Традиционное крестьянское жилище эстонцев, так называемая жилая рига, представляло собой своеобразный комплекс, в котором под одной крышей были объединены изба (рига), гумно и каморы, и одновременно служило и жильем, и местом обработки зерновых культур⁸. В плане оно представляло собой длинный многокамерный прямоугольник. К концу XIX в. жилая рига претерпела несколько конструктивных изменений. В качестве жилой части выделилась камора, она могла делиться на комнаты и кухню. Рига-изба, выполнявшая до середины XIX в. основную функцию жилого помещения, сохранялась как хозяйственное подсобное помещение. Также дом продолжал включать большое гумно, на котором обмолачивали зерно и хранили сельскохозяйственный инвентарь⁹. В южных районах Эстонии появляется тенденция ставить жилище отдельно от гумна. Такая постройка состояла из двух-трех комнат, чулана и кухни¹⁰. Дома эстонцев-сету были схожи по конструкции с западнорусскими вариантами, состояли из отапливаемой избы и холодных сеней¹¹. На эстонских усадьбах также располагались клети, хлев, навесы для скота, летняя кухня, в некоторых местах строились бани¹². Рядом с двором или напротив него, через дорогу (в зависимости от планировки поселения), располагали огороды и пашни¹³.

Строительство домов эстонцами на территории Пермского Прикамья относится к концу XIX – середине XX в. Согласно источникам, по прибытии на новую территорию эстонцы сооружали традиционные и привычные для них постройки, более архаичные и простые по сооружению: «Но первый житель, который приехал, он сперва строил сушилку, ригу. А в риге там уголок такой, поменьше, чтобы было где спать, поесть. Считай, что за углом в риге, угол такой ограждали. А там же печка большая, как вот наша кухня» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁴; «Вперед-то говорят, что они вовсе на земляном, как в гумне-то, и жили. Ни пола, ничё не было. Пока строились» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)¹⁵. А к середине XX в., когда распространились механические молотилки, крестьянские хозяйства объединялись в колхозы, а хутора ликвидировались, гумна-риги были преобразованы в общественные конюшни или другие хозяйственные подсобные помещения.

Однако наиболее типичной усадьбой для эстонцев Прикамья при хуторском расселении была открытая усадьба с раздельно стоящими жилыми и хозяйственными постройками. Такие усадебные комплексы реконструируются как по планировке хуторских поселений, сохранившихся в архивных собраниях, так и по фотографиям эстонских хуторов Сивинского имения. Информаторы также неоднократно указывали на преобладание именно такой усадьбы: «Раньше на хуторах конюшни не было внутри с домом. Конюшни делали далёко, метров пятьдесят, наверно, от дому конюшни были. Там был сарай, амбар рядом стоял, рига там была. У кажного хозяина была рига сделана. Это уж редко, наверно, у кого не было риги. А счас всё под одну [крышу] строят…» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁶. «На хуторе дом отдельно стоял, потом дом вместе со двором строили» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁷. Эстонцы-сету Сивинского района также указывали на такой вариант усадьбы: «[– Под одной крышей было?] Нет, тут – избушка, тут – конюшня, там – банька маленькая» (с. Сива)¹⁸.

Сселение хуторов привело к новой трансформации усадебного комплекса. С одной стороны, на усадьбах исчезает значительное число хозяйственных построек, как правило, связанных с технологическими процессами обработки и хранения зерна: гумна-риги, зерновые амбары. Усадебный комплекс сохраняет кроме жилых лишь комплекс животноводческих построек (конюшен), а также сараи и бани. В д. Новопетровке Октябрьского района, представлявшей моноэтническое поселение, сложился особый тип однорядной усадьбы в линейном или Г-образном варианте), располагавшейся вдоль или торцом к улице. Жилые и хозяйственные постройки располагались под одной крышей друг за другом. Одну часть усадьбы занимали жилые помещения, далее располагался крытый двор с конюшнями и другими хозяйственными службами (сараями, колодцами, небольшими амбарами, мастерскими). Отдельно от основной части на приусадебном участке располагались лишь бани, мыловарни, коптильни, мастерские. Такой вариант усадьбы (однорядная закрытого типа) был характерен и для соседнего населения округи – немецкого, русского и татарского. Таким образом, можно констатировать эволюцию и адаптацию усадебного комплекса эстонцев в сторону единства с соседними народами, создавшими единый историко-этнографический район с общими чертами в типологии усадьбы и жилища.

В Сивинском имении ликвидация хуторов также привела к значительным инновациям эстонских усадеб, которые в это время располагались преимущественно в русских селах и деревнях и постепенно приобретали черты однорядных и двухрядных закрытых усадеб либо сохраняли открытый двор, становились близки усадебным типам, в целом преобладавшим в локальной традиции Сивинского района.

В качестве строительного материала использовали чаще всего хвойные породы деревьев – ель, сосну, пихту, в то же время некоторые информаторы отмечали, что в первые годы обоснования на новых землях для строительства жилища использовали и лиственные породы, например осину. Постройки были преимущественно срубные. Венцы рубили главным образом «в чашу» («в обло»), хотя были известны и другие способы соединения бревен в срубе, как, например «в угол» («в лапу») без остатка, при котором бревна не выходили за угол сруба. Информаторы также указывали на такой способ рубки как традиционно эстонский: «У нас на хуторе дом был, он был рубленный по-эстонски…» (Октябрьский район, д. Новопетровка)¹⁹. Для строительства хозяйственных построек в редких случаях использовалась и заплотная техника.

Крыша на жилых и хозяйственных постройках чаще всего была двускатной, реже – на четыре ската. В сивинских хуторах на постройках с двускатной крышей в верхней части могли выполнить небольшой крытый скос. В д. Новопетровке, по воспоминаниям старожилов, все постройки первоначально были крыты соломой: «Снопиками солома была, и всё было под соломой. И жилой, и всё было под соломой. И сараи соломой были крыты» (Октябрьский район, д. Новопетровка)²⁰. В дальнейшем солома использовалась чаще лишь для покрытия хозяйственных служб, а с середины ХХ в. соломенные крыши выходят из бытования. Крыши крыли соломой по деревянной обрешетке, укладывая на нее небольшие снопики. В Новопетровке еще сегодня бытует предание о том, как помещик приглашал эстонских мастеров, чтобы те покрыли снопиками соломы крыши на гумнах в тюинском имении – «помещику очень это понравилось, по-эстонски», в то время как местное русское население использовало другой способ покрытия соломой хозяйственных построек. В Сивинском имении, наряду с соломой, достаточно распространенным был другой способ покрытия кровли – дранкой. Дранку изготавливали из небольших чурок с помощью специального прибора: «Была какая-то машинка, чурки закладывали, они вылетали такие не толстые» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)²¹. Дранка, как и солома, крепилась к «обрешетнику», отличалась особой прочностью и долговечностью и, по мнению стариков, была предпочтительнее соломы и теса.

Надворные постройки эстонцы сооружали по известным им традиционным моделям. Помещение для скота – хлев или конюшню – ставили недалеко от дома. Пол в конюшне был земляной, в холодное время его устилали соломой. Рядом с конюшней находился сарай – сеновал, где хранили сено и солому. Эстонцы подчеркнуто отмечали, что не оставляли корм скоту в стогах на полях, как это делали русские соседи, они обязательно убирали под крышу и сено, и солому.

Для хранения зерна сооружали амбары. Эстонское название этих построек в памяти потомков переселенцев не сохранилось, а в зафиксированных материалах они обозначены уже по-русски – амбарами. Дощатый пол амбара настилался достаточно высоко от земли. Внутреннее пространство делилось на сусеки, в которых хранили зерно, а под самой крышей были установлены специальные жерди, на которые вывешивали сыр и другие продукты. О таких амбарах рассказывали эстонцы сивинского имения: «Здесь был амбар. Почему-то вот высоко над землей полы, и поэтому тут была широкая лестница, назывались пятра, не знаю, почему. Там для хлеба были сделаны сусеки. Потом под крышей были такие… как вешала. Вешали сыры» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)²².

Во многих хозяйствах имелись свои бани. Обычно их ставили на некотором отдалении от жилых домов. Бани сначала топились по-черному, позже появились белые бани. Баня делилась на две части – парильную с каменкой и предбанник. Бани были привычным делом в эстонских хуторах, известны они и в Эстонии. Однако в некоторых семьях бань не было, и те, кто не успел построить собственной бани, мылись у соседей или купались в больших кадушках: «Мылись, кадки [для этого] большие были. В большой бочке купались» (Сивинский район, п. Северный Коммунар)²³.

Для эстонцев были характерны разные типы жилища, преимущественно многокамерные. Сохранились единичные упоминания об однокамерных жилищах, но такие дома, как правило, в дальнейшем достраивались и также превращались в двухи более камерные: «Дом был, не успел достроить отец, как одна комната, ни сеней, ничего, как выйдешь – сразу лес» (Октябрьский район, д. Новопетровка)²⁴. Широко распространенным вариантом представляется двухкамерное жилище, состоящее из сеней и жилого помещения, известны трехкамерные жилища, состоящие из двух жилых помещений и сеней. Постепенно более распространенным жилищем становится пятистенок, срубное жилище, разделенное на две части капитальной стеной.

Таким образом, традиционная усадьба и жилище у эстонцев в Пермском Прикамье до середины XX в. основывались на известных им традиционных типах. Причем в строительстве проявлялись как более древние, так и новейшие на тот момент черты. Это объясняется тем, что после миграции в первую очередь для закрепления на новой земле использовались простые способы, а затем постройки совершенствовались в соответствии с потребностями и знаниями строительного мастерства. Некоторые элементы жилища и его интерьера претерпели изменения, стали практиковаться новые методы строительства (битье печи), появились новые детали в убранстве жилища, воспринятые от местного населения. Особенно интенсивная трансформация усадебного комплекса наблюдалась в середине ХХ в. при ликвидации хуторов и размещении эстонских хуторян в других типах поселений. Сравнивая сложившуюся культуру жизнеобеспечения эстонцев в Пермском крае и в других регионах России, в частности в Верхнем Приобье, можно отметить общие для них черты, связанные с этническими традициями народа, а также восприятие типов и технологий, широко распространенных в России, и отличия, обусловленные локальными вариантами развития домостроительства.