Милостивые государи и милостивые государыни!

Я не собираюсь излагать вам историю фельетонизма – это сделает мой уважаемый коллега. Не собираюсь я также открывать перед вами философию фельетонизма – это сделает мой другой, тоже уважаемый, коллега.

Моя скромная роль – только ввести вас в современный фельетон и дать практические указания к осуществлению фельетонного стремления в ваших юных душах.

Итак, мы начина-а-ем!

Отбросив лишние цветы красноречия, я укажу вам, что прежде всего фельетон требует от человека бумаги и чернил. Итак, заготовьте бумагу, положите ее на стол и загляните в чернильницу. Если последняя окажется пустой и в ней насохли мухи, то немедленно извлеките их при помощи пера (если же вы женского пола, то можете обойтись головной шпилькой) и затем налейте чернил.

Приготовив все вышесказанное, оденьте верхнее платье и идите к редактору за авансом.

Редактор вам ответит:

– Принесите сначала фельетон, а там мы посмотрим!

Но вы не пугайтесь. Это у них такой ритуал, и они сами не рады.

На это отвечайте ему смело, что в двух других редакциях вам предлагали аванс.

Тогда редактор вам скажет:

– Ну и шли бы туда, где дают. Чего же вы к нам лезете?

После этого по ритуалу вы должны сказать:

– Неужто вы не можете дать мне авансом пятидесяти рублей?

На этом обряд кончается, и редактор выдает вам восемь рублей.

Тогда ходите по редакции и приставайте ко всем.

– Хм! Нет ли у вас темки? А? Небось, сами строчите, а человеку не можете помочь!

Когда вас выгонят из редакции, идите домой. По дороге проинтервьюируйте извозчика, они иногда дают чудные темы в чисто русском духе. Поболтайте со швейцаром.

Затем садитесь за стол.

Посидев минут пять, пошлите прислугу наверх, чтобы не бренчали на рояле. Писатель, мол, пишет. Пока прислуга не вернется с ответом, что можете, мол, съезжать, коли не нравится, за перо приниматься не стоит.

Потом можно начать обдумывать тему.

При этом не мешает заглядывать (в особенности если вы фельетонист юмористический) в «книжку острот».

Знаете ли вы, милостивые государи, что такое «книжка острот»? Это просто небольшая книжка, которую каждый добросовестный фельетонист носит всегда с собой и записывает в нее свои и чужие остроты.

Когда их накопится достаточное количество, их сортируют на следующие группы: 1) остроты политические, 2) остроты экономические, 3) остроты семейные и 4) остроты светского обихода.

Надумав тему, вы немедленно ищите в подходящей группе удобные и наименее использованные вами остроты.

Есть целая школа фельетонистов, не прибегающих к «книжке острот». Это так называемые фельетонисты-анекдотчики. Каждый из них обязуется знать не менее трех анекдотов из одесской жизни и в правильном порядке вставлять их в свой фельетон. Фельетон же тогда пишется в жанре передовой статьи, сухо и деловито, и только по возможности подгоняется к анекдоту.

Представьте, например, что тема такого фельетониста-анекдотчика – о вреде мороженого, а очередной анекдот: «Я люблю детей, когда они плачут, потому что их тогда выносят».

Казалось бы, трудно подогнать тему под анекдот. Но, милостивые государи, опытный фельетонист-анекдотчик сумеет это сделать.

«Мороженщики в отчаянии от готовящихся на них гонений, – напишет он. – Они готовы плакать. И что же? Я буду рад этим слезам. Это приведет мне на память анекдот о детях и сердитом господине. "Я люблю детей, когда они плачут, – говорил сердитый господин, – потому что их тогда выносят". Не вынесут ли и наших плачущих мороженщиков за пределы русской действительности?!»

Теперь, милостивые государи и милостивые государыни, я попробую познакомить вас с так называемыми «приходящими собеседниками».

Приемом этим пользуются главным образом Homo novus и Влад. Азов[94].

Представьте себе, что у вас есть тема, но при этом никак не вытанцовывается форма. Тогда к Homo novus'у приходит Глумов, а к Влад. Азову – Аристарх, и начинают беседовать как раз на ту тему, на какую нужно писать фельетон.

Заметьте, что во время этих бесед очень выигрышно обрисовывается фигура самого автора. Имейте это в виду и никогда не заводите себе для бесед ни Сократа, ни Платона, ни Гейне, ни Вольтера. Лучше всего облюбуйте кого-нибудь из Щедрина или из Гоголя. Ноздрев, кажется, еще ни к кому не ходил… А впрочем, не ручаюсь.

Кроме того, «фельетон с собеседником» имеет еще то преимущество, что вы можете высказывать сразу два мнения: одно от своего лица, другое – от презираемого. Если же вы свои собственные мысли таите от людей как расходящиеся с общественным мнением и обличающие ваше легкомыслие, то изливши их, хотя бы от лица презираемого, вы все же почувствуете некоторое удовлетворение.

Представьте себе, что вы любите большие шляпы, а общественное мнение против них. Вы бы и рады защитить их в печати, но редактор испугается. «Не дразните, – скажет, – гусей. Выберите темку побезобиднее».

Вот тогда-то к вам и может прийти Коробочка или, еще лучше, «дама, приятная во всех отношениях» и высказать вам все ваши затаенные мысли, а вы от лица общественного мнения будете ее отделывать.

– Помилуйте, – скажет она. – Большая шляпа бросает большую тень, сглаживает черты лица – все кажутся хорошенькими!

– Суета сует, – отвечаете вы. – Нужно быть, а не казаться.

– Большая шляпа укрывает и от дождя, и от солнца.

– В театре из-за нее ничего не видно. Рассядутся в первом ряду, всю сцену закроют. Нужно быть демократичнее.

– А эстетика?

– А права человеческие как таковые?

И в конце концов так забьете в щель «даму, приятную во всех отношениях», что сами себе поверите. И легче станет.

К сожалению, недостаток времени лишает меня возможности остановиться на этом подробнее.

Теперь хочу наскоро предостеречь вас, что слова «обыватель», «богоспасаемый град», «отцы города», «наши Цицероны» (говоря об адвокатах), «наши крезы» (о мелочных лавочниках) и «жрецы Бахуса» (о волостном писаре) уже вышли из моды и никого больше не радуют. Новейшая фельетонная эстетика требует простоты и сжатости.

Фельетоны о Союзе русского народа[95] и о выборах в деревне требуют так называемого в истории литературы «пропойского языка». Но со словами «ефтот» и «энтот» следует быть осторожнее, как и со словом «теперича», так как слова эти уже вышли из употребления в народном языке, и когда нашему мужичку доводится читать фельетон, он думает, что все эти выражения – научно-литературного характера.

Для заключительного аккорда своей лекции посоветую вам, милостивые государи, драть с издателя елико возможно больше построчных. Ибо такова издательская психика, что чем больше он платит, тем больше уважает сотрудника.

– Не отложить ли эту статью? Места мало.

– Лучше уж эту пятикопеечную белиберду на завтра оставим.

– А кто это у вас такую плачевную юмористику разводит?

– Плачевную? Ну это вы, батенька, оставьте! У нас юмористика – четвертак за строчку!

В следующей своей статье я разовью перед вами различные способы изложения одной и той же темы в зависимости от направления газеты и положения автора в литературных партиях.