Некоторое время друзья брели куда глаза глядят. Наконец присели отдохнуть во дворике двухэтажного дома, увитого дикой ежевичной лозой.

– Пахнет чем-то вкусным, – Штрудель потянул носом.

– И вовсе не вкусным, – отозвалась Маргарита. – Какими-то старыми носками.

– Нет, вкусным, – упорствовал Штрудель.

– Я тоже слышу запах съестного, – подтвердил Багет, – и пахнет прям как… как…

– Как пахнешь ты! – удивлённо закончили все, глядя на пиццу.

Они осмотрелись. Вокруг были подстриженные круглые кусты, а возле дома росли мята и базилик. Знакомый аромат шёл из приоткрытого окна, по всей видимости, кухни. Подойдя к дому, друзья увидели почтовый ящик.

– Ан-то-ни-о Роцци, – прочитал Брецель.

Подобравшись поближе к окну, они подняли вверх Маргариту: не каждый день встречаешь собственный запах в чужом доме.

Оказавшись на уровне окна, пицца принялась докладывать:

– Ой-ой, какой великан… А волосы-то, волосы! Колечками, совсем как нарезанный лук. Только чёрные. Ой, как он мнёт это тесто… А теперь гладит, как кошку. Крутит, бросает, снова гладит. А тесто стало совсем как блин! Теперь кисточкой что-то размазывает. А теперь трёт что-то в ладонях и нюхает. Ещё трёт, нюхает и посыпает.

– Ну долго ещё? – раздался снизу недовольный голос Штруделя. – Я уже готов упасть, как осеннее яблоко.

Но пицца не могла оторваться от окна:

– Он мажет тесто томатным соусом! И кладёт… Да это ж я! – вдруг закричала она, и в этот момент башня рухнула.

Пока разлепляли ноги и руки, Маргарита тараторила:

– Это точно была я. Только большая! Там было столько сыра! Моцарелла называется. Знаете, – она вздохнула, – у меня с детства была мечта – научиться украшать себя. Чтоб всё как полагается. Как в Италии. А то некоторые невежды, – она проговорила шёпотом, – мажут тесто кетчупом, представляете?

Друзья молчали.

– Эх, – продолжила она, – вот было бы здорово остаться здесь! И поучиться у этого повара. Как думаете, у него есть стажировка?

– Разве ты не достаточно аппетитно украшена? – удивился Штрудель.

– Яблочная твоя голова, – пицца почему-то рассердилась. – Стажировка – это когда ты учишься у мастера.

Все снова замолчали.

– Оставайся, – вдруг мягко сказал Брецель. – Нельзя уходить, когда от мечты тебя отделяет лишь оконное стекло.

– Спасибо! – Маргарита бросилась всех обнимать. – Я обязательно вернусь! И научу всех красиво украшать пиццу.

Друзья махали ей вслед, а Маргарита уже стучала в окно.

Когда удивлённый Антонио Роцци впустил пиццу, было решено отправить дозорного на башню за новостями.

И вот Багет принялся докладывать:

– Так, вижу Маргариту. У повара что-то в руке. Помидор! Ой! Кидает в пиццу! Ой! Она ловит! Ой! Ещё кидает!

– Закидывает помидорами? – заволновался внизу Штрудель. – Это плохой знак!

А Багет продолжал:

– А теперь берёт нож! Огромный!

– Надо спасать пиццу! – закричал Штрудель, и башня рухнула.

– Перегруппировка, – объявил упавший Брецель, – поднимите-ка меня.

Заглянув в окно, он рассмеялся.

– Что там, что? – закачалась башня.

– Всё в порядке! – успокоил Брецель. – Я так и думал. Спускайте.

– Это была проверка, – сообщил он, спустившись. – Повар сначала бросал помидоры, чтобы проверить, насколько наша Маргарита шустрая. Потом попросил её порезать овощи. А теперь они уже смеются и готовят вместе украшения. Значит, стажировке быть!