Изучение внутренней планировки эстонского жилища Прикамья также затруднено, так как в настоящее время традиционных построек почти не сохранилось. Однако некоторые особенности интерьера эстонского жилища реконструируются по воспоминаниям.

Внутренняя планировка и интерьер домов эстонцев Прикамья сохраняли некоторые самобытные черты до середины XX в. Особенностью интерьера было выделение нескольких функциональных зон. В Новопетровке обычно при входе располагалась кухня, а в глубине жилого помещения устраивалась одна большая или две (большая – зал, поменьше – спальня) комнаты. Кухонную часть от остального жилого пространства обычно отделяли печь и деревянная заборка. Типичным примером одного из вариантов интерьера представляется внутренняя планировка жилого дома в усадьбе И. М. Лякка в д. Новопетровке. При входе в дом оборудована небольшая прихожая, справа от которой находятся печь и кухонная часть жилища. Через прихожую можно попасть в самую большую комнату дома – зал, слева от которого расположено еще одно небольшое помещение – спальня, отделенная от зала теплой стенкой и дощатой перегородкой. Такой вариант планировки, как и сама конструкция теплой стенки (см. далее) находит прямые аналоги в жилищах соседнего, немецкого населения данного района. По рассказам информаторов, в Сивинском имении также кухня часто располагалась отдельно от остальной части жилища. В эстонских хуторах, например, кухня не только отделялась стеной от жилой части, но и отличалась более низким полом²⁵. Это, скорее всего, остаток переходной формы эстонского жилища, когда из каморы выделилась самостоятельная жилая часть, а за старой ригой-избой оставались функции подсобного помещения. Достаточно типичным для эстонцев Прикамья было приобретение изб у соседнего русского населения и воспроизведение интерьера русской крестьянской избы. В этом случае кухня часто устраивалась не у входа, а в дальней части жилища, у устья печи, выходящей на переднюю стену. В пятистенках, также получивших у эстонцев широкое распространение, одна часть жилища, при входе, использовалась как прихожая и кухня, а другая, дальняя, служила в качестве большой комнаты – зала.

Центр жилища занимала печь, и от особенностей ее расположения, как правило, зависело распределение функциональных зон в доме. Печь обычно складывалась из сырцового или обожженного кирпича, редки, но встречаются упоминания о битых печах. Как и в Эстонии, место у шестка печи занимала плита, на которой можно было готовить, чем эстонские печи в начале ХХ в. отличались по конструкции от русских печей, не имевших в то время подтопка. Плита, камин использовались для приготовления пищи и корма скоту, на них обычно размещали котлы, в которых готовили пищу: «Здесь была большая плита, здесь котел был и здесь – котел. В одном котле заваривали скоту…» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)²⁶. Другой конструктивной особенностью эстонской печи была каменка, лежанка – керис, примыкавшая к основной части печи: «Была печь большая, в печке была еще каменка, как банная каменка. Она большая была, на этой печи спали люди» (Октябрьский район, д. Новопетровка)²⁷; «Была лежанка выложена к печи, рядом с печкой. Брат старший, когда болел, он все на этой лежанке лежал. Лежанка рядом с печкой, но ниже печки. Нужен был какой-то приступок, чтобы залезать. Мы сидели на этой лежанке, грелись, обычные дети» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)²⁸. Камни лежали на своде печи, сверху они закрывались вторым сводом, тогда на ней можно было спать. Каменка, главным образом, предназначалась для обогрева помещения, так как стенки самой печи были толстыми и мало пропускали тепло, а камни хорошо нагревались выходящим из печи горячим воздухом²⁹. Каменка известна эстонцам и Октябрьского, и Сивинского районов. Такое устройство было характерно для печей, топившихся еще по-черному. С появлением трубы эстонская печь изменилась, ее новый вариант эстонцы также воссоздавали на территории Прикамья.

Отличительной чертой конструкции печи эстонцев Октябрьского района была так называемая теплая стенка – она представляла собой прямоугольную длинную стену, разделявшую жилище на несколько частей. Теплая стенка, выложенная из кирпича, пристраивалась дополнительно к основной части печи и выходила в большую комнату. Системой коленчатого дымохода она была соединена с камином, нагретый воздух из которого обогревал теплую стенку и уже затем выходил в трубу: «А, пожалуйста, теплая стенка. Дымоход, видишь? Оттудова топим, он идет сюда, отсюда вверх, вниз прошел, тут камень положен, он опять вверх и вниз. Отсюда уже пошел в трубу» (Октябрьский район, д. Новопетровка)³⁰. Теплая стенка, однако, встречается не во всех эстонских домах Новопетровки. Скорее всего, данная конструктивная особенность печи является одним из заимствований из культуры соседнего немецкого населения, для которых она была более характерна. Отмечено, что этот элемент конструкции был заимствован также и соседним русским населением территории.

Кроме этого, эстонцы на территории Прикамья воздвигали печи русского образца, битые из глины: «Вот напротив, у соседки, была битая печка. К печке были сделаны полати – вот так, как наравне с печкой. Они [хозяева] тоже эстонцы были» (Октябрьский район, д. Новопетровка)³¹; «Битые печи тоже были, как по-русски. Пушше глину били, возили. Маленько с гравием еще были печки» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)³². В Эстонии очаг, как правило, складывался из валунов, плитняка³³. К битой печи тоже могли пристроить плиту. Новшеством были и полати, которые отличались от традиционной эстонской лежанки, устраиваемой рядом с печью. Таким образом, у эстонского населения Пермского Прикамья наблюдалось строительство и использование разных типов печей: с сохранением более древних национальных технологических черт, с воспроизведением новых их вариантов и копирующих способы построения у русского и немецкого населения округи.

Пол, стены и потолок внутри дома до середины XX в. обычно оставались некрашеными. Их регулярно чистили и мыли. Использовали для чистки золу, дресву, липовое мочало, веник-голик. Перед праздниками специально собирали помочи, чтобы вымыть весь дом. В других вариантах стены и потолки штукатурили и белили. В холодное время года на пол настилали солому.

Особенностью интерьера эстонского жилища было наличие мебели, которая изготовлялась, как правило, местными мастерами. Часть мебели, по воспоминаниям информаторов, была привезена еще из Эстонии. Почти в каждом доме стояли кровати, хотя спали также на печи, лежанке или полатях, но кровати были обязательным предметом интерьера уже в начале ХХ в. В большой комнате устанавливали стол, вокруг которого расставляли стулья, табуреты, скамейки, иногда в виде диванчиков со спинкой. Одежду хранили в шкафах и сундуках, также располагавшихся в жилых помещениях. Для хранения посуды и утвари использовали посудные шкафы либо размещали их на полках и лавках в кухонной части жилища. Наличие шкафов, стульев, кроватей в эстонских домах отличало эстонский интерьер от соседних народов (русских, татар), которые в начале ХХ в. почти не использовали в быту такие виды мебели. В случае приобретения дома в русской деревне, особенно при сселении хуторов, эстонцы воспринимали и элементы традиционного интерьера русской избы – с большими глинобитными печами и полатями, широкими лавками вдоль стен, помостом-западней у боковой стороны печи для входа в подполье: «Мы дом купили, дак там длинные лавки все были. По всей стене: по одной стене, по другой. Толстые. Здесь еще, как я купила, такая толстая была штука, наверно лавка, и голбец. Так и жили, пока не убрали» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)³⁴.

Существенные изменения в интерьере жилища начались во второй половине ХХ в. и были связаны с активным распространением элементов городской и массовой культуры. Приобретаемые диваны, серванты, шифоньеры, кровати, наряду с телевизорами и другими предметами интерьера, заметно изменили традиционный интерьер, приблизив его к общероссийским формам и нивелировав этнические особенности.