воду берут с речки. Ричку посвяшшали, доброй чтобы вода была, чистая. Иконы из часовни приносили. Из часовни. Иконы были много, был Иисус Кристос, Господь Бог. На полотенце несли, у кого были. Каждый год коней брызгали» (Гайнский район, д. Тиуново).

Таким образом, обетные праздники, наделённые особой сакральностью, становились датами, к которым приурочивались разные ритуальные действия, не всегда непосредственно связанные с происхождением праздника.

Приведённые примеры, хотя и немногочисленные, позволяют в определённой степени представить характер и содержание обетного праздника. Церковные ритуалы воспринимались как главные в его структуре и занимали центральное место в его почитании. Исследование обетных праздников русских других регионов также позволяет этнографам констатировать, что «они были христианские по форме»[255]. В то же время православный ритуал обетных праздников варьировался в каждой из локальных традиций, дополнялся народными контекстами и обычаями. В каждом поселении, отмечавшем обетный праздник, складывались свои обычаи его проведения – молебны и крестные ходы в селе, на полях, на водных источниках.

Анализ ритуалов обетного праздника позволяет считать их близкими тем, которые совершались в другие местные праздники. Прежде всего, это престольные, во время которых также проводились крестные ходы, молебны в часовнях и у поклонных крестов, освящение воды, окропление скота. Характерной чертой обетной традиции был лишь больший сакральный статус праздника, придававший значимость его ритуалам.