Поутру Тристан обнаружил себя в очень неудобной позе: вечером он заснул за столом, положив голову на руку. Шея болела, голова была тяжелая, как чугунное ядро. Отлежанная за ночь рука ничего не чувствовала и казалась приставной. Рыцарь огляделся и вспомнил вчерашний день: квесты, аркады, длинноносая Ехидна, скользкие медузы в супе, маковый рулет, глубокий сон. Не надо было есть этот мак, вот что. Настоящее сонное зелье. На столе стояли вчерашние закупоренные бутылки с крыжовенным вином, остатки рулета и заливное из крокодила в огромной белой селедочнице. Сквозь полупрозрачное желе был виден рисунок на фарфоровом дне – битва морского дракона с водолазом.

Ящер храпел, уложив голову на огромное блюдо. Черная пупырчатая голова на белом фарфоре казалась странным деликатесом. Пора бежать, пока не начали угощать отравленным вином, решил Тристан. Но стоило ему только подумать о побеге, как голова на длинной шее взвилась над столом.

– Но-но-но, – выпалил бодрый, как юная килька, Великий Утопист, – цыц тут у меня. Сейчас завтрак, вино-домино. Потом играть. Вот не хочу тебя солить, а придется, если будешь портить мне настроение прямо с утра.

«Ну я и влип», – подумал Тристан, чувствуя клейкий взгляд Уймороса. Приставная рука уже стала обыкновенной, но, кажется, Уйморос пустил в ход свои чары, потому что рыцарь не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

На свист ящера пришла расторопная Ехидна с завтраком на подносе – черепашьи яйца всмятку и целое блюдо сырых лягушачьих лапок.

– Так, жуй давай, – скомандовал Ящер и набросился на лапки.

Увидел, что Тристан сидит как заколдованный, хлопнул себя по лбу и захохотал.

– Соррямба! Убавлю напор.

Ящер прикрыл глаза пленкой, и Тристан почувствовал, как гипноз его отпускает: появилась дрожь в кончиках пальцев, он слегка пошевелился и даже смог взять правой рукой чайную ложку. Ноги все еще были каменные.

– Ешь-ешь, – настаивал Уйморос, – крокодила вот попробуй, неплохой крокодил, наваристый. Не чужой мне, кстати, племянник троюродный. Что попало есть не стану, все свое, домашнее.

Сам Великий Утопист ел жадно, облизывая ложку, тарелки и даже стол длинным красным языком. «Вкуснотища», – сообщил Уйморос, прикончив блюдо с лапками, и придвинул к себе заливное. Весь пол под столом усеяли мелкие лягушачьи косточки.

Под заботливым взглядом ящера Тристан съел два черепашьих яйца и попробовал наваристого уймородственника. Заливное пахло тиной и ужасным разочарованием.

Уйморос откупорил бутылку и разлил, ухмыляясь, по тяжелым основательным бокалам желтовато-зеленое вино.

– Люблю развлечься, – захохотал Уйморос. – Все, кто побывал у меня в гостях, умирали со страха, боялись, что вино отравлено. А может, и не со страха. Может, и правда отравленное попалось. Так ведь на то и лотерея, правда?

Сейчас бы выскочить из-за стола, и в коридор, прыжками до сторожевой башни, а там… Да только вот ноги… Ноги были ледяные, замороженные.

Уйморос пододвинул бокал Тристану:

– Пей, а то скучно так сидеть.

– Кому скучно?

– Мне. Здесь же больше никого нет.

Как странно, время будто остановилось, ни часов, ни таймера, ни прошлого, ни будущего.

Тристан медленно поднес бокал к губам и вдруг услышал откуда-то сверху шорох, шум, легкий звон и дикий крик «уйя-я-я-я!».

Гигантское ухо на крыше замка оказалось слуховым окном. Из отверстия под самым потолком влетело что-то пятнистое, черно-желтое. Шлепнулось на пол, подпрыгнуло, бросилось черед парадный зал, ударилось в зеркальную стену, упало на пол и скрутилось в клубок. Клубок развернулся, оперся на короткие четырехпалые лапки, и на рыцаря уставилась треугольная черно-желтая голова. Голова распахнула красную пасть и заорала:

– МОЕ! Уйя-я-я-я!

– Ты! Ты! Салли! Наглая тварь! – завопил в ответ Уйморос. – Тут нет ничего твоего! Все мое!

– МОЕ!

Саламандра заметалась по залу в поисках заветного кольца. Она бегала от стола к столу, ловко огибая ножки, бросалась в углы, отражаясь в зеркалах, так что Тристану казалось, что зал кишит черно-желтыми саламандрами и все они безумно вопят. Уйморос бросился за ней, прижал ее к стенке стулом и схватил за хвост, но Саламандра вывернулась. Уйморос остался с извивающимся кончиком хвоста в лапах, а Саламандра уже бежала дальше, вмиг отрастив новенький блестящий хвост.

– Наглая тварь! – низким, сдавленным от ярости голосом ревел Уйморос. – Я тебе покажу! Как ты посмела заявиться в мой замок?!

Он схватил корзину для мусора, вытряхнул на пол пустые банки из-под газировки, в три прыжка настиг Саламандру в дальнем углу зала, накрыл ее корзиной и захохотал.

– Попалась! Дрянь!

Саламандра верещала и билась внутри корзины, но Уйморос держал крепко.

Тристан почувствовал дрожь в ногах. Великий Утопист отвлекся, и чары, сковавшие рыцаря, ослабли. Тристан отвел взгляд от погони и увидел на столе прямо перед собой тонкое золотое колечко с камнем. Он машинально надел кольцо на мизинец, повернул вокруг пальца – круглый камушек вспыхнул переливчатым огнем. Рыцарь почувствовал, как жаркая волна охватила ноги. Он встал из-за стола, сделал шаг и слегка оттолкнулся от пола. Невидимая сила подхватила и стремительно понесла его прочь из замка Мокрое Место, вдоль коридоров с буйной плиткой, мимо музея и тюрьмы, сквозь сторожевую башню, сквозь толщу пузырящейся воды – и выбросила на сушу.

Лисс уже полчаса бегал вдоль берега, обхватив голову лапами, когда озеро забурлило и на мокром прибрежном песке оказался Тристан.

– Сэр! Это вы! Какое счастье, сэр! – всплеснул лапами Лисс. – Я подарил Медному озеру золотое кольцо, и оно вернуло мне вас! Я подарил бы ему тысячу колец, не сомневайтесь, сэр. Не могу поверить, что все обошлось! Столько событий, сэр! Меня сбросили с башни, я получил волшебное кольцо и проиграл войну с Саламандрой, будь она проклята, злобная ящерица. Боялся, что никогда вас не увижу, но вы здесь! Совершенно счастлив, сэр.

Лисс отвернулся, сорвал лист подорожника и незаметно вытер глаза.

Тристан с трудом поднялся на ноги.

– Спасибо, мой друг. Если бы не твое кольцо, все могло бы плохо кончиться. Еще чуть-чуть – и меня бы отравили. Очень тебе благодарен. Сейчас утро или вечер? Сколько времени я потерял? У меня телефон разрядился.

Лисс открыл рюкзак и вытащил сначала песочные часы, затем таймер-яблоко и, наконец, старинные часы на цепочке.

– Мы потеряли целый день, сэр. Сегодня тридцать первое декабря, час дня, до полуночи осталось меньше двенадцати часов. Но мы успеем в замок Молочных Туманов, если поспешим.