После полудня долина Грез окрасилась в красные и розовые оттенки. Время от времени Тристану и Страхеолиссу казалось, что дорога пятится назад, так что приходилось гнать вдвое быстрее, чтобы хоть как-то двигаться вперед.

Яблочные суслики и капустные зайцы, торговавшие у дороги, пропали. Вместо них на обочину вышли серые волки и упитанные бобры. Волки предлагали связки сушеной воблы и семечки, бобры продавали барабанные палочки и сапожные щетки.

Голодный Тристан несколько раз оглядывался на воблу, потом на щетки: хотелось приехать на новогодний бал красивым, в начищенных сапогах. И барабанные палочки пригодились бы, если бы найти к ним подходящий барабан. Но Лисс умоляюще кричал: «Сэр! Опоздаем, сэр!», и рыцарь не решался остановиться.

Но когда появилась желтая заправка «Химера» и нахальный хот-дог на вывеске по-приятельски подмигнул путникам, Тристан не выдержал. У голодных рыцарей стремительно портится характер, поэтому Тристан закричал:

– Лисс, больше не могу! Стой! Да остановись же, тебе говорю! Быстренько перекусим! Десять минут, ну!

Лисс посмотрел на рыцаря укоризненно, но лошадку остановил. Взглянул на часы. Два часа тридцать три минуты. Тристан натерпелся горя в плену у Великого Утописта – как ему теперь откажешь в просьбе? Ладно, десять минут потратить можно.

Снаружи «Химера» выглядела небольшой палаткой, а внутри оказалась длиннющей, как вагон-ресторан: множество столов вытянулись в ряд один за другим. За ближайшим столиком сидела дама в бисквитно-желтой шляпе и читала «Вестник полуночных бешамелей». За следующим столом устроились три медведя – мама, папа и медвежонок. Папа изучал газету «Голос артишока», мама вязала зеленый свитер в яблоках. Медвежонок катал по столу красную машинку.

Бодрый марш, сотрясавший репродуктор под потолком, громыхал так, что в окнах дрожали стекла. За стойкой никого не было.

Тристан и Лисс выбрали столик и уселись. Лисс вытащил из рюкзака песочные часы, перевернул их и строго сказал: «Время пошло, сэр». Песок полился тоненькой упрямой струйкой. Тристан заерзал на стуле. С каждой упавшей песчинкой Лисс становился все суровее, а рыцарь все мрачнее. Наконец из двери с надписью «Не для вас» выползла гигантская улитка и медленно направилась к ним, оставляя на полу блестящий липкий след.

Почему бы не нанять мумию, разозлился Тристан, дело бы пошло поживее. Улитка доползла, наконец, до столика, выпустила рожки и уставилась на путников.

– Чтзззжжть?

– Два хот-дога, две бутылки мятного лимонада! – свирепо сказал Тристан, стараясь перекричать орущий репродуктор. – Поскорее, мы очень спешим.

Песок в часах заметно подтаял сверху, а внизу уже насыпалась горка.

Внезапно музыка стихла.

– Э-э, ну это… – сказала улитка. – Я ж тут одна. И готовлю, и обслуживаю, и полы этсамое… мою. Все это не так просто, когда у тебя нет рук. Усталость иногда такая накатит – не передать словами.

Улитка пошевелила рожками, но с места не сдвинулась.

– У нас примерно четыре минуты, – сказал Лисс. – Успеете?

– Минуты? – удивилась улитка. – Дама в шляпе два месяца сидит, заказала капучино. Медведи ждут пончики с малиной уже третий год. Обслуживаем в порядке очереди. Тут же… этсамое… долина Грез. Торопиться некуда.

Упала последняя песчинка. Лисс вскочил.

– Пора ехать, сэр! Как договаривались.

Слово рыцаря – закон. Хмурый, как осенняя гроза, Тристан встал из-за стола, машинально крутанул кольцо на пальце, и голодных путников вынесло из придорожной «Химеры». Тристан оглянулся. «Химера» исчезла, растворилась вместе с тремя медведями, бисквитно-кофейной дамой и неторопливой улиткой.

Лисс вытащил из кармана часы и ужаснулся. Четыре часа тридцать три минуты.

Десять минут в долине Грез обернулись двумя долгими часами. В странные игры играет с путниками долина Грез.