Опять настало лето.

Опять потянулись на дачу.

Стою у окна, смотрю на тяжело нагруженные домашней рухлядью подводы. Впереди каждой водружен диван. На диване – ломовик, рядом с ломовиком – кухарка. Кухарка держит в руках лампу и ругает ломовика.

Если не посадить кухарки, то невыруганный ломовик затоскует и запьет горькую.

Смотрю в окно…

Вот большой воз.

Впереди, около ломовика и кухарки, торчит из-за дивана искусственная пальма. За ней – довольно больших размеров шляпный сундучок. Потом всякая дрянь, стулья, мешки, тюфяки, корыта и, наконец, детская колясочка.

На сундучке буквы «В.Д.».

Значит, ее зовут Вера. Итак, Вера Николаевна, вы выбрались на дачу.

Вы глупо сделали, Вера Николаевна!

Я вам все сейчас расскажу.

Вы думаете, я не понимаю, зачем вы потащили эту дурацкую пальму, которая при каждом толчке хлещет ломовика по коричневому затылку своими пыльными, выгорелыми перьями?..

Вы думаете, я не знаю, что вы поставите ее на террасу, в углу около того пестрого диванчика, который задрал сейчас все четыре ножки кверху, так что ни для кого не тайна, что у него с правого бока провалилась пружина?..

Вот поставите пальму около диванчика и будете думать, что это – поэтичный уголок. Думайте, думайте!.. А я знаю, что на этом самом диванчике каждую ночь будет ночевать дворникова собака. Клочья ее линючей шерсти будут прилипать к вашему платью, а вы вечером потихоньку от всех напишете письмо Сергею Николаевичу (если только его не зовут как-нибудь иначе).

«Дорогой мой!

Я устроила у себя на террасе маленький зимний сад и под шелест финиковой пальмы мечтала о тебе тропическими мечтами. Приезжай скорее!»

Он приедет и увидит облезшую пальму, и заметит, что от дивана пахнет собакой.

Но вернее, что не приедет. Напишет, что занят службой, а потом общие знакомые расскажут, что видели его на бегах с дамой.

Да и лучше, если не приедет. Потому что нет ничего глупее городского знакомого за дачным обедом. Сидят все вместе: дети, нянька, гувернантка. Светло, просто. Ведется такой разговор, который всем доступен и понятен: о том, что в лесу нельзя гулять потому, что сыро, а по шоссе – потому, что пыльно, а по улице – потому, что грязно, а по собственному саду – потому, что скучно. А гость должен удивляться уму ваших детей, если они мальчики, и красотой, если девочки. А вы должны кротко улыбаться и подливать мужу соусу, и никаких демонизмов, садизмов, мазохизмов и прочих зимних аттракционов напускать на себя вам будет нельзя.

Все будет скучно и просто.

И потом – зачем вы набрали с собой целый сундук шляп? Ведь все равно пойдете гулять, завернув голову шарфом.

Я знаю, что у вас в сундуке шесть шляп. Одна, положим, с прошлогодним пером, но пять остальных – чем оправдают они свое право на существование?

Ведь это – трагедия.

Вера Николаевна!..

Воз повертывает налево и сейчас скроется за углом. Вот уже я не вижу кухарки, вот, нелепо взмахнув перьями, уплыла пальма.

Вера Николаевна! Неужели вы непременно хотите всего этого?