Многие сетуют на вымирание классицизма в России. Не знают, мол, прекрасных образцов. Обидно! Грустно!

Утешьтесь!

Есть еще тихий уголок Эллады и древнего Рима, нетронутый и прочный.

Уголок этот надо искать в отделе происшествий, на последней странице маленьких, но бойких газет.

Прочтя какую-нибудь заметку о краже трех рублей в мелочной лавочке, вы неминуемо подумаете, что писал ее древний грек. Столько в ней образности и такое глубокое влечение к мифологии.

И чем больше, крупнее, значительнее газета, тем слабее в ней этот мифологический элемент.

Большая газета напишет:

«Вчера в Свечном переулке был пожар, вовремя погашенный. Человеческих жертв не было».

Маленькая разведет следующее:

«Никто не уйдет от рока!

Вчера в Свечном переулке был пожар…

В скромной комнате жила бедная старуха и для поддержания своих домашних пенатов отдавала углы внаем.

Старуха давно роптала на дымоходы, но хозяину не было никакого дела до авгиевых конюшен своего дома.

Он ограничивался одними обещаниями, и несчастная старуха сидела между Сциллой и Харибдой, пока дамоклов меч не опустился на ее седую голову.

Если бы она предприняла на свой счет сизифову работу исправления дымоходов, то ей пришлось бы голодать всю жизнь.

А хозяин скупился на ремонт, и все свои лепты вдовицы тратил под влиянием Эрота и Бахуса на различных Венер.

И вот вчера вечером, когда все уже покоились в объятиях Морфея, в трубе внезапно вспыхнул прометеев огонь, загорелась сажа и, раздуваемая Бореем, обратилась в целый пожар.

Вызвали пожарных.

Эти жрецы Марса, по обыкновению, опоздали, наполняя свои бочки Данаид, из которых одна оказалась с течью.

Они направили кишку на горящую стену, и, пока Посейдон боролся с Вулканом, жильцы вытащили свои вещи во двор.

Увидя, что вещи никем не охраняются, несколько жуликов приблизились к ним с явными меркуриальными намерениями, но Немезида, в лице дежурного городового, тут же покарала их, арестовав и передав в руки Фемиды.

Пожар закончился уже при свете утренней Авроры.

Перепуганная старуха захворала и чуть не попала под своды тартара, к мрачному Плутону, но, к счастью, вовремя призванный эскулап принял необходимые меры и больная быстро оправилась.

Но что она будет делать дальше? Не лететь же ей на крыльях Икара, когда нет ни копейки и печка дымит.

Этот вопрос душит ее, как змея Лаокоона.

Но история с дымоходом? Это уже не яблоки Гесперид. Это скорее яблоко Париса или даже гранат Прозерпины.

И что сделает домовладелец? Осыплет ли он пристава своего участка золотым дождем, как Юпитер Данаю?

Или же ускачет в Европу, как Европа на быке?

И вся эта печальная история канет в Лету?

Нет! Не хочется так думать, пока мы верим в Немезиду карающую!

Или у нас, в Спарте, нет больше справедливости?»

Вот что вы прочтете в отделе происшествий в маленькой бойкой газетке.

Только не подумайте, что это писал древний грек или поганый язычник. И ни в какую Немезиду никогда он не верил.

А был просто-напросто каким-нибудь Иваном Семенычем из сельских учителей, искусившимся в столице в сладкописании по причине потери места.

И Юпитер здесь совсем не при чем!

Иван Семеныч – человек верующий и ходит ко всенощной.

Но чем не пожертвуешь стиля ради. Напиши просто – и печатать не станут.

– Скучно, – скажут. – Наш читатель любит что-нибудь этакое возвышенное, со слезой. Хлеба и зр-р-р-е-лищ! А вы им голый факт суете. Не занятно. Лучше в факте переврите да красоты погуще намешайте. Стиль нужен, а не факт.

Эх! Разве у нас, в Спарте, есть справедливость!