Глубокий ров с холодной черной водой принял в свои объятия Страхеолисса, упавшего со сторожевой башни замка Молочных Туманов. Всплеск – и Лисс ушел под воду, почувствовал, как его затягивает на дно, напрягся, вытянулся в струнку и подождал. И вода отпустила его, вытолкнула вверх. Лисс не очень любил плавать и по своей воле ни за что не полез бы в воду, особенно в прохладное время года, но, если ты упал в ров, выбирать не приходится. В школе у него была оловянная медаль за плавание, так что он довольно быстро доплыл до противоположного берега. Выбрался на прибрежную траву и отряхнулся.

Было уже совсем темно. Шагах в пятидесяти, за живой изгородью из стриженых кустов, светился вечерними огнями небольшой домик. Лисс разглядел темный силуэт и покатую крышу. Полукруглые чердачные окна смотрели на Лисса, как два глаза из-под соломенных бровей.

Он сунул лапы в карманы и решительно направился в сторону домика. На дне правого кармана обнаружилась маленькая стеклянная луна. Лисс сжал ее и почувствовал легкое тепло. С каждым шагом в сторону дома шарик становился все теплее и теплее. Когда он подошел к двери, стеклянная луна разогрелась так, что Лисс не утерпел и вскрикнул:

– Горячо!

Не успел он постучать, как дверь открылась сама. На пороге стоял хозяин дома, невысокого роста, наполовину седой, до самых глаз заросший короткой, но обширной бородой, в кожаной жилетке поверх клетчатой рубашки и в мягких войлочных тапочках.

– Горячо? – усмехнулся хозяин, и его раскосые темные глаза показались Лису совсем родными, звериными. – Ну, милости прошу, заходи.

– Спасибо за гостеприимство, – очень вежливо ответил насквозь промокший Лисс, замирая от радости. – Видите ли, я упал в воду, к тому же изрядно замерз. Мне бы обсушиться у огня и, может, немного перекусить… Я бы не посмел просить вас об одолжении, если бы не ужасные события сегодняшнего дня. Благородный рыцарь Тристан, которому я служу, обманом утянут на дно Великим Утопистом. Дракон, Вездесущий и Огнедышащий, обещал помочь, но забыл про меня. Принцесса Кьяра до сих пор не знает, что с рыцарем Тристаном случилась беда. В довершение ко всему коварный незнакомец сбросил меня со сторожевой башни. А ведь сначала он показался мне таким симпатичным… Все эти события настолько выбили меня из седла, сэр, что я забыл представиться. Страхеолисс, камердинер рыцаря Тристана Страдающего.

– Гофрид Ратонски, магистр и ювелир. Тебя привел сюда мой волшебный стеклянный шар. Ты взял его в замке. Садись поближе к огню, грейся.

Гофрид придвинул высокое кресло к камину, но мокрый Лисс сесть не осмелился и стоял рядом, опираясь на кресло. Ему стало очень, очень неловко. Стеклянный шар он взял без спросу, и это было совсем на него не похоже.

– О господин магистр, уверяю вас, я взял шар исключительно, совершенно случайно! И, разумеется, верну, когда снова окажусь в замке.

– Случайно? – возмутился Гофрид. – Да будет тебе известно, что никаких «случайно» не бывает. Тобой завладел мой стеклянный шар. Он и привел тебя ко мне в дом. Мои шары и кольца знают все в королевстве. Но я так и не стал придворным ювелиром. А почему? Потому что многие считают, что волшебные стеклянные шары и магические кольца возникают случайно! Ты ночами не спишь, создаешь особенные вещи, а кому-то, – тут он нахмурил брови и кинул суровый взгляд на мокрого гостя, – кому-то кажется, что он взял шар СЛУЩАЙНО!

Последние слова он произнес с отчаянием и надрывом. Гофрид волновался, а когда он волновался, то глотал звуки и превращал обычные слова в короткие и шипящие. Лиссу показалось, что обидное слово «слущайно» налилось гневом и повисло в воздухе как грозовая туча. Сейчас грохнет град и настучит ему по голове.

– Слущайно! Какая близорукость! Какое унижение!

Гофрид сердито бегал от камина к столу, ловко обходя стулья и кресла. Дом ювелира был одновременно и мастерской: на верстаке стояли вальцы для прокатки металла, похожие на мясорубку с ручкой, старинные весы с набором кругленьких гирек и новейшие электронные, необычные инструменты вроде отверток с разными наконечниками. На стене Лисс увидел портрет двух детей – девочки с розовым бантом и мальчика на лошадке-качалке – и фотографии каких-то хмурых горожан с ушками на макушке и длинными полосатыми хвостами. Интересно, а где у него кухня, думал очень голодный Лисс, разглядывая высокие шкафы с ящиками, похожие на аптекарские. Кажется, Гофрид подумал о том же самом, потому что внезапно остановился, рухнул на плетеный стул, выдохнул и сказал, всплеснув руками:

– Так. Пора тебе поесть.

Он вскочил и исчез за высокой ширмой. Лисс услышал, как хлопает дверца холодильника, журчит вода, стучит нож.

Гофрид появился, толкая перед собой сервировочный столик на колесах. На столике приехали большое синее блюдо, багеты, зеленое масло, неизвестные Лиссу малюсенькие рыбки, овощи и ягоды. Все это Гофрид выложил на длинный стол-верстак, отодвинув в сторону разные железки, придвинул стул и уселся. Нарезал багет, шлепнул на мягкие ломти зеленое масло и пригладил широким ножом. Нашинковал стопку луковых колец, полупрозрачные кружки редиски с тонкой красной каймой, зеленые кругляши огурца. Лисс с волнением глядел, как Гофрид Ратонски быстро-быстро режет, собирает и укладывает, а бутерброды ощетиниваются луковыми кольцами, поднимают вверх редисочные гребни и огуречные панцири, таращатся клюквенными глазами. Лисс съел бы сейчас что угодно и без этаких ухищрений, но хозяин, казалось, давно забыл о том, что хотел кого-то накормить. На синем блюде появились зеленые берега кресс-салата, между берегами по синей керамической реке плыли рыбки, на берегах расположились ювелирно собранные бутербродные звери с пышными хвостами из стрел зеленого лука и веточек укропа.

Когда большое синее блюдо стало похоже на джунгли, Гофрид отложил нож в сторону, кивнул Лиссу, приглашая его к столу, а сам совершил еще один выезд со столиком за ширму и вернулся, маневрируя между стульев и позвякивая чашками. В круглом стеклянном чайнике плескался чай и медленно разворачивался зеленый с розовой серединкой, щетинистый цветок.

Примостившись у верстака, Лисс выразил восхищение блюдом, схватил хвостатый бутерброд и быстро проглотил. И еще один. И рыбку. И еще две рыбки. И еще бутерброд.

– Чайку? – Гофрид подвинул Лиссу чашку зеленого чая.

Лисс обхватил чашку лапами и пил чай, а Гофрид ел бутерброды, разбирая все уложенное на хлеб в обратном порядке. Цепкие его пальцы хватали кружки редиски, ягоды черники и клюкву. Когда хлеб лишался всех украшений, Гофрид быстро съедал и его, чтобы приняться за разборку следующего. Что-то неуловимо знакомое чувствовал Лисс в этих ловко снующих пальцах, но что – вспомнить не мог.

– Скажите, а кто эти дети, вон на той картине? – спросил Лисс, чтобы прервать молчание.

– Моя сестра и я, в детстве, – нехотя ответил Гофрид и тут же с гордостью добавил: – а на фото мой отец Енот Егорович и его кузены, Какомицли Кошачий и Олинго Пушистохвост. Достопочтенная семья благородных енотов.

– Значит, вы енот?

Странно, а так и не скажешь. Вот что означали снующие ловкие пальцы, подумал Лисс.

– Увы! Енот я всего лишь наполовину. Чистокровному еноту гораздо легче устроиться. Был бы я енот, давно получил бы место при дворе.

– Но вы и так делаете прекрасные кольца, зачем вам быть придворным ювелиром?

– Каждый мастер хочет признания, – вздохнул Гофрид. – Что же я, так никогда и не надену парадную фиолетовую мантию, расшитую золотом?

Наевшись наконец, Лисс смог произнести с чувством:

– Весьма благодарен вам, господин магистр, что приютили и накормили. Если бы не вы, я бы пропал. Постараюсь отблагодарить вас при первом удобном случае. – И вежливо шаркнул лапой по паркету.

Гофрид Ратонски ухмыльнулся.

– Попросишь своего рыцаря, чтоб он уговорил принцессу Кьяру сделать меня королевским ювелиром. Идет, мистер Лисс?

– С превеликим удовольствием, господин магистр.

Гофрид подошел к аптекарскому шкафу, потянул на себя сначала один ящик, потом другой и выгреб три горки колец.

Медные – с прозеленью, тонкими веточками, с красными и черными ягодами, моховыми агатами.

Серебряные – с морской волной, застывшей серебряными каплями, с темно-синим сапфиром, бирюзовой дорожкой.

Золотые – с луной и солнцем, рубиновым царь-камнем, сияющим жемчугом, блестящие, нарядные.

Ювелир решительно перемешал все три горки и взглянул на Лисса.

– Выбирай волшебное кольцо. Ошибешься – пропали твой рыцарь и моя карьера. Давай-ка постарайся.

Лисс взглянул на груду колец с отчаянием, сердце заколотилось. Совсем недавно он трясся от холода, а сейчас ему стало так жарко, что глаза вспотели и по рыжей шерсти побежали предательские ручейки. Какое кольцо выбрать? Может, роскошное? Или, наоборот, очень скромное? Или необычное?

– А-а-а… а может, вы смогли бы мне немного подсказать, господин магистр?

– Нет, – буркнул Гофрид. – Кольцо можешь выбрать только ты. Ничего случайного, все подчиняется замыслу творца. Моему то есть замыслу. Я не знаю, какое кольцо тебе нужно. Ты сам поймешь. Как сердце забьется сильнее – значит, оно.

Еще сильнее забьется, ужаснулся Лисс. Куда уж сильнее. Он сунул левую лапу в карман, сжал стеклянную луну, и она отозвалась приятным теплом. Лисс брал кольцо за кольцом, вертел их, рассматривал и откладывал в сторону. Если бы не ответственность, перебирать колечки было бы ужасно приятно. В конце концов он выбрал три кольца: медное с шишечкой, серебряное с тяжелыми каплями, золотое, украшенное большим цветком с черной серединкой, – и уставился на них. Луна в кармане заметно потеплела.

– Сказано было – сердце слушай, а не шар, – проворчал Гофрид. – Эти кольца простенькие. Медное – чтоб не заблудиться в лесу, серебряное – чтобы не утонуть в море, золотое поможет собрать хороший урожай. Заколдовано на подсолнух и насчет ячменя подсобит. Тебе нужен ячмень?

Лисс отвернулся, закрыл глаза, потряс головой, избавляясь от ненужного ячменя, вспомнил волшебное заклинание и прошептал: «Колечко, колечко, выйди на крылечко!»

Он резко повернулся, сунул лапу в россыпь и, не глядя, наощупь выбрал кольцо. Сердце упало, подпрыгнуло – и забилось в горле. Оно! Луна в кармане немедленно нагрелась не хуже сковороды и чуть не поджарила ему ногу.

Лисс открыл глаза. Это было тонкое золотое кольцо с огненным камнем. Он светился голубым и зеленым, переливался от золотого до багряного, а иногда вспыхивал яркой радугой.

– Вот это космос, – восхищенно сказал Лисс, – вот это безоговорочно круто, господин магистр. То самое, я прямо чувствую. Спасет нас всех! Как я вам благодарен! Вышло на крылечко!

– Какое еще крылечко? – удивился Гофрид. – На крылечко завтра с утра, а сейчас – спать. Надеюсь, ты запомнил наш уговор.

– Не сомневайтесь, господин магистр. Слово чести!