Два-ста рогаста, четыре-ста ходаста, один мохтун (махтун), два ухтухта. (Корова).

Текст демонстрирует использование изощренных способов «лингвистического» засекречивания, прежде всего, за счет создания искусственных слов. Если соотнесения рога – рогаста, ноги – ходаста, хвост – махтун очевидны, то обозначение ухо как ухтахто осложнено. Во-первых, оно сближено с диалектными междомётными выкриками типа ухтух, ухти-тухти, связанными с идеей удивления, восхищения, во-вторых, представляет собой своеобразную «псевдоморфему» тайной речи (ср. в загадке: Вышел я на ухтухту, съела меня тавтавта, кабы не пахтахта – горе бы мне; здесь ухтухта – улица, тавтавта – собака, пахтахта – палка).

Кто всегда с деньгами ходит? (Поросенок).

В загадке, вероятно, обыграна во многом уже забытая древняя символика свиньи как источника блага. Чисто внешние ассоциации поросенка и денег, конечно, строятся на многозначности слова пятачок – нос свиньи и обозначение монеты (неслучайно в коммерческой магии считается, что для удачи в торговле продавцу в магазине надо иметь сушеный свиной пятачок). Свинья вообще – известный признак крестьянского достатка, блага, отсюда, возможно, и известное обыкновение устраивать копилки в виде розового поросенка.

На горе на Брынской лежит зверь богатырской; усы как у турка, гладенька шкурка. (Кот).

Иносказание и одновременно юмористичность в этом тексте создаются уподоблением домашнего животного «зверю богатырскому», храброму турку. Упомянутая в загадке Брынская гора – известный былинный топоним (ср. в былинах о Илье Муромце и Соловье-Разбойнике: «…И поехал добрай молодец на Чернигин град, на леса на Брынские, через горы Сионские, через те грязи черные, на тоё реку Смородину…»). Брынская гора исходно связана с Брынскими, т. е. Брянскими лесами.

Из города Магазея шла баба Лабазея и встретила Кухарея: Кухарей, Кухарей! не видал ли царя Кощея? – Царь Кощей на печигорских горах почивает, свои силы набирает, поутру будет ваш город воевать. – Ах-ти, горе горевать, куда детушек девать, Разве живых в землю закопать? (Мышь, петух, кот).

Иносказательность текста создается наделением персонажей загадки вымышленными именами. Мышь Лабазея названа по месту обитания (лабаз – старое название помещения для продажи или хранения зерна, муки и некоторых других товаров), петух Кух арей – в связи с его пением «кукареку», кот Кощей – скорее всего, из-за созвучия с «когти». Место обитания мыши Магазея названо старым словом магазея – склад, амбар (из голландского magazijn – «склад» – через французское magasin, восходящее к арабскому источнику).

Прилетел Шутор, сел на корутор и спрашивает у Шадры: Шадра ты, Шадра, где твои шадрята? – У меня шадрята в Кроком городе. (Курица и коршун, ворон).

Загадка содержит подсказки – описательные имена. Слово шутор содержит элементы слова коршун (шу, ор), слово корутор – слог ко из кол. «Имя» курицы Шадра соотносится с диалектным шадривый – рябой, связанным с тюркским šadra «рябой» (ср. устойчивый фольклорный эпитет для курочки – ряба). Название Крокий город неясно (возможно, связано со словом крыша, т. е. обозначает укрытие).

Летит змеёк через божий домок. Летит, говорит: Здесь моя сила горит! (Пчела над церковью).

В загадке далеко не случайно поставлены в смысловую связь пчела и церковь (божий домок). В народе пчела считается боговой; во многих легендах она выступает как спасительница самого Христа. Эту символику раскрывает легенда, записанная в д. Ярушино Суксунского района: «Почему пчелку убивать нельзя? Христа когда поймали в Етимайском саду, на распятие поставили, руки нагвоздили и сюда хотели гвоздь вбить (показывает на солнечное сплетение), нету гвоздя, надо гвоздей. Они убежали по гвозди-те. Вот на это место-то села пчелка. Пчелка-то села, они прибежали. О-о-о, заскакали, заплясали. Им гвоздь кажется. Вот пчелку-то, ее шибко великой грех бить. Если убить пчелку, как человека убьешь. В то время-то Господь пчелке-то душу внес…». Следует также учесть, что пчелиные мед и воск символизируют благодать (откуда активное использование мёда в различных обрядах, а воска в народной магии). Запутывающее именование в загадке пчелы змейком можно объяснить стремлением усложнить загадку (поскольку змей – известный антагонист божественных сил, частое воплощение нечистой силы).

Шел я мимо Шарашкина двора, Шарашкины ребята ошарашили меня. (Пчелы).

Загадка построена исключительно на звуковых ассоциациях и содержит «отстраненную» номинацию пчел по впечатлению от создаваемого ими шума. В ней за счет звукокомплекса – шараш– передается идея быстрого, связанного с рассечением воздуха и порханием, с круговым движением раскатистого ударного звука (отсюда и родственное изобразительное слово шарах об ударе, ср. также шарахнуть – «сильно ударить, повредить что-либо (кого-либо)».

Называние улья Шарашкин двор, кроме того, невольно связывается с выражениями типа Шарашкина контора, которое оценивает собрание людей, занятых непонятно чем и потому опасных.

Шел я мимо Чекурина двора, Чекурины ребята очекурили меня. (Пчелы около улья).

Загадка представляет вариант описанной выше загадки о пчелах – Ша-рашкиных ребятах. В ней использованы окказиональные слова с корнем чек-, близком по семантике к корням чекать, чикать, чокать, чакать, также наделенных идеей удара.

Висит сито, не руками свито. (Паутина).

Пример загадки, где фонетическая инструментовка (сквозная аллитерация звуков в, с, т, и) подчеркивает удивленность тем, что насекомое способно создать нечто, напоминающее творение человеческих рук.