В голубом зале замка Молочных Туманов гостям подавали настоящий королевский завтрак: кофе, омлет и теплые булочки с корицей. За окнами было туманно и сыро, а в замке горели камины и люстры, свечи и гирлянды – словом, все, что может гореть во имя тепла и настоящего хюгге, что бы это ни значило.

Кавалер по имени Габриолус рассказывал Королеве о плантациях клюквы и экспорте торфяных брикетов, и Королева, очарованная обаянием и деловой хваткой нового знакомого, не могла отвести глаз от бледного тонкого лица с черными-пречерными глазами.

Принцессе Кьяре Габриолус подарил букет помятых подснежников и на секунду задержал ее руку в своей, слегка сжав пальцы. Странный электрический ток пробежал по ее руке, добрался до сердца – и сердце дрогнуло. Габриолус Снайтс улыбнулся. Его улыбка показалась Кьяре застенчивой и очень, очень милой.

Немного сонная инфанта Челеста спускалась к завтраку поздно, и на лестнице столкнулась лицом к лицу с огромным свирепым рыцарем Умберто Несносным. Рыцарь Умберто отличался тяжелым нравом. Он всегда говорил то, что думал, а думал он всякий раз разное. К тому же он совершенно не умел вести себя в обществе, танцевал, наступая девушкам на ноги, и больше увлекался охотой, чем светской жизнью. Увидев Челесту, Умберто пригладил свои буйные фиолетовые волосы и предложил ей до завтрака пострелять дроздов в саду. Челеста посмотрела на него с ужасом, не нашлась, что ответить, и быстро сбежала по лестнице вниз. Умберто увязался за ней, предложил ей стаканчик апельсинового сока и уселся рядом. За столом рассказывал охотничьи истории, пялился на инфанту как охотник на куропатку и, в конце концов, забывшись, выпил сок сам.

«Да что же он приклеился ко мне… Чтоб его унесло на овощебазу», – думала Челеста, изнемогая от непривычного внимания.

Мимо тоскующей инфанты и рыцаря Умберто бежал Алессандро Великолепный, пестрый, как букет из оранжереи: в ярко-зеленых туфлях, желтом сюртуке и красном жакете, расшитом райскими птицами. Увидев Челесту, Алессандро остановился и прижал руку к сердцу.

– Буду счастлив, прелестная инфанта, составить вам компанию, если, разумеется, вы позволите, – весьма учтиво сказал Алессандро и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на стул рядом с Челестой. Умберто, который в эту минуту рассказывал инфанте о матером кабане с вот такущими клыками, замолчал и посмотрел на Алессандро тяжелым взглядом.

– Будь на той охоте какой-нибудь разноцветный франт, от него бы и жеваных шнурков не осталось, – буркнул Умберто. Недаром его прозвали Несносным.

– А я бы ни за что не стал охотиться на невинных зверей. Что за дикие средневековые забавы. Нарисую ваш портрет, очаровательная инфанта, если вы не против, – сказал Алессандро и, не дожидаясь разрешения инфанты, вытащил из кармана кожаный блокнот с золотым обрезом и тонкий карандашик в золотом футляре. Не зря же его называли Великолепным.

Теперь уже два рыцаря пялились на Челесту. Инфанта томилась. Пересчитала крошки кекса на столе. Построила неровную башенку из кубиков сахара, башенка покачалась и рассыпалась. Один кубик плюхнулся в чашку с кофе, кофе брызнул на белую скатерть. Инфанта быстро подвинула блюдце, чтобы прикрыть пятна, и уронила чайную ложечку. Оба рыцаря бросились ложку поднимать и столкнулись под столом головами. Ложку схватил Умберто, вернул на стол, и ее тут же унес официант.

Наконец Алессандро закончил рисунок, вырвал листок из блокнота, чтобы подарить инфанте, но Умберто выхватил портрет у него из рук.

– Совсем не похоже!

– На вашего любимого кабана точно не похоже, – сказал Алессандро самым ядовитым и сладким голосом. – Отдайте портрет!

– И не подумаю. Дурацкий портрет. Куница какая-то нарисована!

– Вы просто дурно воспитаны. Ухаживайте лучше за кабанами. Они вас оценят.

Рыцари уже были близки к поединку на столовых ножах, но тут к столу подошла Королева Соль.

– Доброе утро, молодые люди, – очень холодно сказала Королева. – Челеста, пора заняться подарками.

Благородные рыцари тут же прекратили перепалку, встали из-за стола, поклонились Королеве и разошлись в разные стороны. Портрет инфанты Умберто Несносный ловко сунул себе за пазуху.

– Мама! Спасибо. Не знала, куда деваться. Не хочется никого из них обидеть, но это было невыносимо, – с отчаянием сказала Челеста.

В галерее на втором этаже им встретился смутно знакомый кавалер в черном камзоле. Бледное лицо его светилось, как полупрозрачный лунник в сумерках. У ног кавалера топтался карликовый пингвин в полосатом свитере.

Кавалер поклонился дамам, и у Челесты перехватило дыхание.