Поговорим теперь о такой нематериальной субстанции, как душа. Не будем вступать в спор, есть она или нет. Сейчас это не так важно. Выдающийся биофизик Лев Александрович Блюменфельд признавал существование души, но оговаривался, что принципов взаимодействия между душой и телом ни он, ни кто-либо другой никогда знать не будет (хотя бы поэтому мы не взялись за эту тему выше, где говорили об организме космонавта в полете). Он сформулировал поразительный парадокс: даже человек, наиболее яростно отрицающий существование души, втайне убежден, что уж у него-то самого она есть.
Чтобы не разругаться, не дойдя до эпилога, договоримся пока, что душа есть совокупность тесно связанных с организмом психических явлений, в частности чувств и стремлений. А уж где они рождаются – в душе или мозге, в сознании или подсознании, пусть каждый понимает, как считает нужным. Что имел в виду астронавт Майк Массимино, когда в своей книге «Астронавт» признался: «Когда ты уже подготовил свое тело и свой разум к космическому полету, остается сделать только одну вещь, нечто, о чем не слишком много говорят инженеры и ученые. Ты должен подготовить свою душу»? О том же я написал в «Личной истории – 8» – об особом состоянии космонавта незадолго до старта, когда он «уходит в себя». Почему? Подготовить свою душу. Это необходимо.
Никто не знает свою судьбу.
Экипаж Волков – Добровольский – Пацаев, заменивший экипаж Леонов – Кубасов – Колодин (об этом мы рассказали выше), прекрасно отработал 24 дня на станции «Салют», но при возвращении на Землю погиб. Клапан дыхательной вентиляции, который должен был открыться недалеко от поверхности Земли, сработал на высоте 70 км. Произошла мгновенная разгерметизация, потому что воздух через открытый клапан быстро вытек в окружающее пространство. Это был короткий период, когда экипажи летали без скафандров. Представляете, каковы были переживания первого экипажа, который не пустили в полет. Вместо них погибли товарищи. А Петру Ивановичу Колодину так и не довелось слетать в космос. Он был в шаге от полета, но судьба воспротивилась. Зато подарила ему долгую жизнь и работу в ЦПК.
Все в человеке можно описать физико-химическими реакциями – и аллергию на пыльцу, и степень твоей готовности к космическому полету. Но каждый из нас не изолирован от человечества. Что-то из этих реакций нам передано от предков, у них были свои реакции, и ими в какой-то мере объясняется судьба. Но и твое существование на Земле тоже. Если бы физико-химические реакции пошли по-другому, прадед выбрал бы другую жену, и ты бы не родился. Очень много информации нам передано от предков. Эта информация, приготовленная для немедленного использования, свернутый опыт, – и есть душа, она не только твоя – тебе передали ее предки. Речь идет именно об опыте, который ты не пережил. У тебя его нет, и ты принимаешь решение «по состоянию души», то есть по тому, что в тебя заложено. И сам передашь дальше что-то из своей души. В том числе и свой космический опыт.
Космический опыт, космические впечатления, космические переживания – особая тема. Некоторые астронавты и космонавты по возвращении на Землю докладывали о явлении, которые ученые сначала интерпретировали как когнитивный сдвиг в сознании или когнитивные искажения. Это ошибки в мышлении, такие, например, как восприятие своего решения как более правильного, чем оно было на самом деле; иллюзия полного контроля событий; ошибки в планировании, допустим, в оценке времени выполнения задачи; тенденция видеть взаимосвязь определенных действий и результатов там, где их на самом деле нет; и так далее. По этой причине время от времени возникали идеи исследования космонавтов и астронавтов на интеллектуальную устойчивость – не снижаются ли их умственные способности в результате полетов в космос. Пока такого не обнаружили.
Астронавт Рассел Швейкарт в 1969 г. во время выхода в открытый космос из «Аполлона-9» испытал особо запомнившееся ему чувство: «Когда вы вращаетесь вокруг Земли полтора часа, вы начинаете ощущать абсолютную связь с планетой. Это изменение… трогает вас так сильно, будто вы – комок ощущений». Через два года астронавт «Аполлона-14» Эдгар Митчелл тоже пережил трудный для описания и осмысления феномен: «Это было за пределами человеческой способности к рациональному пониманию. Внезапно я ощутил иррациональный способ освоения всего того, что лежало за пределами моего предыдущего опыта. Вселенная представилась мне чем-то большим, чем просто случайное, хаотическое, бесцельное движение молекул. По возвращении домой, пролетев 240 тысяч миль сквозь звездное пространство к планете, с которой я родом, я вдруг ощутил Вселенную мыслящей, любящей, гармоничной». В 1987 г. писатель и философ Франк Уайт ввел термин «эффект обзора» (overview effect) в своей книге «Эффект обзора – исследование космоса и эволюция человека». Со временем в русских текстах его стали называть «эффектом прозрения». Ф. Уайт предположил, что этот феномен не связан с когнитивными искажениями и основан, скорее, на ощущениях, возникающих от вида Земли из космоса. Митчелл попытался подробнее объяснить, что же это было, и в 2008 г. выпустил переработанное издание своей книги «Путь исследователя». Он писал: «Наше присутствие здесь, за пределами родной планеты, не было связано ни со случайными действиями природы, ни с прихотью технологической цивилизации. Это было скорее продолжением того же универсального процесса, который двигал молекулами, из которых мы состоим. И то, что я чувствовал, было необыкновенной личной вовлеченностью в него. Я пережил то, что можно описать как восторг единения. Я не только видел эту связанность, я чувствовал ее и испытывал сентиментальность. Я был поражен ощущением физического охвата космоса и расширения сознания. Границы тела исчезли. Я понял, что это был биологический ответ моего мозга, пытающегося реорганизовать и придать смысл информации о замечательных и удивительных процессах, привилегия увидеть которые мне досталась». Митчелл был уверен, что заглянул в другую реальность, в которой люди, пространство и техника связаны куда крепче, чем мы думаем.
Похожий эффект в более понятной форме отмечали и другие астронавты. Физическое отделение от родной Земли внушало трепет, помогало им оценить красоту жизни и формировало более сильную связь с планетой. Границы стран были не видны. Земля представлялась «живой биосферой», «хрупким оазисом», укрывающим жизнь в пустоте космоса. Но в то же время у иных астронавтов те же обстоятельства вызывали чувство тревожности. Важно осмыслить этот феномен, не только чтобы расширить наши знания о психическом здоровье космонавтов, но также и понять его следствия, – негативные, позитивные ли – проявляющиеся у космонавтов на Земле после полета.
Как объяснить этот эффект, опыт понимания Вселенной космонавтами?
В предисловии мы отмечали, что человек воспринимает мир на трех «экранах». Несомненно, мозг играет в процессе проявления новой реальности, в Прозрении, ведущую роль. На «экране сознания» космонавт рационально оценивает и увязывает между собой разнородные параметры, объективно оценивает состояние технических систем и экипажа. Независимо от сознания, лишь в силу инстинкта выживания в агрессивной среде космоса, на «экране подсознания» происходит сведение в систему разрозненных ощущений от условий космического пространства, взаимодействия техники и человека. Мозг расширяет обзор, включая подсознательные ассоциации. Объем информации, воспринимаемый космонавтом, умножается. Космос подключает «экран чувствования» космонавта, дает ему, изъятому из земного мира, возможность прочувствовать личные связи с Космосом (верна догадка Уайта о роли в этом эффекте ощущений, чувств), но при условии, что число просматриваемых им связей увеличилось лишь в конечное число раз. Но и такой скачок добавляет настолько большую порцию информации, что мироощущение космонавта меняется.
Исследования Б. В. Раушенбаха показали, что пространство восприятия космонавта – это пространство Римана переменной кривизны: ближняя область – отрицательной (гиперболическая геометрия), а дальняя – положительной кривизны (эллиптическая геометрия). Но в бесконечном космосе, где для глаза (мозга) нет опорных точек, понятие «ближней области» меняется. Точка изменения кривизны смещается, и мозг воспринимает пространство, будто погруженный полностью в «ближнюю» область («Я был поражен ощущением физического охвата космоса и расширения сознания» – Э. Митчелл).
Реальная ситуация еще сложнее: пространство восприятия схоже с пространством Эйнштейна в общей теории относительности. Там переменная кривизна зависит от расположенных в пространстве масс. Аналог массы для пространства восприятия – информация. Чем больше информации (массы), тем больше кривизна пространства. Количество воспринимаемой информации у космонавта увеличивается вследствие того, что в полете каждый бит информации приобретает жизненно важное значение. А тут еще и взрывное увеличение информации за счет включения «экранов» подсознания и чувствования. («Вы – комок ощущений» – Швейкарт; «То, что я чувствовал, было необыкновенной личной вовлеченностью… Я пережил то, что можно описать как восторг единения. Я не только видел эту связанность, я чувствовал ее и испытывал сентиментальность» – Митчелл). В силу этого топология пространства восприятия космонавта оказывается существенно отличающейся от земного состояния. Заметим, что дополнительное влияние на искривление пространства восприятия оказывает отделение мозга космонавта от внутричерепного «ложемента» и обусловленное этим изменение давления (усиление или ослабление) на отдельные участки мозга, что описано выше.
Митчелл говорит, что переживаемое им «было за пределами человеческой способности», «границы тела исчезли». Это означает взгляд на человека (на его мозг) «со стороны», с внешней точки зрения, которая парадоксальным образом оказывается внутренней для мозга позицией. Это означает, что часть нашего мозга, пусть и не детально, описывает целое – работу всего мозга. Получается, будто нечто, находящееся внутри мозга (назовем это нечто подсознанием), «выходит» за пределы мозга и оценивает или воздействует на него как бы извне. На физическом уровне происходит замыкание части и целого, точнее, нейронной сети как при образовании листа Мёбиуса или «бутылки» Клейна. Что означает «замыкание Мёбиуса» для мозга? Иначе говоря, как совместить «низший» (то есть принадлежащий подсистеме, подсознанию) уровень обобщения картины действительности – с «высшим», то есть описывающим деятельность мозга в целом? Здесь уместна будет музыкальная метафора.
«Canon per tonos» из «Музыкального приношения» Баха сконструирован таким образом, что его кажущийся финал неожиданно плавно переходит в начало. Его можно возвратить точно в начальную точку при помощи звукоряда Роджера Шепарда, создающего акустическую иллюзию бесконечно повышающегося или понижающегося тона, в то время как на самом деле его высота в целом не меняется. Физически речь идет о наложении синусоидальных волн, частоты которых кратны друг другу. Ноты, звучащие одновременно, находятся на расстоянии октав друг от друга. Каждая нота имеет собственную громкость, причем громкость одновременно звучащих нот меняется так, что верхняя октава постепенно переходит в нижнюю. Это выглядит, как если бы мы записали ноты «Canon per tonos» на листе Мёбиуса. Если нейронная сеть топологически вывернута так, что она замыкается на себя листом Мёбиуса, тогда у целого (мозга) оказывается обратная связь с некоей частью (подсистемой мозга, подсознанием), на которую отображается (осознается) состояние всего мозга (самоотражение).
К слову, каноны из «Музыкального приношения» оказываются музыкальными аналогами эффектов восприятия в невесомости, которые заключают в себе определенные операции симметрии. «Эффект обзора», когда космонавт, как свидетельствует Митчелл, видит все сразу (и себя, конечно), можно объяснить искривлением пространства восприятия, более сложным, чем рассматривал Б. В. Раушенбах. Чтобы легче было его представить, обратимся к рисунку Маурица Эшера «Картинная галерея». Если вы не помните, его легко найти в интернете. Молодой человек стоит в картинной галерее и рассматривает экспозицию, наконец его взгляд падает на картину, на которой изображена картинная галерея, в которой молодой человек рассматривает экспозицию и, следовательно, видит не только окружение, но и себя со стороны.
В жизни подобные эффекты отнюдь не столь уж невероятны. Например, в документальном фильме Веры Кричевской «Дело Собчака» использован интересный прием: интервьюируемый, находящийся в кадре, смотрит на него (и на себя). Таковы парадоксальные формы визуализации наблюдаемого.
Как объяснить чувство тревожности, возникавшее у некоторых астронавтов?
В мозге гениальных ученых, музыкантов, художников, поэтов есть одно отклонение от «нормы»: в нем не хватает важных рецепторов-фильтров. Возможно, именно по причине большего объема поступающей на проработку информации творческие люди способны мыслить вне общепринятых рамок. Наверное, так же обстоит дело и с гениальными космонавтами. Отклоняющимся сознанием предположительно в мозге управляют рецепторы D2. У космонавтов с низкой плотностью рецепторов D2 в таламусе, который фильтрует информацию, прежде чем она попадает в отделы коры – ответственные в том числе за мышление, – в первую очередь и возникает эффект прозрения. Меньшее количество рецепторов D2 в таламусе означает меньшую степень фильтрации сигналов и, соответственно, более плотный поток информации от таламуса. Нефильтрованная информация повышает способность к новым ассоциациям – гении видят необычные, неявные, но объясняющие связи в проблемных ситуациях, а другие – связи причудливые, тревожащие и беспокоящие.
Читатель может посчитать автора книги человеком с искажениями сознания, но я все равно признаюсь, что близок к точке зрения Уайта. Впрочем, по тому, что читатель успел прочесть, это уже видно. Но я не испытал Прозрения в том виде, как описывают Швейкарт и Митчелл. У меня это было по-другому. Об этом – дальше.