Совершенно иначе выходили на космическую тропу иностранные космонавты, которых отбирали по программе «Интеркосмос». Вот как рассказывают о своем пути к звездам польский космонавт Мирослав Гермашевский и космонавт из Румынии Думитру Дорин Прунариу.
Мирослав Гермашевский: «Вообще-то говорили, что по программе “Интеркосмос” первым должен был лететь поляк. Но тут вмешалась политика. И вот вдруг за два дня до Нового года мне решили удалить гланды. Я здоров, говорю, не надо. Не простужался никогда. Нет, надо! Сорок минут хирург в госпитале делал мне операцию. Весь фартук свой прорезиненный кровью залил. Вырезал, посмотрел, подошел ко мне и говорит: “Мирослав, ты был прав, гланды здоровые”. Упал я духом. Понимаю, теперь в полет не скоро.
Со мною в палате лежал старый военный, глухой уже, но оптимист, удивительный человек, генерал Дмитрий Степанович Ковешников. Он рассказывал, как его танки давили в окопах, как он три или четыре из них подорвал. И медсестра там была заслуженная. Вспоминала, как на фронте раненых выхаживала. Мы вместе славно встретили Новый год.
Стыдно мне стало. “Мирослав, – говорю себе, – в войну люди в такие переплеты попадали, гибли. А ты расклеился как пацан, как баба. Так ты действительно не полетишь в космос. И на Родине скажут: «Не потянул наш Мирослав»”. И я начал заниматься прямо в госпитале. Навестил меня Алексей Леонов, посмотрел и говорит: “С завтрашнего дня будешь учиться по-другому”.
Наутро возвращаюсь после посещения врача в палату, вижу двух моих инструкторов в пижамах, сидят себе на кроватях.
– Вы что тут делаете? – спрашиваю.
– Будем вместе с тобой болеть.
Дней десять мы так занимались. Вышел из госпиталя и сразу – на экзамен. А там комиссия – военные, инженеры, ученые.
– Нет смысла допускать Гермашевского, – говорит один из начальников. – Он только вчера из госпиталя.
Леонов возмутился:
– Да вы что?! Я уверен в знаниях Мирослава.
На экзамене я ответил блестяще. Стали мне дополнительные вопросы задавать. Насчитал их 43. Потом комиссия посовещалась и поставила мне пять с минусом».