Сам буллинг порой напоминает спектакль, ведь в нём кроме тех, кто издевается, и того, над кем издеваются, присутствуют ещё и зрители. То есть наблюдатели. Спектакль по сути своей жестокий, бесчеловечный.

Действующие лица этого отвратительного зрелища: зачинщик, преследователь, жертва.

Начинается оно так: один или несколько человек (зачинщики) нападают на жертву. Затем присоединяются преследователи, которые третируют, унижают, толкают, бьют. Если в этот момент кто-то, имеющий авторитет, вступится за несчастного – спектакль срывается. Но такое бывает редко: никто, как правило, не вступается, потому что боится, что в этом случае сам станет объектом травли.

Совсем недавно мы говорили о том, что жертвами обзывательств и нетактичного отношения со стороны одноклассников обычно становятся дети с физическими дефектами, двоечники, замкнутые, не имеющие друзей. Но буллинг может подмять под себя и тех, кто никогда бы не стал мишенью для насмешек и унижений, – отличников, успешных учеников. Хотя чаще всё-таки агрессор нападает на детей, неуверенных в себе, мнительных, страдающих от одиночества. Такие ученики мирятся с насилием и даже не пытаются сопротивляться: они считают, что заслуживают такое отношение к себе, молча переносят издевательства и скрывают свои проблемы от взрослых.

Буллинг встречается и во взрослых коллективах. Только там обычно не мутузят коллегу, а пользуются более интеллигентным способом. Например, не разговаривают с ним, не приглашают на корпоративы и прочее. В итоге человек чувствует себя отверженным.

Нередко жертвами взрослого буллинга становятся как раз те, над кем когда-то издевались в школе.

У девочек буллинг более изощрённый, чем у мальчиков. Девчонки – существа коварные, поэтому действуют исподтишка, рассказывают о своей жертве всякие небылицы, могут объявить бойкот и вообще с ней не разговаривать. Порой они расправляются и физически, причём такая расправа ещё более жестокая, чем мальчишеская. Если ребята начинают травить кого-то, чтобы выбиться в лидеры или поднять самооценку, то у девочек другой мотив – унизить, устранить более красивую или более умную соперницу.

В моей повести «Тайна страшного амулета» объектом такого отношения стала девочка Агния – победительница областных олимпиад, отличница, но отвергаемая в классе за то, что некрасивая, маленького роста, а главное, из очень небогатой семьи. На неё ополчилась первая красавица школы Лерка, собравшая вокруг себя целую свиту подчиняющихся ей одноклассниц. И вот как они решили разделаться с Агнией, которую в классе называли Нищебродкой:

«…Но на этот раз выйти из класса мне не удалось.

Едва прозвенел звонок, Лерка встала у дверей и громко объявила:

– Никому не выходить. Нищебродка, ко мне!

Я поняла, что час расплаты настал. И не подумала подниматься с места.

– Кому сказала? – повысила голос Лерка.

Я продолжала сидеть.

– Крокодильцева, Рогаткина, ко мне Нищебродку!

Они выволокли меня из-за парты и подтащили к Лерке.

– К стене поставьте, – приказала она.

Я попыталась вырваться, но меня крепко держали Леркины люди.

Что же сейчас будет?

Мне было страшно и стыдно. Страшно скорее от неизвестности – что задумала Лерка? Стыдно от того, что меня унижают перед всем классом, а я ничего не могу поделать.

– Доигралась, Нищебродка? – ангельским голоском произнесла Лерка. Но взгляд у неё был совсем не ангельским. – От коллектива отрываешься! В столовую с нами не ходишь! Вот, смотрю, у тебя даже стоять сил нет. Ну что ж, придётся тебя… Да что ж это я совсем забыла! Эй, люди, дайте кто-нибудь мой смартфон, на парте лежит.

– Можно я? – подобострастно спросила Пентюхова.

Лерка снисходительно кивнула.

Пентюхова бросилась к парте и протянула ей гаджет.

Лерка включила камеру:

– Добрый день, мои дорогие подписчики и подписчицы! Сегодня мне хочется показать, как мы заботимся о братьях, а точнее – сёстрах наших меньших. – Она навела камеру смартфона на меня. – Это уже знакомая вам Нищебродка. Посмотрите, какая она малюсенькая – настоящий заморыш. И это от того, что она отказалась ходить с нами в столовую. Ну как можно без школьных завтраков? Без них человек не растёт и зрение падает.Видите, какие толстые стёкла на её очках? Не ест ничего Нищебродка, вот и результат!

Я видела, что весь класс замер, и пыталась понять, что же будет дальше. Ведь и так ясно, что вслед за тирадой должно последовать что-то ещё, но что?

А Лерка продолжала:

– Мы не можем спокойно смотреть, как чахнет этот человеческий заморыш, – ей, наверное, показалось это смешным, и она засмеялась. – Поэтому сейчас при всех будем её… Будем её… – Видимо, сценарий дал какой-то сбой, потому что Лерка стала говорить немного невпопад. – Может, хоть на сантиметр станет выше… Итак… Ну где же она? – тут дверь распахнулась, и в класс влетела Крокодильцева, держа в руках тарелку с рисом и котлетой. – Наконец-то! Чё так долго?

– Так очередь же!

– Итак, – продолжала Лерка, – нам ничего не остаётся, как насильно покормить это существо. Ну чё стоишь-то? – это она Крокодильцевой. – Корми давай!

Надо мной нависло прыщеватое лицо Крокодильцевой.

– Рот открой! – приказала она.

Я показала ей язык.

– Совсем обнаглела! – закричала Лерка. – Эй ты, чего творишь! А ты чё стоишь? Суй ей котлету! Задумалась, блин! Итак, вы видите, как мы пытаемся покормить это существо… – это она уже на камеру.

Я почувствовала, как в моё лицо тычут чем-то противным и жирным. Фу!

– Чё, без глаз совсем! – возмутилась Кузнецова. – Не видишь, где у неё рот?

– Не получается, – простонала Крокодильцева. – Очки мешают, да ещё головой вертит.

– Ну, это мы сейчас исправим! – сказала Лерка, сдёргивая с меня очки и отбрасывая их в сторону. Без очков все превратились в моих глазах в одну колышущуюся массу. – Как видите, – это Лерка опять на камеру, – очень сложно работать с неразумным существом. Но всё-таки возможно. Люди! Держите голову Нищебродки!

Двое из свиты вцепились в косички, и мне показалось, что они сейчас выдернут все мои жидкие волосёнки. Колышущаяся масса двигалась, кричала. Громче всех был голос Лерки.

– Тьфу ты, не получается снять одним блоком, монтировать придётся! Всё, снимаю, держите голову, говорю!

Я закрыла глаза. Безжалостные руки ещё сильнее потянули за косички. Ой-ой-ой, сейчас точно вырвут!

– Разжимай рот! Быстро! – приказала Крокодильцева.

Я стиснула зубы.

В лицо продолжали тыкать жирной котлетой, в нос ударил её запах – ещё немного, и меня вырвет. Что тогда делать?

По моим щекам покатились слёзы.

– Ещё и ревёт! – опять голос Лерки. Сколько же в нём было ненависти! – Весь кадр испортила, Нищебродка поганая!

Я ощущала себя маленькой и беспомощной. Я слышала, как в безмолвной тишине класса, где-то в углу, попискивают испуганные мышки.

И мне не надо было видеть – я и так знала, что Ковалёв продолжает спать за партой, а Босс, застыв в одной позе, делает вид, что упорно изучает обложку учебника…

И вдруг на меня снизошло спокойствие. Такое, какое обычно бывает на олимпиадах, когда волнение исчезает и остаётся одно: задание, которое нужно решить. И решить очень быстро.

И принялась считать. Итак, в нашем классе 24 человека. Из них шестеро – Лерка со своими людьми. И получается, что целых 17 человек кто с интересом, кто с жалостью, кто со страхом наблюдают, как какие-то шесть девчонок издеваются над одной!

– Чё так коряво-то? – кричала Лерка. – Рук, что ли, нет?

Я поняла, что за меня никто не заступится. Что все так и будут молча наблюдать до конца перемены.

Мне вдруг стало трудно дышать.

Время как будто остановилось. А в лицо всё тыкали и тыкали этой противной котлетой…»