Вся мировая жизнь вдруг приостановилась.

Все слушают. Все ждут.

Вся земля обратилась в огромное ухо, отвернутое невидимой ладонью.

Все замерло.

Замер итальянский солдат, оставив недорезанной арабью шею. Это там, в далеком Триполи. Ему не до того. Не до резанья. Застыла маньчжурская династия над своими упакованными чемоданами. Это там, в далеком Китае. До того ли им!

И в наших родных деревнях перестал есть крестьянин. До еды ли ему теперь!

Все слушают и ждут – ждут, чем разрешится потрясшее мир «дело 18-го ноября».

Вы, конечно, знаете, в чем оно заключается. Это – долг каждого гражданина. Теперь вопрос только в том:

– Кто кому первый закатит пощечину – Марков Никольскому или Никольский Маркову[231].

Но и когда это будет решено и установлено, возникнет еще много так называемых проклятых вопросов. А именно:

Никольский убеждает читателей «Нового времени», что в силу своего маленького роста не смог дать Маркову натуральную пощечину, удовлетворяющую всем требованиям мордобитного искусства. А именно: попал Маркову в нижнюю губу.

Пощечина же, с точки зрения филологической, требует именно пострадания щеки, а не какой-либо иной части лицевой поверхности.

Конечно, рассуждать об этих тонких делах – дело не женское, но ввиду успехов английского суфражизма, следует приучать себя разбираться и в специфически мужских делах, которые, вероятно, в скором будущем сделаются делами общечеловеческими, и нам, женщинам, тоже перепадет кое-что.

Итак, Никольский обижается, что Марков, по-видимому, не счел себя оскорбленным и к пощечине отнесся как к простой зуботычине, не заключающей в себе элементов оскорбительности.

Но как Никольский, будучи даже профессором, не знает, что, по законам специфически мужской этики, оскорбление наносит только прикосновение к щеке мужчины, а не к какой-либо другой части его организма?

Самые ученые историки, знакомые с протоколами всех скандалов всего мира, не смогли бы назвать вам случая, когда бы возникла дуэль из-за тычка в бок или шлепка по спине. Это, может быть, очень больно и неприятно, но отнюдь не оскорбительно.

Никольский мог смело щелкать Маркова по подбородку, по колену, под ложечку; он никогда бы не смел рассчитывать, что это принесет ему желаемые результаты – оскорбит Маркова.

Но, с другой стороны, и Марков тоже не оскорбил Никольского, потому что, по свидетельству (печатному) последнего, въехал ему в глаз, да еще кулаком, так что и орудие производства пощечины взято им не то, которое освящено традициями, – не ладонь.

Очевидно, нанести оскорбление – дело далеко не простое.

Рассмотрим исторически. Дуэль – изобретение рыцарей. Оскорбление наносилось в те времена символически – бросалась перчатка.

Со временем оскорбляемоспособность стала у человека грубее. Пришлось подбираться поближе. Стали шлепать или «смазывать» перчаткой по лицу. Впоследствии из экономии начали обходиться без перчатки и «мазали» прямо рукой.

Чтобы впечатление было ярче и для оскорбителя, и для оскорбляемого, стали стараться соединять жест со звуком, и получилась так называемая затрещина, или плюха.

Многое, относящееся к пощечине, носит на себе до сих пор отпечаток глубокой старины. Так, например, выражение «въехать в физиономию» ясно указывает на эпоху рыцарства, когда оскорбитель бо́льшую часть времени проводил на лошади и в таком виде и оскорблял соперника.

К пережиткам той же старины следует отнести выражения:

«Заехал в ухо».

«Съездил по шее» и т. д.

В наше время они даже смешны, потому что слово «съездить» ассоциируется для нас с понятием об извозчике, трамвае и прочих отнюдь не величественных способах передвижения.

Но, как говорят французы, вернемся к нашим баранам.

Никольский воображает, что достаточно попасть Маркову в губу, чтобы быть вызванным на дуэль.

– Нет-с, милостивый государь, – скажут ему знатоки. – Нужна пощечина, а не погубина и не поглазина. И малый ваш рост не есть отговорка. Вы могли попросить Маркова нагнуться, если не умеете прыгать. Для Маркова тоже ведь не отговорка, что, мол, сверху не мог попасть ниже глаза. Это все неряшливость, разгильдяйство, халатность и беспечность.

Теперь что же им остается? Хорошенечко поругаться? Но, господа, ведь это уже все сделано, и сделано мастерски. К тому же истинно-русскими этиками давно установлено, что брань на вороту не виснет, а считаться русский человек должен только с тем, что виснет на вороту.

Задача, очевидно, здесь нелегкая, и жаль обоих – и Никольского, и Маркова, – зачем взвалили себе на плечи сию непосильную тяжесть. Но силы равны – оскорбить Маркова так же трудно, как оскорбить Никольского.

Похоже на старый анекдот:

– Попадет в рот – проглотит. Попадет в лоб – отскочит.

А мы ждем и ждем!

Уж скорее бы!